Ущербная Луна

      Погрузившись в раздумья, Гаэлль Ат-Нараш смотрел на нагромождение камней, гигантским серым языком оплывавшее к подножью под копыта его жеребца. Камнепад надёжно перекрыл собой узкий проём перевала, и глаза альфы тщетно отыскивали лазейку, которой мог воспользоваться враг и проникнуть в долину, лежавшую за горной грядой. Искал и не находил, ползая взглядом по мешанине камней, размером от взрослого зуара до мелкого крошева, не больше кулака альфы. Насыпь сцементировало стекавшей со склонов грязью, обломками сосен, но завал и спустя год не выглядел достаточно крепким, чтобы на него рискнул забраться пеший путник. Речи о том, чтобы через перевал прошёл конник или повозка, и быть не могло. За спиной таэта сидел в седле вороного жеребца Нэдир. Младшего из сыновей Ратта сопровождал один из племянников Галхама — Марэк Изарр, второй из братьев — Нэльф, наблюдал по приказу Ат-Нараша за Броганом Нарэтом. Нарэт отказался возглавить второй отряд, продолживший исследовать равнины у Чёрных Гор, и отправился к Зубцу вместе с таэтом. Возражать Ат-Нараш не стал, но твёрдо дал понять, что решать, как вести преследование, будет только он сам. Нарэт нехотя согнул шею — костяк дружины, отправившейся в горы, принадлежал старожилам, всецело преданным воеводе, и собрать вокруг себя тех, кто встанет на его сторону, вздумай он поднять бунт, шансов у Брогана не было. Выныривая из своих мыслей, таэт поднял сжатый кулак и рядом возник Нурр, возглавлявший разведчиков-рысачей, присоединившихся к отряду на рассвете. Старый бета — поджарый, мелкорослый, облачённый в одежды из шкур, с готовностью уставился на альфу. Тот не спешил отдать приказ, опустив руку на луку седла. Ноздри альфы глубоко втянули воздух и разведчик повторил его действие, так же шумно вдохнув. — Костёр? — спросил его мнение альфа, не поворачивая головы. Разведчик кивнул. — Давно, — скупо подтвердил он. — Смолу топили. — У разведчика была своя манера общаться — краткая, цедил по слову. — Зачем? — Готовили факелы. Ат-Нараш глянул через плечо. — Зачем им факелы белым днём? — Факелы нужны там, где темно, — согласился разведчик, почесав грязными, обгрызенными ногтями небритую седую щёку. Цепкие серые глаза беты глядели на завал. — Вели сделать привал, милрд. Покажу что. Не дожидаясь его согласия, разведчик отошёл назад. Ат-Нараш спешился, подзывая к себе Марэкка. Молодой альфа слез с лошади и слегка враскорячку подбежал к таэту. Гаэлль понимающе хмыкнул. Седла за трое суток покидать им приходилось лишь для короткого ночлега, и молодые воины с непривычки едва не валились на землю. Чтобы скрывать то, что спина и стёртый седлом зад ныли немилосердно, требовались годы тренировок. Ат-Нараш имел их основательный запас. Велев донести до отряда, что объявлен короткий привал, таэт, махнув Нэдиру следовать за собой, направился за разведчиком. Нурр успел исчезнуть в густой поросли кустов, набегавшей на горный склон по правую сторону от перевала. Гряда примыкала к одинокому утёсу-клыку из тёмного базальта, прозванному Чёрным зубцом. Восточная стена утёса обрывалась в бездонный провал, со дна которого, стелясь по стенам, поднимался слабый шлейф пара. Нурр встретил их появление в кустах не в одиночестве. Рядом с бетой присел на корточки щуплый коротышка Хранитель с хищным крючковатым носом, выдававшим примесь южных кровей. Разведчик ковырял кинжалом остатки большого кострища, находя и отбрасывая в сторону от пепла и перегоревшей древесины странные зеленоватые камешки, похожие