Inquisition

Повернув ручку двери, Кай выждал секунду, пока защитное заклинание вернется в спящее состояние, и вошел в кабинет. После его ухода практически ничего не изменилось. Практически. Вампир сидел за своим столом, спиной к окну, закинув ноги на стол и раскачиваясь на стуле. В руках у него были листы бумаги, которые он прочитывал по очереди и запихивал в папку. Готовых папок на краю стола справа от Темного лежало четыре штуки, требуемых к прочтению — на полу возле стола — не менее сотни. Светлый глубоко вздохнул. Их только двое… Руки взглянул на мага, только ради того, чтобы поинтересоваться его внешним видом, а потом ухватил взглядом меч в черных ножнах в руке Светлого. Высший вампир прищурился, переставая кататься на деревянном стуле. Он отложил стопку бумаг на раскрытую папку. — Ты где его взял? — спросил Руки. — Нашел на месте взрыва в метро. Слышал о нем, надеюсь, — маг закрыл за собой дверь, смел с и так пустого стола ненужные вещи, положил на столешницу катану. Вампир встал, задвинул свой стул, перешагнул препятствие из папок, подошел к месту Светлого. Скрестив руки на груди, начал рассматривать ножны и рукоять. Несколько минут длилась тишина. — Про меч, думаю, — да. — Кай резко развернулся и уставился на Темного, тот не отнимал взгляда с катаны, все же сомневаясь в своем убеждении. — Или ты про взрыв имел ввиду? — Так что о нем? — Светлый снова постарался вернуться к оружию, черным изящным пятном находящемуся в небольшом кабинете полном разрухи. — Однажды, находясь в штабе Дневного Дозора я наблюдал Аоя с ним в руках. Зрелище не сказать, что обнадеживающее для тебя. Но когда он достает его из ножен и начинает убивать… — Руки умолк, вспоминая эту картину, ужасную, но при этом завораживающую. Блеск лезвия, замах, удар, напряжение мышц. Он запомнил эти несколько секунд до мельчащей детали, в тот момент он даже не дышал. Напряженные руки Высшего Темного, стекающая с кончика лезвия кровь… — Руки?.. Вампир резко вынырнул из своих воспоминаний в реальность, сделал вид, что ничего не было. И продолжил: — Это один из его самых любимых мечей. На первом месте — клинок из дамасской стали с эфесом дракона… Так, где ты его нашел? Кай сдвинул брови. — Токио-эки. Около часа назад. — А что на месте? — Ковер из синего мха. Предполагаемое число жертв сорок человек. Никакого сверх магического воздействия я не почувствовал, но это дело рук Иных. Но не Дозорных. Вампир задумчиво сложил руки. — Это не Аой. Он бы выставил на показ такое действо. Раньше тебя на месте бы уже ошивались Светлые дозорные. Уруха в первую очередь пришел бы. Кай прошелся до стеллажа с папками, начал смотреть имена на корешках только ради того, чтобы смотреть в какую-нибудь точку. Но не стоять рядом с Темным. Ему было неприятно находиться так близко к нему. Особенно после того, что он видел и что слышал… Он отчетливо слышал тот крик, перед тем, как створки захлопнулись. Видел лицо Руки, когда тот понял, что Рейты — секунда — и уже нет. Что связывало их двоих? Почему чародей так важен вампиру? Руки осторожно взял меч за рукоять, материал, которым она была обернута, был плотный, шершавый, не давал просто так выскользнуть из руки; оголил лезвие, сначала немного, а потом, увидев иероглифы, вынул его до конца. Почувствовав движения вампира, Кай резко обернулся, готовый ко всему. Темный аккуратно положил конец лезвия на ладонь, не отпуская рукоять, и застыл, уперевшись взглядом в столб иероглифов. Он мог поклясться, что это действительно он, тот самый меч. Абсолютная Темнота. Меч, с которым Высший Темный никогда не расстался бы просто так. — Нужно поговорить с Аоем, — наконец смог сказать Инквизитор, отрывая взгляд от завораживающего своим видом меча. Катана отдавала еле заметным красным блеском в его руках. — Нужно выяснить, кому и за что он отдал Темноту. Это даст нам отправную точку с этим взрывом. Кай кивнул, соглашаясь во мнениях. Но было одно «но». Он стоял