Не сломайте зубы...

      Костя Острозубов был разочарован, огорчён и удручён: уже три дня, как он болеет, а никто из его так называемых друзей-приятелей не позвонил, не написал и не навестил его. Сегодня только староста, вспомнившая про свои обязанности сделала короткий звонок, чтобы поинтересоваться, куда это он исчез. Болеть было скучно и неприятно: вроде и на пары не ходишь, но и себе в удовольствие тоже ничего не делаешь из-за постоянной головной боли.       Сегодня, едва заставив себя встать с кровати, Костя собирался в универ: за отработку лабораторной ему платить не хотелось, а если её не выполнить, к экзамену тоже не допустят, а схлопотать пересдачу парню не хотелось. Налив себе чаю, Костя достал градусник. На экранчике светились не предвещающие ничего хорошего цифры 38,2. Острозубов вздохнул, выпил жаропонижающее, напялил казавшуюся безмерно тяжёлой на фоне слабости куртку и вышел из дома, пытаясь убедить себя, что одну пару он как-нибудь переживёт.       Идти по скользким улицам в декабре было сложно и здоровому человеку, а болеющему студенту дорога до любимого учебного заведения вообще представлялась лабиринтом Минотавра. Голова кружилась, как у него всегда бывало при высокой температуре, а перед глазами всё плыло, но Костя упорно двигался к своей цели, иногда поглядывая на часы, ибо ему казалось, что он не идёт, а ползёт со скоростью раненой черепашки.       В аудиторию парень вошёл со звонком. Удивившись своей пунктуальности, он тяжело опустился на стул рядом со своим «компаньоном» Славиком. Тот удивлённо посмотрел на приятеля и, слегка приподняв брови, спросил:       — Костян, с тобой всё в порядке? — на что «Костян» поднял тяжёлые веки и хриплым голосом произнёс:       — Ага, почти.       — Может тебе лучше домой, а? Отработал бы потом! Зачем над собой издеваться? — с дружеской заботой проговорил одногруппник.       — Да ну к лешему эти отработки! Выдержу, — ответил Острозубов и закашлялся.       — Ну как хочешь, — пожал плечами Слава. — Ты только не напрягайся сильно. Просто рядом посидишь, а я всё сделаю.       — Спасибо, Славка, — искренне поблагодарил Костя. Внезапно на глаза ему попалась рыжая копна волос и он вспомнил про недоделанный доклад для конференции. Воспользовавшись тем, что препод, как обычно, зашёл и через минуту вышел, парень решил поговорить с одногруппницей на эту тему: — Лиля, — поднявшись со своего места позвал он.       — Чего тебе? — недружелюбно откликнулась девушка.       — Что у нас там с конференцией? — спросил Костя, мало обращая внимание на её тон. И, заметив удивлённо поднятые брови собеседницы, добавил: — Ну будь я один, плюнул бы на неё, но тебе же это вроде как важно.       — Поговорим после пары, — указала глазами Хитролисова на дверь, куда снова вошёл препод.       После пары Косте было совсем хре… плохо, но он терпеливо дождался Лилю на лавочке в коридоре, пока та собирала вещи.       — Ну так что там с конференцией, — поднялся с лавочки парень, когда девушка вышла из кабинета.       — Если хочешь, можешь отказаться! — не глядя на него ответила Лиля. — Я сама всё доделаю и сама всё представлю непосредственно на конференции, — на самом деле ей сейчас очень хотелось, чтобы Костя не согласился с этим предложением. И одногруппник оправдал её ожидания:       — Ну уж нет, начали вместе — закончим тоже вместе. Я не привык «кидать» людей. Только есть одна проблема, — Костя закашлялся, отворачиваясь от девушки, чтобы не заразить. — Я немножко приболел, — закончил он — как будто это была единственная проблема — и присел на ближайшую лавочку из-за сильно кружащейся головы.       — Что с тобой? — голос Лили был полон неподдельной тревоги. Она потрогала его лоб, который горел, как одна из сковородок ада, и скептически произнесла: — Ты что, на пару с температурой пошёл?       — Ну да, — пожал плечами парень. — Мне не хотелось потом отрабатывать, да ещё и платить за отработку.       — Острозубов, ты дебил, — девушка стала копошиться в сумочке, перебирая какие-то лекарства.       — Ты уже говорила, — поморщился Костя. — Придумай что-нибудь пооригинальнее, а то с тобой становится скучно, — он поднялся, готовясь идти. — Пойдём.       — А то с тобой весело! — фыркнула Хитролисова. — Куда ты собрался? Сядь. На вот тебе таблетку, выпей, — она протянула ему ладошку с лежащим на ней белым кружочком.       — Да мне уже лучше, — отмахнулся Острозубов.       — Выпей, я говорю, баран упрямый, — дёрнула его за рукав девушка. — Вот вода, — она протянула ему бутылку, где оставалось совсем немного прозрачной жидкости. Подумав немного, Костя всё же решил последовать её приказу совету и проглотил таблетку.       Ещё какое-то время они сидели на лавочке, ожидая, пока начнёт действовать лекарство, а потом Лиля довела парня до квартиры, хотя тот всячески упирался, уложила на кровать, где он быстро заснул, и только потом, тихонько ушла, попутно сказав Жене закрыть дверь и попросив написать ей о состоянии старшего брата, когда тот проснётся.       Проснулся Костя уже на следующее утро. Померив температуру, он с облегчением вздохнул: термометр показывал 37,6, а это значило, что болезнь начинает отступать. Конечно, будь дома мама, снова уехавшая в недельную командировку, или бабушка с её гиперопекой, он выздоровел бы гораздо быстрее. Но сам он лечиться не любил и не умел, чаще всего всё его самолечение заканчивалось фразой «И так пройдёт!».       А вот Лилия Хитролисова следила за своим здоровьем и здоровьем ближайшего окружения очень тщательно. Это теперь она без зазрения совести могла прогулять любую пару, а в школе прогул уроков был для неё худшим наказанием. За любовь к учёбе её даже иногда называли Гермионой. А так не вовремя заболевший Костя Острозубов нужен был ей в работоспособном состоянии, поэтому она решила навестить его после пар и, если он будет нормально себя чувствовать, продолжить работу над докладом.       Сказано — сделано.       Дверь открыл Женя, и Лиля подумала уже, что её грандиозный план по завершению работы над докладом сегодня провален, но через мгновение после того, как эта печальная мысль пронеслась вихрем у неё в голове, из своей комнаты вырулил Костя Острозубов собственной персоной, ещё успев вежливо подхватить её пальто и повесить его на крючок.       — Привет, — сказал он, изогнув губы в дружелюбной полуулыбке.       — Здравствуй, — кивнула девушка. — Я смотрю, ты уже почти здоров? — вопросительно подняла брови она.       — Почти. А ты пришла меня навестить? Это очень любезно с твоей стороны, — язвительно откликнулся парень.       — Пф… — фыркнула Хитролисова. — Просто кто-то пообещал мне, что не бросит девушку с недоделанным докладом к конференции по экономике на произвол судьбы. Не знаешь, кто бы это мог быть? — с ангельским видом она посмотрела на собеседника.       — Понятия не имею, — «честно» ответил тот. — Но если этот кто-то не объявится, я могу помочь тебе вместо него. Безвозмездно, так сказать, — радушно предложил свою помощь Костя, открывая перед одногруппницей дверь в свою комнату.       — Не откажусь, — уже вполне серьёзно отозвалась Лиля, присаживаясь на стул и доставая ноутбук. — Смотри, что у нас уже есть… — Костя тоже решил больше не язвить, сел рядом с девушкой и внимательно просматривал материал вместе с ней.       Работа кипела во всю. Даже Костя Острозубов, вообще не тяготеющий к такого рода деятельности, втянулся и бурно спорил с одногруппницей на счёт того, что включать, а что не включать в текст доклада, какие источники лучше использовать, что заменить в уже имеющемся тексте, а что и вовсе выкинуть. За стеной недовольно закатывал глаза Женя, которому эти споры порядком надоели, а у двери скулил Рэй, пытаясь напомнить хозяину, что его сегодня с самого утра никто не удосужился выгулять.       Наконец Женя не выдержал и, когда громкость спора в очередной раз начала повышаться, решительно и без стука зашёл в комнату к брату:       — Эй, инженеры-экономисты! Хватит уже орать! На часы посмотрите, — крикнул он так, чтобы они его услышали. Часы, между прочим, показывали половину одиннадцатого, что вызвало шок и лёгкую панику у Лили Хитролисовой и досаду у Кости, внезапно вспомнившего про питомца, которому сегодня не было уделено внимание. Тот, будто прочитав мысли обожаемого хозяина, открыл лапой дверь и, с жалобным скулежом и не менее жалобным взглядом подлетев к Косте, потянул его за рукав.       — Жека, ты Рэя не выгуливал сегодня? — прекрасно зная ответ, поинтересовался парень у младшего брата.       — Нет, — буркнул тот и скрылся за дверью.       — Короче, закончим завтра. Пора домой, а то меня туда не пустят, — попыталась невесело пошутить Лиля, складывая ноутбук в сумку.       — Ты что, в муравейнике живёшь? Солнышко скроется, муравейник закроется… — поднялся вслед за ней и парень.       — Почти, — усмехнулась Лиля, покидая комнату.       Костя оделся сам, помог надеть пальто одногруппнице, пристегнул карабин к ошейнику пса и вышел вслед за Хитролисовой из квартиры со словами:       — Я тебя провожу, а то поздно уже.       — Ты же болеешь, — стала было сопротивляться девушка, но Костя возразил:       — Так что мне теперь дома безвылазно сидеть? Да и Рэя выгулять нужно, а то бедный пёсик весь день терпит, — парень потрепал любимца за ухом.       — А, ну только из-за Рэя разрешаю тебе выйти на улицу, — улыбнулась Лиля, погладив огромного «пёсика» по голове.       Они вышли на улицу. Ночь выдалась по-настоящему зимней. На безоблачном небе весело сияли звёзды, лёгкий мороз «сковал» лужицы, превратив их в хрустальные коврики, повсюду висели разноцветные гирлянды, поддерживая предпраздничное настроение, а в добавок ко всему наконец-то пошёл нормальный снег. Они шли молча, каждый думал о своём.       Лилю не покидало ощущение, что что-то пошло не так. Только сейчас она поняла, что вроде как обижается до сих пор на Костю и на социолога, которые, как она считала, сговорились за её спиной ради не слишком удачного розыгрыша. Теперь она пыталась придумать, как бы это намекнуть идущему позади парню, что она как бы его ещё не простила, ибо делать это после сегодняшнего вполне нормального общения с ним было как-то неудобно.       Мысли Кости Острозубова были более поверхностного содержания. Он думал, что маленькие серебристые снежинки очень красиво лежат на ярких рыжих волосах этой симпатичной, хоть и немного странной девушки, которую он почему-то раньше абсолютно не замечал. Он представил на секунду, что было бы, если бы он сейчас невзначай взял её за руку. В его идеализированных мечтах Лиля бы улыбнулась, посмотрев на него своими серыми глазами из-под густых ресниц, и они пошли бы дальше как парень и девушка, давно испытывающие нежные чувства друг к другу, но в грубой и жестокой реальности она скорее всего оттолкнула бы его с такой силой, что он бы отлетел метра на два, поскользнулся, упал, ударился головой, а скорая не успела бы приехать. В любом случае, проверять это сейчас Костя не хотел, помня о странной привычке девушек обижаться на пустяки. А в том, что Лиля Хитролисова была на него обижена даже после такого бурного многочасового общения парень не сомневался.       Рэй, вдоволь набегавшись и сделав все свои дела, прибежал к хозяину и несколько раз гавкнул, видимо, сообщая ему, что он замёрз и хочет домой. Вот уж кто был действительно счастлив: поспал, поел, погулял, пожевал хозяйский ботинок, повалялся в грязи — а что ещё нужно для счастья? При этом этот не худенький пёс был обласкан и любим всеми, кто его знал. Видя, однако, что хозяин не слишком торопится обращать на него внимания, Рэй, которому было абсолютно плевать на романтические мысли Кости, пришёл в некоторое замешательство, застыв на время на месте, а потом со элегантностью только что поужинавшего Карлсона пронёсся мимо парня на всех парах, зацепив того своей тушкой. Костя не удержался и с не слишком цензурным возгласом рухнул на тротуарную плитку, больно ударившись локтем.       — Рэй, блин! Кабанчик ты откормленный! — услышав свою кличку, пёс с радостным лаем прибежал к хозяину и принялся лизать ему лицо. — Пора садить тебя на диету, — со смехом пытался отбиться от здоровенной любвеобильной тушки парень. Где-то недалеко звенел колокольчиком смех рыжеволосой девушки. С усилиями, близкими к титаническим, парню всё же удалось выбраться из-под любимца и, растормошенные этим инцидентом, студенты весь оставшийся путь до метро разговаривали, весело смеясь. Косте даже показалось, что он вроде как прощён.       Решив не испытывать судьбу и не полагаться на «авось», при прощании возле метро студент всё же аккуратно произнёс:       — Лиля, ты это… Извини за то, что было в больнице… Правда я и не виноват, но ты же так не считаешь. — Последняя реплика заставила девушку удовлетворённо хмыкнуть, мол, так я и думала, но она всё же ответила:       — Извинения принимаются, Костя, — и она, стуча каблучками, скрылась под землёй.       А Костя вдруг понял, что она назвала его по имени, и ему это невероятно понравилось.