на застывшую смолу. Таэт нагнулся, чтобы поднять один из них, но его запястье цепко перехватили пальцы Нурра. — Лучше не трожь, милрд, — предупредил разведчик. — Почему? — Потому как ни один медикус тебя с того света не вытащит. Противоядия от яда змеи яффа и моэрры не знали. Услышав о яде яффы, Ат-Нараш отступил назад. Неся службу в Йоннете, Гаэллю не раз доводилось слушать о тех, кто имел несчастье попасть под укус одной из самых ядовитых змей южных земель. Смерть наступала после продолжительной агонии, тело жертвы разбухало и наливалось вскипевшей до черноты кровью. Спасения не находил никто. Не помогало ни отсечение конечности, ни лечение магией. Нурр отыскал у кострища черепок, на дне которого застыла такая же расплавленная смола. Рядом лежал обломок стрелы. Железный наконечник покрывала едкая зелень. Разведчик осторожно поднес стрелу к носу, нюхнул и, пробормотав ругательство, отбросил обломок в сторону. — Откуда здесь яду яффы взяться? — спросил Ат-Нараш, проследив за падением стрелы. — Как и всё, что с Юга принесено — с караванами торговцев, — ответил ему второй из разведчиков, носивший имя Талас. — Смешивая яд яффы со смолой дерева кадма и сосны, охотники получают состав, который не убивает, а лишь оглушает крупную дичь. Даже царапина валит лося с ног. Потому и платят за него полновесной золотой монетой. Но вот это, — он ткнул пальцем в их находку, — для человека — верная погибель. Стрелы здесь готовили, наконечники ядом покрывали. Встречи с нами враг ждёт. — Мы и сами не лыком шиты. На след выйдя — свою дичь не упустим. Разведчики переглянулись и таэт нахмурился, ощутив их сомнение. — Говори, — приказал Нурру, почувствовав, что ещё не всё услышал. — О чём не досказано. — Не одни мы здесь на эту дичь охоту ведём, — разведчик понизил голос едва не до шепота. — Кое-кто сюда раньше нас пришёл и по тем же следам. — Почему молчал? — сердито вспыхнул альфа. — Потому как уверенности не имел, а сейчас её обрел. Каждым волосом на затылке чувствую — следят за нами. Но не вмешиваются, ждут, что мы предпримем. Ат-Нараш едва удержал инстинктивное желание оглянуться за спину. — Не верти головой, таэт, — посоветовал Нурр. — Всё равно их присутствия не узришь. — Прятаться они умеют, — подхватил Талас так же тихо. — Никто лучше древних эти горы не знает, а уж охотиться тал мор — мастера величайшие. То, что примешь за камень или деревцо, таковым не будет, о чём узнаешь, только получив стрелу с белым оперением в спину. — Тал мор — «народ с гор» … — Ат-Нараш вскинул брови. Древнее племя, верой и правдой служившее моэррам, большинство северян давно считало сгинувшим в первых войнах магов, но Гаэлль из рассказов отца знал, что остатки их ещё прячутся в глубине горных долин, держась подальше от остального мира. Слишком много горя принёс им пришлый на Север люд, благодаря песням скальдов воспевавших глупую ложь о том, что моэрры оставили своим верным слугам на хранение озёра злата с серебром и колдовскую силу. — Что им здесь делать? Разведчики вновь обменялись взглядами. Таэт ощутил приступ раздражения — точно с таким выражением лиц переглядывались Ансельм с Галхамом, когда таэт заговаривал о том, что намерен самолично отправиться в объезд земель крепости, как только закончит с укреплением подступов к Горному гнезду. Особо настаивал на отсутствии такой необходимости воевода, а услышав, что таэт собрался посетить рудники, и вовсе заявил, что Гаэллю там делать нечего. — Горы — их дом. Неужели старых столпов межевых* не