и не спускал глаз с вампира, пока тот не засунул катану обратно в ножны: маг не хотел, чтобы ему неожиданно воткнули безумно острое лезвие в спину. Светлый не доверял Темному. Не смотря на свои расхождения со Светлой идеологией Урухи, он не стремился полностью соглашаться с Темным, особенно с Руки. После того, что он сказал вчера, даже находиться в одном здании им будет достаточно трудно. — И как ты собираешься с ним разговаривать? — поинтересовался Кай, как обычно не изобразив ни одну эмоцию на лице и в голосе, хотя легкий сарказм с огромным трудом, но можно было прочитать. — Как ты вообще собираешь проникнуть в Дневной дозор? Не думаю, что Инквизитора встретят прямо на входе с распростертыми объятьями. Руки развернулся лицом к Светлому и ухмыльнулся, явно открывая несколько зубов в ряду острых клыков. Кай старался не смотреть на эту ухмылку, чтобы предотвратить пробежку мурашек по спине. Он старался, чтобы не скривить лицо и при этом не показать в глазах страх перед ним. Как же его воротило от вампиров, как его воротило от Руки, как же его воротило от всего этого. Ему требовался покой. Он устал бояться и бежать. — Я сделаю это прямо отсюда, — сказал Темный. Маг приподнял бровь, оставаясь в лице суровым оперативником, который дал себе четкую установку: не удивляться ни при каких обстоятельтсвах. А вампир, как ни в чем не бывало, подошел к одному из шкафов, спиной к которому стоял Кай, и сунул руку в проем между этим шкафом и стеной. Несколько секунд он шарил в поисках опоры, а когда нашел, стал неуклюже вытаскивать какую-то плоскую вещь, размером примерно с него самого. Кай только наблюдал. Долго помучавшись, вампир поставил в середине комнаты огромное зеркало, в котором он отображался в полный рост, отер немного пыли с золотой рамы, выбитой разным витиеватым орнаментом. Снял пленку с самого зеркала. Прекрасно, все было готово. Только вот, куда бы его поставить: посередине кабинета не очень удобно. Помучавшись еще немного, Руки переместил зеркало в дальний от их рабочих мест угол, у двери, напротив подвешенного телевизора. С этого места в зеркале отображался только сам телевизор, стена с дверью и край шкафа с папками. Здесь удобнее прятать их активность от Темного. — Откуда у тебя эта громадина? — спросил Кай, поправляя немного отросшие волосы сзади. — Скажем так, подарок от Высшего в честь основания конторы. — Слишком странно…. — Вот и я так подумал, — откровенно сказал Руки. Кай придвинул невесть откуда взявшийся в этой разрухе табурет с мягким сиденьем и сел с противоположной стороны своего стола, поднял папку с пола, принялся читать. Если Руки будет говорить с Аоем, то магу нужно заняться делами, которые в данный момент стоят как поезда на вокзале, времени у них и так почти нет. Чем больше оттягивать — тем больше делать. Руки провел пальцем по идеально чистой поверхности зеркала, вырисовывая замысловатую и угловатую фигуру. Потом он обернулся к Каю, не закончив узор. — Надеюсь, ты проверишь его на всякие прослушивающие и подглядывающие заклинания. Этот Темный еще тот лис, — сказал Руки, вспоминая их давнюю зимнюю встречу в кабинете Высшего. Как тот надрезал свою руку, как из раны мигом потекли струйки ярко красной крови, как у кисти они смешались в один поток, как кровь растеклась по ладони, как сквозь пальцы она едва не сорвалась на пол. Тогда он построил свой план, тогда он вызвал Темную с белыми волосами, именно тогда Каин обмолвился об этом занятном заклинании, воскрешающем умершие пешки… Он был хитрее, чем казался. Он был хитрее, чем сам показывал это. У него уже был свой план, когда вампир ворвался к нему в кабинет, не удосужившись хотя бы одеться или высушиться. Он был нужен ему, он специально поил его своей кровью. Для того, чтобы Руки был его союзником. Только в чем? Аой прекрасно справлялся и без него, готовя вампиров и оборотней, которых нашел и пытался воспитать обращенный вампир. Знал ли он, что будущее