Стечение обстоятельств

Игорь просыпается на рассвете. К этому времени я успеваю перекусить, выпить пару чашек кофе и выкурить полпачки. Но расслабиться и прийти к какому-либо решению относительно происходящего между мной и Игорем не вышло. Единственный более-менее адекватный вариант, который приходит мне в голову, так это пореже видеться с Игорем и поменьше думать о нем. В противном случае, я привяжусь к пацану еще больше, а это может плохо обернуться. Я ненавижу, когда мне делают больно, и пытаюсь избежать этого, часто не замечая, как сам причиняю боль другим. Эта мысль не отпускает меня с первой встречи с Игорем в клубе, но сделать с собой я ничего не могу. Слишком уж страшно расслабиться, открыться, подпустить к себе кого-то. Тем более, мужчину. Тем более, Игоря, у которого непонятно что творится в голове и для которого, оказывается, нормально сорваться в клуб или в бар непонятно с кем и нажраться в хлам. Я не знаю, можно ли доверять Игорю. Его интерес ко мне выглядит искренним, но что, если так же легко он спит с другими, когда напивается? Будто догадавшись, что я думаю о нем, Игорь осторожно заглядывает в кухню и тут же робко улыбается, увидев меня. Он уже оделся, но все равно остается сонным и лохматым, так как только что выбрался из постели. — Доброе утро, Ян, — плавно ступает на холодную плитку босыми ногами, приближается ко мне. — И давно ты не спишь? — Давно, — я затягиваюсь. Дым уже скребет глотку. Игорь опускается на стул напротив меня. Кивает на пачку, просит: — Можно? — На, — я протягиваю ему только начатую сигарету. Меня самого уже мутит. — Докуривай и собирайся, тебе на учебу сегодня. — Ко второй. — Значит заранее приедешь, позавтракаешь там заодно, — устало бросаю я. Я действительно хочу остаться один, и уже не забочусь о том, что его мои слова явно обижают. — Выгоняешь? Я не отвечаю, только повожу плечом и поднимаюсь, чтобы сделать себе очередную чашку горячего кофе. Игорь заметно грустнеет, затягивается, как-то рассеянно стряхивает пепел мимо консервной банки и тут же пытается убрать его подушечками пальцев. Вскоре он действительно уходит. Без вопросов, без просьб остаться. Только тянется обнять меня прежде, чем я захлопну перед его носом дверь. Эту маленькую попытку я все-таки не пресекаю, а послушно наклоняюсь и обнимаю его в ответ, чтобы, впрочем, тут же отстраниться. Когда Игорь наконец исчезает из моей квартиры, мне становится капельку легче. Теперь в универе я стараюсь избегать его. Вместо привычного места у мусорки я оттаскиваю друзей курить чуть ли не за будку охраны, меняю кафе, где обедал, теряюсь в толпе, стоит выйти из аудитории. С помощью Димки, однако, оказывается просто узнать все об Игоре и его окружении. Его брат, Никита, послушно сливает нам информацию, при этом, конечно же, удивляясь, какого черта меня вообще заботит какой-то первачок. Тот самый долговязый парень, которому я разбил нос вечером у бара, так и продолжает крутиться возле Игоря, но не перестаёт с опаской коситься на меня, когда замечает мой пристальный взгляд — боится. С Никитой я начинаю общаться чаще. Восемнадцатилетний парень, обаятельный, симпатичный, эдакая мечта всех девчонок, обожающих мужчин брутальных и решительных, легко завоевывает мое доверие. От него я узнаю об Игоре все: с кем, как и когда он общается, где бывает, чем занимается в свободное время и как учится. Никита и Дима только посмеиваются над моим нездоровым интересом и шутливо грозятся рассказать Андрюхе — уж он-то растреплет о моем увлечении первачком всему универу. Я прекрасно понимаю, что веду себя глупо и странно, одновременно пытаясь избегать Игоря и в то же время косвенно следя за ним, но выбрать что-то одно не выходит. — Опять ты по углам ныкаешься, Ян, да что с тобой? — с искренним удивлением восклицает Андрей, вновь увидев меня за углом, а не рядом с мусорным баком. — Не хочу на проходе стоять, там же толпа, — коротко оправдываюсь я и, затянувшись, делаю пару шагов вперед. — Да и тут нормально, не заводись, Андрюх, — пожимает