подметил по пути сюда, таэт? — ляпнул Талас и тут же пожалел о своих словах, заметив, как помрачнел альфа. Ат-Нараш столпов не увидел, а считал себя наблюдательным, сам не один год отслужив рыскачом в войсках Йоннета. Вдвойне оскорбительным было то, что и слежки он не учуял. — Кто бы за нами ни следил, а действий никаких не предпринимает, — выдал с досадой. — Если сумеем с тал мор договориться, то лучшей помощи в поимке тех, кто выкрал Рамира, нам не сыскать. — Помогать они нам вряд ли станут, — разведчик куда больше знал о народе-изгое, чем Гаэлль, — но и вредить не собираются. Иначе никто бы из ущелья живым не вышел. — Крепость может дать им защиту… — Она им не нужна, — не слишком почтительно перебил Нурр, — и с внешним миром они больше дел иметь не хотят. Разведчик остановился, услышав причудливый свист по соседству. Кто-то подражал и весьма умело, брачной песне пташки-погоныша. Приложив руки ко рту, Нурр повторил тот же звук, напоминавший «уить, уить, уить». Через некоторое время кусты зашевелились, впустив к ним ещё одного разведчика — молодого, поджарого, словно охотничий пёс. Оглядев всю троицу, тот сделал несколько понятных только его собратьям знаков и вновь исчез. Нурр развернулся к Ат-Нарашу. — Мои ребятки нашли вход в пещеру, что углубляется под завал, — пояснил оставленное ему послание разведчик. — Туда и следы наших похитителей ведут. Если согласен совет мой выслушать, милрд… — он сделал паузу и, подождав, пока Гаэлль кивнёт, продолжил: — Часть людей здесь оставь — на поверхности, а часть — на гриффах в крепость заверни. Весть передать дозорным, как враг проникнуть в долину намеревается и где его появления поджидать. С нами под гору возьми только тех, кто кольчугу полную имеет, способную стрелу задержать. С поднятыми щитами пойдём, боевым строем. Ат-Нараш к дельному совету прислушался. Велев Таласу передать приказ разделить отряд на три части, и отобрать воинов, имевших при себе кольчуги и щиты, Ат-Нараш вместе с Нэдиром последовал за Нурром к обнаруженной расселине в скале. Рядом лежала повозка, опрокинутая набок и закиданная срезанными под корень молодыми деревцами. Неподалеку в кустах обнаружились туши четырёх тягловых быков. Необходимость в рогатых силачах отпала, и от них избавились, без жалости перерезав горло. Один из воинов забрался в повозку и вынес оттуда длинную полупрозрачную вуаль. Ат-Нараш, взяв находку, поднёс её к носу. Повеяло тонким ароматом Юга. Масла жасмина и лилии, с ноткой цитруса, уравновешивающего сладость. Аромат был странно знакомым. — Её носил Сарджар, — узнал вуаль Нэдир. — Уверен? Молодой альфа кивнул, поворачивая голову в сторону повозки. Смотреть на подошедшего к ним Брогана не стал. Нарэт сверлил его злобным взглядом, готовый наброситься на Ратта, только дай тот для этого повод. — Уверен. И повозку эту помню. Сарджар увёл в неё Ловиса вместе с ребёнком. — Почему же не остановил моего младшего? — проскрипел Броган. Нэд поджал губы. — Южанин не вызвал у меня подозрений. Просто омега, проявивший заботу о собрате-Дарующем. Он умел обращаться с детьми, был ласков с ребёнком. — Не время упреки высказывать, — Ат-Нараш сунул вуаль за пазуху. — Пора отправляться за нашими непрошеными гостями. — И вернуть моего сына, — упрямо вставил своё Нарэт. — А кто задумал преступление против моей семьи — ответственности за это не избегнет, — Броган повысил голос, заметив подтянувшуюся к ним дружину. Ат-Нараш предпочёл пропустить его выпад мимо ушей. То, что Нарэт играл на