Не сломайте зубы...

      — Так ты пойдёшь? — Костя в десятый раз за день задал Лиле этот вопрос, догнав её в коридоре. Та резко остановилась и взглянула на парня своими серыми глазами:       — Думаешь, стоит? — серьёзно спросила девушка, на что Острозубов закатил глаза и страдальчески простонал:       — Хитролисова, когда ты успела отупеть? Я тебе тысячу раз говорил уже, что стоит или нет — решать тебе. А я точно пойду: я обещал. Давай, рожай быстрее!       — Ну… ладно, давай сходим, — наконец неуверенно проговорила рыжая.       - А-лилуйя! — поднял руки к потолку Костя. — Тогда пойдём сразу после пар: потом нас не пустят.       — Ладно, — пожала плечами Лиля и пошла по своим делам.       После занятий Лиля и Костя с максимально возможной скоростью сложили вещи и буквально вылетели из здания универа. И вот они уже зашли в знакомое строение больницы, вдохнув запах лекарств и хлорки.       — Здравствуйте, Александр Константинович! — улыбнулась девушка, заходя в палату к преподавателю.       — Здрасте! — коротко бросил Костя.       — Добрый день, ребята, — Игрок оторвал глаза от книги.       — Как ваши дела? — поинтересовалась Лиля, выкладывая из пакета различные фрукты и сок.       — К сожалению, ничего пока не изменилось, — не слишком весело усмехнулся преподаватель. — Завтра операция — там видно будет. Но что мы всё обо мне? Расскажите лучше, что у вас нового. Как там родной универ?       — К сожалению, не упал, — прежде, чем девушка успела открыть рот, тяжело вздохнул Костя Острозубов.       — Костя! — шикнула на него Лиля.       — А что? Это ж правда!       — Ай, да ну тебя! — отмахнулась рыжая от одногруппника. — Всё нормально, Александр Константинович. Вот готовимся к конференции по экономике…       — Будь она неладна! — снова вставил свои «пять копеек» Костя.       — Костя! — Хитролисова метнула в приятеля смертоносный взгляд, а препод рассмеялся:       — Константин, откуда в Вас такая небывалая, невиданная любовь к милому, единственному и неповторимому университету?       — А я всегда был жутко любознательным!       — Ой, он сегодня не стой ноги просто встал, наверное, — вернула себе внимание социолога Лиля.       — Похоже, — усмехнулся Александр Константинович. — Продолжайте, Лилия. От Константина мы сегодня ничего путного не услышим.       — Ой, да что продолжать-то? Ничего особо интересного в нашем с Вами универе — увы! — не происходит, вздохнула девушка. — А вообще, выздоравливайте скорее: хоть какое-то разнообразие будет.       — Не думал, что когда-нибудь это скажу, — снова подал голос Острозубов, — но я согласен с Рыжей: скучно без ваших выходок!       — Это Белобрысый так говорит, что Ваши лекции вызвали у него неподдельный интерес! — Лиля несколько обиделась на «Рыжую». — Ой, извините, — она вышла, когда зазвонил её мобильный.       — Вы влюбились в Лилю, Костя, — как только девушка скрылась за дверью, произнёс социолог.       — Вот ещё! — возмущённо фыркнул парень.       — Это был не вопрос, а констатация факта, Костя, — усмехнулся мужчина. — И в этом нет ничего плохого. Тем более, вы смотритесь вместе очень красиво!       — Я. Не. Влюбился! — отчеканил Острозубов, хотя сам не так давно заметил, что с ним творится что-то странное, когда он видел рыжеволосую одногруппницу. — Пройдёт какое-то время, и Вы поймёте, что я был прав, — непривычно мягким для себя голосом проговорил Александр Константинович. — Главное, чтобы не было поздно.       — Да ну Вас! Приходишь поддержать, а Вы настроение портите! До свидания! — и парень вылетел из палаты номер четыре, чуть не сбив с ног закончившую разговор по телефону Лилю Хитролисову.       — Ну вот, опять! — простонала девушка, забегая в комнату. — До свидания, Александр Константинович! Побегу успокаивать эту истеричку, — схватив сумочку, она выбежала следом за рванувшим куда-то другом. Когда Хитролисова догнала парня, они уже на приличное расстояние удалились от больницы и шли по совсем незнакомому для Лили району города.       — Острозубов, постой! Несёшься, как самолёт! — запыхавшаяся от быстрой ходьбы девушка схватила Костю за рукав куртки. — С чего ты опять истеришь?       — Не твоё дело! — Парень вырвал руку из Лилиных пальцев.       — Ну и фиг с тобой! — обиделась Хитролисова. — До завтра! — и, круто развернувшись на девяносто градусов, она пошла туда, где, по её представлению, было метро.       На этот раз Костя не стал догонять одногруппницу, решив, что это удобный случай, чтобы проверить свои чувства.       После разговора с преподавателем в больнице парень был в замешательстве: то, что раньше казалось таким несерьёзным и незначительным, теперь представляло крупную проблему, и весь организм молодого человека требовал немедленного её решения. Но как разобраться в себе парень не знал, а советчиков в таком вопросе вряд ли мог найти.       Если бы года два назад Косте Острозубову сказали, что он лишится сна и аппетита, поглощённый мыслями о любви, то он бы поперхнулся бутербродом, потому что смеяться с набитым ртом не очень удобно. Он всегда считал, что сразу же поймёт, если влюбится. А сейчас парень стучал в дверь своего подсознания, но ему никто не открывал.       Настроение было настолько скверным, что Острозубов стал появляться в университете лишь на лабораторных занятиях, да и то только потому что было жалко денег на их отработку. А возвращаясь в стены родного дома он много спал: во сне у человека нет проблем.       Костя сам не заметил, как прожил в этих размышлениях неделю своей драгоценной жизни. Придя, наконец, к определённым выводам, он взял себя в руки и начал восстанавливать пришедший в упадок прежний образ своего повседневного быта.       В первый же свободный после пар день Костя Острозубов решил навестить преподавателя социологии, вдруг вспомнив, что неделю назад тому должны были сделать операцию.       — Здрасте! — кинул парень, оказавшись в нужной палате знакомой больницы.       — Добрый день, Константин. Давно Вас не видел, — несколько удивлённо поприветствовал его Александр Константинович. — А вот спутница Ваша заходила…       — Меня это не интересует, — буркнул на последнюю фразу Острозубов.       — Ещё как интересует, — усмехнулся Игрок. — Вы ведь это уже поняли.       — Что понял?       — Что Вы любите Лилию.       — Как вы это узнали? — резко вскинул голову студент. — Я сам этого не понимал до вчерашнего дня, а потому не мог себя выдать. Или… — до парня только что дошло, что как раз не понимая своих чувств он и мог выдать себя.       — Да, Костя, — кивнул, будто прочитав мысли Острозубова, Игрок.— Подсознательно Вы давно знали об этом, а потому Вам было неприятно видеть её с какими бы то ни было представителями мужской половины планеты. Даже с преподавателем, — глаза Александра Константиновича в этот момент излучали добрую отеческую заботу. Костя и подумать не мог, что этот человек может так на него — да и на кого-то другого — смотреть.       — А хотите, я Вам докажу, что студентка Хитролисова тоже к Вам неровно дышит? — внезапно в глазах социолога появился хитрый огонёк, не предвещающий ничего хороше.       — Вы не сможете это сделать, — усмехнулся Костя.       — Почему это? — не понял Александр Константинович.       — Потому что Хитролисова Лилия Артёмовна влюблена по уши в Игрока Александра Константиновича, то бишь в Вас, — скептически пояснил парень.       — Это Вы сами к этому пришли или она Вам так сказала? — на миг нахмурив брови, поинтересовался социолог.       — Я сам к этому пришёл, а она подтвердила.       — А, ну понятно. Ей кажется, что она любит меня, — хмыкнул мужчина. — А на самом деле это любовь — плод её девичьего воображения. И я Вам, Костя, это докажу, — снова вернулся к своему социолог.       — Как? — Костя задал вопрос «на автомате», не особо желая услышать на него ответ, и уж тем более не догадываясь, что последует за этим. ……       — Лилия, тут Костя на крыше…