плечами Дима. — Вон мой братишка тоже поодаль стоит, чтобы не толкаться с остальными. Мы с Андреем оборачиваемся. Действительно, Никита, несколько его друзей, а еще Игорь и его новый приятель со все еще разбитым носом стоят отдельно от толпы студентов и о чем-то разговаривают. Я невольно хмурюсь. И когда только Игорь умудрился превратиться из запуганного мальчишки в общительного человека? Впрочем, говорит там в основном Никита: Игорь лишь молчит и робко улыбается, изредка вставляя короткие фразы и отпивая кофе из картонного стакана. — Твой братишка что, с педиками общается? — интересуется Андрей. Дима морщится, бросает: — Да заебал ты уже со своими стереотипами, успокойся. Андрюха обиженно замолкает. Я в это время не отрываю взгляд от Игоря, совершенно забыв, что, вообще-то, решил не смотреть на него и не пересекаться с ним. Так и манят тонкие ключицы в вырезе свободного пуловера, нежная шея, которой я когда-то касался губами, мягкие волосы, которые можно распустить, растрепать… Игорь мягко улыбается, глядя то на Никиту, то на своего приятеля — раньше он улыбался так только мне. Меня разбирает злость и ревность. Я тушу сигарету о стену, оставляя на кирпиче грязный след, и предлагаю друзьям сходить куда-нибудь поесть. Они тут же начинают обсуждать место и блюда, но я даже не слушаю: мне хочется лишь оказаться подальше отсюда. Я сам не разберусь, что я чувствую к Игорю, но мой болезненный интерес к парнишке просто пугает меня. И Дима, и его брат, замечают это, чувствуют, но с расспросами не лезут, понимая, что это только разозлит меня. Но и это молчаливое сочувствие бесит — устраивает меня лишь позиция Андрея, его открытые насмешки и слепота по отношению к тому, как я смотрю на Игоря, едва ли не раздевая того взглядом. Обедаем мы долго, хотя почти не разговариваем. У меня все-таки получается расслабиться и даже настроиться на изучение теории игр — вечером меня ждут целых два семинара по ней. Между парами я почему-то не вспоминаю об Игоре. Да и вероятно, он уже ушел домой — это позволяет мне расслабиться еще больше. Уже не таясь и не скрываясь, я устраиваюсь в привычном месте, на диванчике у автоматов с кофе, и разворачиваю конспект лекции. Читать хочется не особо, но, зная, что заняться этим все-таки необходимо, я начинаю разбираться в своих же корявых буквах. Время пролетает незаметно. Я даже забываю, что вот-вот должна начаться пара, и не смотрю на часы. Отвлекают меня лишь гулкие шаги, доносящиеся с лестницы, чьи-то всхлипывания и бормотание. Я быстро пихаю тетрадку в рюкзак и устремляю настороженный взор в сторону лестничной клетки. Первым появляется Игорь. Растрепанный, несчастный, без привычного хвостика собранных волос, обнимающий себя руками и то и дело всхлипывающий. За ним, подталкивая его в спину, решительно ступает Дима. Сперва я не узнаю обычно спокойного и флегматичного друга. Брови нахмурены, а злой, жёсткий, какой-то даже пугающе-отрешенный взгляд будто обжигает меня. Глаза Игоря, красноватые и чуть припухшие, влажно блестят, но парень продолжает отчаянно сжимать губы, чтобы не разрыдаться. — Вашу ж мать, что случи… — начинаю было я, но Дима грубо перебивает: — В другой раз лучше приглядывай за своим. Он толкает «моего» Игоря ко мне, и тот с ногами забирается на диван, тут же подтягивая колени к груди и пряча в них лицо. — В туалете нашел, на последнем этаже, — тут же поясняет Дима, не дожидаясь, пока я начну засыпать его вопросами. — И откуда?.. — Там мой братишка был, — Дима выдыхает резко, судорожно, обреченно. И тут же уходит, развернувшись на пятках. Я ошарашенным взглядом провожаю его, потом поворачиваюсь к Игорю. Он так и сидит, не поднимая головы. Я было тянусь к нему, чтобы обнять, но замечаю багровый засос на шее и вздрагиваю. — Кто это сделал с тобой? Игорь поднимает на меня полные слез и страха глаза. Я пересиливаю себя, плюю на все, двигаюсь ближе, сгребаю его в охапку и крепко обнимаю. Игорь тихо скулит, уткнувшись носом в мое плечо, и, похоже, не собирается ничего рассказывать.