настроениях людей, знал, но крыть было нечем. Взяв на себя вину за опрометчивое решение своего младшего, оставалось лишь терпеть выходки Брогана, пока альфа не перешагнул черту дозволенной ему наглости. Не кривя душой, Ат-Нарш признавал, что, окажись на месте Брогана и утрать своего наследника по недогляду, лютовал бы куда больше. Наследника… Мысли, зацепившись за слово, перетекли в иное русло. Ранее Ат-Нараш не думал о детях, обязанность завести наследника отпала, когда он покинул Север, оставив за спиной разрушенный дом и опустевшие земли Дар Гарриона. Он связал себя с Югом и бетой, который не мог даровать ему потомство, однако Север напомнил ему о своих правах на таэта и его обязанностях перед собственными людьми. В том числе и о продолжении рода. Перед внутренним взором всплыло и тут же погасло лицо Айлина. Бета был красив, умён и умел в постели. С ним Ат-Нараш забывал о смерти, преследовавшей его по пятам с того самого момента, как его выбросило в окно отчего дома магией родителя-омеги. Руки Айлина снимали боль с натруженного бесконечной войной тела, а губы топили печаль и тоску, грызущие душу, в наслаждении. Жизнь казалась ясной и расписанной до его последнего вздоха… Он всё ещё не был лишен наивности, если считал, что может управлять собственной судьбой. Север никогда не отпускал его от себя. Рука, сжавшая его плечо, вырвала Ат-Нараша из задумчивости, и таэт отдал команду следовать за разведчиками. Рыскачи Нурра, надев кольчуги и подняв щиты, первыми вошли в расселину. *** Каллен, не скрывая тревоги, следил за сидевшим на ложе Ловисом. Дарующий, закрыв глаза, покачивался из стороны в сторону, баюкая у груди руку так, словно держал младенца. По коже запястья омеги расползались, наливаясь багрянцем, пятна, но боли Ловис не испытывал. Впав в транс, навеянный магией «серого», Дарующий балансировал на грани между сном и бодрствованием и, когда наконец заговорил, Дархан нервно поёжился. Голос Ловиса — монотонный и глухой, будто и не принадлежал омеге. — Он позвал меня за собой, и я не осмелился ослушаться… — Дарующий, отняв руку, принялся медленно выводить угловатые линии и завитки указательным пальцем в воздухе перед лицом. — Я молил, чтобы меня остановили, но не мог произнести ни звука. Азагар внимательно следил за каждым движением кисти Дарующего. Омега не отдавал себе отчета в том, что рисует в воздухе символы, что для жреца не были лишены смысла. — Сарджар взял Рамира, и я последовал за своим сыном. Мои ноги сами несли меня, и я поднялся в повозку. Я больше не был хозяином своему телу. — Магия поводыря… — пробормотал Азагар. С губ Ловиса зазвучала мелодия. Дарующий напевал, склонив голову к плечу, словно прислушиваясь к далекому звучанию музыки. Каллен переглянулся с Тиритом: Феникс, хмурясь, следил за Ловисом. — Он велел мне сесть на подушки и выпить вина, — продолжил Ловис, прервав пение, — я с жадностью выпил целую чашу, которую мне принес второй… Бета, который хотел казаться альфой. Белый, как волк зимой, и с розовыми глазами, полными голода и тоски. Мне велели сказать своё имя, и я не посмел ослушаться. Я рассказал им о смерти Дархана и его сыновей, о наследнике и его супруге. О самом себе, своём старшем и Рамире. Они хотели знать всё. Я не скрыл ничего… Ловис замолчал, опуская руку и сгорбив спину. Казалось, омега держал на плечах непосильный груз вины, что вдруг обрела материальность. — Сарджар… — уронил с губ Азагар, заставляя его вновь нырнуть в воспоминания. — Расскажи о нём. — Он не открывал лица. — Не думаю, чтобы ты говорил нам правду, магрис, — «серый» склонился к сгорбленной фигуре омеги и потянул к нему высохшую костлявую руку, — для магии поводыря он должен был завладеть твоим взглядом, открыв собственное лицо. Не противься мне, Дарующий, — пальцы, отмеченные узлами распухших суставов, легли на затылок омеги, — позволь мне сломать последнюю печать. Позволь увидеть вместе с тобой. Ловис прерывисто вздохнул, луки бровей сошлись к переносице — Дарующий не желал впускать «серого» в своё сознание. Азагар поднажал, опутывая Дарующего в нити силы, прогибая его волю, и оказался в повозке, обустроенной для долгого комфортного путешествия: дно укрывал слой ковров, две широкие скамьи, заменявшие ложе, тянулись вдоль стен, обтянутых темно-синим шелком. На скамьях и на полу был разбросаны подушки, покрывая почти всё свободное пространство. Опираясь локтем на скамью, в гнезде из подушек устроился светловолосый омега-южанин, держа на коленях Рамира. Азагар смотрел на похитителя глазами Ловиса. Сам Дарующий сидел, опираясь на колени, крепкие ладони чужака-беты придавили его за плечи к полу. Тело пленённого магией омеги сковывала невидимая сеть, он мог лишь беспомощно наблюдать за врагом, безмолвно умоляя не причинять вред его сыну. — Не бойся, — произнёс высокий мелодичный голос. — Ты рассказал мне правду, потому ни ты, ни дитя — не расстанетесь с жизнью. И я верну тебе твоего сына, когда получу то, зачем пришёл. Остро отточенный ноготь прошёлся по щечке младенца. Южанин, напевая под нос, укачивал ребёнка, обращаясь с малышом с явным умением опытного родителя. — Я чувствую в нём кровь своего рода, Теолин, — пропел он, обрывая древнюю, как мир, колыбельную. Стоявший позади Ловиса белоголовый бета-альбинос равнодушно окинул взглядом младенца. — Этот ребёнок не имеет для нас ценности, магрис. — Возможно, но станет отличным подспорьем в ведении переговоров. — Они не смогут противостоять нам. Их силы не равны твоим, их не защитят ни стены, ни мечи. Сарджар усмехнулся. — Ты слишком веришь в меня. Но моя сила не бесконечна. Мне нужен источник, чтобы пополнить её запас. Моё тело слишком ослабло. — Скоро у тебя будет столько силы, сколько ты пожелаешь, макоэ дарри, — почтительно заверил бета, — как только мы призовём предателей к ответу, и напомним, кому принадлежит наследие наших предков. Мы вернем всё, и наконец ступим на тропу, что откроет для нас путь домой. — Призвать предателей к ответу будет мало, — Сарджар покачал головой, — дверь не открыть без ключа. Без двух ключей, — уточнил он. — Без них — моя магия бесполезна. Южанин поднял голову и Азагар увидел свободное от вуали лицо — прекрасное, словно вырезанное резцом умелого мастера из белого мрамора, с высокими изящными скулами, чувственным ртом, тонким носом и глазами цвета летних небес. Облик должен был завораживать, но вызывал лишь страх. — Однако, возможно, один из ключей мы уже заполучили, если дитя принадлежит нужной нам крови. Дарующий выудил из широкого рукава искусно вырезанные из кости ножны. Ловис напрягся, широко распахнув глаза. Белоголовый вдавил ногти в плечи омеги, однако боли тот не замечал. Сарджар вытянул из ножен короткий, покрытый рунами кривой кинжал, напоминавший коготь, и обнажил ножку ребёнка. Лишённый голоса Ловис захрипел. — А он силён, — пробормотал бета. — Это всё инстинкт омеги-родителя, — Сарджар откинул капюшон на спину, открывая голову с серебром волос. — Даже магия отступает перед его силой. Кинжал прошёлся росчерком красного по коже младенца. Рамир, сжав кулачки, разразился воплем, и вслед за сыном, разорвав путы магии, закричал Ловис… Азагара вышвырнуло обратно в реальность. «Серый», пошатнувшись, отступил от омеги, ища рукой опору в пространстве и Тирит поспешно подставил магу своё плечо. Сидевший на ложе Ловис, тяжело дыша, раскрыл глаза. Затуманенный мороком взгляд медововолосого Дарующего впился в Каллена, и омега внезапно зашипел. — Ты-ы… — протянул он с ненавистью, заставив Дархана оторопеть. — Это ты забрал моего сына… Как же я не узнал тебя! Каллен поднялся, не понимая, чем вызвал нелепое обвинение омеги. Азагар шагнул к нему, бормоча предупреждение, но не успел. Ловис, завизжав, взвился с ложа, потянув к животу Дархана скрюченные пальцы, и Каллен, не отдавая себе отчёта в том, что делает, выбросил перед собой открытые ладони, выкрикнув призыв на языке моэрр. Вспышка яркого света разорвалась на мириады слепящих осколков, ударивших по глазам и принудив всех, кроме Каллена, укрыть лица. Келью затопило вымораживающим до кости холодом, что впился в незащищённую кожу жалящими иглами. Тирит обхватил себя за плечи, а Феникс, ахнув, прижал ладони к обмороженным щекам. Азагар, первым придя в себя, замельтешил руками, укрывая их за щитом. За его пределами остались Каллен и Ловис. Последний так и застыл с вытянутой к Дархану рукой — с изморозью на лице и рубашке, словно покрытый короткой, колючей белой шерстью. Убедившись, что вспышка силы истончилась, Азагар шагнул к Каллену, чтобы ухватить зашатавшегося наследника за локоть. В этот же момент слабо застонал и рухнул навзничь Ловис. Бросив Тириту с Амарисом приказ позаботиться об обезумевшем омеге, «серый» вытянул Дархана из кельи. Остановились оба, лишь оказавшись за пределами храма. Дархан, сбросив руку «серого», вцепился в стену и согнулся пополам. К ним уже бежали Бодвин с бетами, но Азагар крикнул им не приближаться, и воины послушно исполнили приказ. Справившись с тошнотой, едва не вывернувшей его наизнанку, Каллен выпрямил спину, однако шершавую кладку стены так и не отпустил. Тело сотрясало дрожью, а колени предательски гнуло к земле. Азагар не отрывал взгляда от руки омеги. Широкий рукав рубашки закрывал кисть до пальцев, но проступившую на коже вязь письмен не скрыл. — Тебе лучше не показывать этого, мой магрис, — посоветовал жрец, становясь так, чтобы закрыть наследника от любопытных глаз. Каллен понял его не сразу, но, проследив взгляд «серого», быстро натянул рукав. Пытливо глянув на адепта Айноши, Дархан отвернулся. — Ты можешь рассчитывать на моё молчание, магрис, — не дожидаясь, пока ему прикажут, пообещал Азагар. — И на мою помощь… — Мне есть, кому помогать, — оборвал его наследник. — Помоги Ловису. А когда я призову тебя, ты объяснишь мне, почему он решил, что это я украл его дитя. Разговор продолжать не стал — сейчас не время и не место выяснять, что же произошло в келье. Тирит выбежал из святилища и Каллен велел ему следовать за собой. Подхватив по пути Бодвина, все трое направились к господскому дому. *** Свет, проникавший в пещеру через зев входа, вскоре истончился и вовсе исчез. Двигаться воинам пришлось гуськом, проход был узким и опасным, в конце туннеля их мог поджидать враг и без труда изрубить мечами начало колонны до того, как задние поймут, что попали в ловушку. Но когда Нурр первым ступил на относительно широкий карниз, там никого не оказалось, и разведчик сделал знак поджидавшим его в проходе Таласу и Гаэллю, что можно выходить. Воины выбирались на карниз один за другим. Лица крепостников покрывал пот, кольчуги оттягивали плечи. Щиты несли в руках, остерегаясь стрел. О том, что враг был готов встретить их угощением со смертельным ядом, предупрежден был каждый. Глава разведчиков послал рыскачей оглядеться, а сам присоединился к таэту. — Дальше пещера расширяется. Похоже, это русло старой реки Таллахем-туг. Я слышал, что река продолбила туннели под горой. Но считалось, что проходы давно завалило. — Очевидно, не все. — И наш враг об этом знал. — Интересно, откуда, — пробормотал Гаэлль, беря факел у Ратта. Подойдя к краю карниза, Гаэлль протянул руку, но дна не разглядел. Свет тонул во мраке глубокого провала. Ат-Нараш осторожно отступил назад. Развернувшись, таэт едва удержал ругательство за зубами, наткнувшись на Брогана. Альфа стоял на пути таэта и смотрел на него не мигая. — Глубоко? — спросил с хриплой издёвкой. — Хочешь сам проверить? — предложил Ат-Нараш, протягивая факел. — Обойдусь. Нарэт, развернувшись, направился обратно к дружине. К таэту подошёл Нурр, обмен фразами между альфами разведчик услышал и ненавязчиво кашлянул, привлекая к себе внимание. — Докладывай, — велел таэт угрюмо. — Впереди пещера разветвляется на два рукава. Лошадиное дерьмо обнаружили в правом из них. — Значит, туда и пойдем. — Гаэлль следил за Нарэтом — альфа кружил вокруг Нэда, усиленно делавшего вид, что не замечает внимания Брогана к своей персоне. — А ведь милрд Нарэт мог бы и не вернуться в крепость, — вновь тихо подал голос Нурр. — Путь непростой, опасный, оступился да и упал в расщелину… Ат-Нараш с удивлением взглянул на бету. — И думать об этом забудь, — отрезал альфа. — Своим делом лучше займись. Разведчик пугаться последствий своего предложения не стал и заковылял к рыскачам. Гаэлль, оставшись в одиночестве, вздохнул. Ведь и самого посещала грешная мысль избавиться от стоявшего костью в горле Брогана. Но теперь беречь Нарэта следовало, как зеницу ока, иначе Алатар подымет вой до небес, и не миновать ему объяснений с Советом Стражей Севера. А уж если решил Гаэлль восстановить величие Дар Гарриона из праха — обвинения в смерти обделённых наследников Дархана ему были ни к чему. Уже развернувшись к дружине, Гаэлль услышал шорох в стороне и метнул туда руку с факелом. За выступом, укрывавшим часть провала от глаз воинов, стояла высокая тень. Ат-Нараш выставил перед собой меч раньше, и тень подняла открытую ладонь, шагнув в пятно света. — Остановись, таэт. Альфа меч не опустил, глядя во все глаза на незнакомца, одетого в причудливые латы, отдававшие синевой. Голову незнакомца украшал высокий шлем с короной из белых перьев. Поднятое забрало открывало лицо с точёными чертами и провалами тёмных глаз. — Кто ты? — требовательно спросил Ат-Нараш, слыша, как позади него затопали ноги, вселяя уверенность, но тут же крикнул через плечо приказ ничего не предпринимать, пока он сам не скажет. — В данном случае, похоже, что союзник, — отозвался незнакомец с лёгкой усмешкой. — Если мы придём к согласию. — Мы? — переспросил таэт. — Мои люди и твои. — Я вижу лишь тебя одного. Незнакомец качнул головой. — Пусть так и будет. Но если ты сомневаешься… — он развёл руками и пещера ожила. Ат-Нараш услышал встревоженные возгласы своих людей, однако поворачивать головы не стал. Достаточным было того, что из-за спины незнакомца выступили ещё двое, одетые под стать своему командиру, с длинными луками наготове. В том, что сейчас его люди стоят с поднятыми щитами, разглядывая материализовавшихся из стен вокруг них лучников-чужаков, таэт не сомневался. — Тал-мор… — выдавил позади него голос Нэдира. — Мы предпочитаем называть себя иначе, — изрёк воин с перьями, — но ваш люд кличет нас именно так. — И чем же обязаны нашей встрече? — в тон полюбопытствовал Ат-Нараш. — У нас один враг, и мы намерены не дать ему проникнуть в наш дом. А значит — и в долину. — И как именно вы намерены не допустить врага в долину? По бледным губам тал мор проскользнула снисходительная улыбка. — Мы обладаем многими дарами крови. И способны обрушить на голову врага каменную плоть, навсегда похоронив его под горой. — Не пойдёт, — выцедил таэт. — С ними младенец, принадлежащий семье моего младшего, а значит и моей. Его гибели я не допущу. — Что значит гибель одного ребёнка по сравнению с тем, сколько смертей принесёт враг, если добьётся того, за чем сюда пришёл? — выпалил тал мор, загораясь гневом. Лучники за его спиной зашевелились, натягивая тетиву. Лязг покинувших ножны мечей горцев был тому ответом. — Неужели мы начнём бой на потеху врагу? — спросил тал мор. — Если понадобится, — заверил Ат-Нараш. — Погубить невинное дитя я не дам. — И подвергнешь риску Горное гнездо? — Крепость выстоит. — А выстоит ли твой младший? Ат-Нараш вскинул брови и ощутил, как его накрывает горячей волной, окатившей с головы до пят. — О моём младшем я сам пекусь. — Тогда тебе стоит не здесь стоять, — тал мор, не опасаясь его меча, шагнул ближе, глядя в глаза альфы. — Ибо врагу не дитя нужно, а то, что досталось твоему младшему. А если узнает и всю правду, то и сам Каллен. И тебе не спасти его, Слышащий. Как бы не был силён твой дар. Гаэлль вздрогнул, опуская руку. Слышащий… В памяти шевельнулось и тут же погасло видение из его прошлого. — Вели ему не делать того, что они задумали, таэт, — Нурр, встав рядом, уложил мозолистую ладонь на плечо альфы. — Тал мор в незапамятные времена подписали договор с властителями Дар Гаррион. Ему нужно твоё согласие, ибо над нами уже не владения тал мор, мы пересекли границу, войдя на земли твердыни Дарханов. Одно твоё слово — и они уйдут. Тал мор метнул на разведчика сощуренный взгляд: — Ты много знаешь, Хранитель, да не всё. Не пожалей потом о своём… одном слове, таэт, — произнёс он уже в сторону Ат-Нараша. — Не пожалею, — ответил Гаэлль, — и союзниками нам в этом деле не быть. Тал мор склонил голову к плечу, ненадолго закрыв глаза. — Им осталось меньше сотни шагов, и враг выйдет в долину. Твои люди не смогут задержать их, Третий знает тропы, что забыты уже сотни лет. Ты совершаешь ошибку, таэт, — сказал он, поднимая веки. — Ты мог обойтись малой жертвой. Лишь одно дитя, за жизнь тысяч. Запомни мои слова, ты ещё пожалеешь о своём решении. Тал мор отступил в темноту. Так же бесшумно растворились вслед за ним и лучники. Постояв некоторое время в гнетущей тишине, Ат-Нараш развернулся к своим людям. Воины ожидали его приказа. — Возвращаемся назад. В крепость. Преследовать врага было бесполезно. Тал мор он поверил. Не во всём, но в том, что Сарджара и его сопровождение было уже не догнать — сомнений не имел. Как и в том, что должен вернуться в Горное гнездо, вытащить своего младшего из спальни и запереть, если понадобится, под замок. А ещё лучше — приковать к себе цепью и не спускать с него глаз. Кем бы ни был Третий, Каллена ему не получить, пока его старший не лёг под ноги своего Дарующего бездыханным. межевые столбы* — пограничные знаки. Обычно каменные столбы или крупные валуны, которыми обозначали границы земель.