повернется так, что Руки станет Инквизитором? Знал ли, что что-то другое будет висеть над городом, являясь опасностью, для него — в частности? Знает ли он, кто устроил бойню в метро? Руки провел последнюю линию, перечеркивающую нарисованный им знак вертикально пополам. Кай непроизвольно передернул плечами, ощущая, как зеркало оживает и испускает едва заметные волны Силы. До того инцидента с Белым мечом он никогда не ощущал Силу так явно и четко. Или так могут делать все Иные от второй ступени? Поверхность зеркала потемнела, словно внутри клубился туман, через несколько минут прояснилось и в своем привычном мраке кабинета появился Аой. Он удосужился включить потолочный свет. Это говорило о многом. Сам же Темный был одет в обычные черные джинсы из достаточно плотной джинсы, потертой на коленях, и в черную футболку с рисунком. Четко можно было разобрать красную надпись Deftones на груди. Руки удивленно приподнял бровь, Аой вынул зажженную сигарету изо рта. — Я думал, что ты позвонишь пораньше, — произнес Высший Темный таким глубоким и немного раздраженным голосом, как будто разговаривал с любовницей, приходившей к нему пару дней назад и обещавшей «скоро позвонить». Не хватало только того, чтобы Аой добавил «пупсик», и Инквизитор точно запишет его к знакомому Иному-психиатру. Новый парень слишком плохо на него действует. Но уж лучше прошлого… Руки попытался сдержать дергающийся глаз: — У меня нет твоего номера телефона. У тебя, к тому же, вообще телефона нет. Аой как будто бы удрученно посмотрел за зеркало, делая затяжку. — А, ну да… Он изменился. Он стал каким-то более податливым. Несколько месяцев назад Высший не стал бы так говорить, он как будто бы что-то забыл и не мог вспомнить, что именно он мог вообще забыть. Его надменный и смеющийся прямо в лицо взгляд исчез, вместо него — мягкий туман бессмысленности. Он потерял какую-то страсть в своей жизни, делавшую его тем, кем он был еще в начале года. Руки снял свои очки, висевшие на вырезе футболки, отклонился в право и закинул их на стол Светлого. Солнцезащитные очки остановились в каких-то жалких миллиметрах от катаны. — Мне нужно задать пару вопросов. — Слушаю тебя. Вампир решил зайти издалека. — Твоя излюбленная коллекция не пополнялась с тех пор, как я был в штабе Дозора последний раз? Аой даже не заметил, куда клонил Инквизитор. Или по крайней мере, не показал этого. Сделал еще одну затяжку, выдохнул дым, отвел руку с сигаретой в сторону. Вампир присмотрелся к ней. Худощавая рука, с бледной, практически серой, кожей, через которую можно увидеть каждую вену и артерию. Он похудел, хотя по фигуре в одежде это не так заметно. Когда Аой на секунду глянул в сторону, Руки заметил покрасневший белок в уголке глаза. А если смотреть в глубь комнаты, то можно приметить заполненную пепельницу и спрятавшуюся у ножки стола пустую пачку сигарет. Аой просто не мог не заметить белую упаковку в своем Царстве Тьмы. С ним действительно что-то происходит, и явно не в лучшую сторону. Темный долго думал над ответом на вопрос, сдвигал брови, пытаясь что-то вспомнить. — Нет. Новых изысканных и древних мечей мне… найти не удалось. — Когда ты проверял их последний раз? Тут Аой на мгновение стрельнул взглядом в зеркальную раму. — На что ты намекаешь? Вампир отошел из поля фиксирования зеркала, взял катану, вернулся на прежнее место. Если бы кто-нибудь совершенно его не знал, просто бы не имел понятия, кто перед ним, он бы подумал, что Аой испугался. Поднеся руку ко рту он хотел затянуться, но рука замерла на полпути, губы сжались. Зрачки Высшего, когда он увидел черные ножны, сузились, но на темной радужке глаза это было совершенно незаметно. — Откуда она у тебя? — пересохшими губами и почти не своим голосом спросил Аой. Руки внимательно всмотрелся в реакцию Главы Дневного Дозора. Он был действительно удивлен этой нетипичной реакции. Раньше брюнет бы лишь сузил глаза и всем своим видом показывал свое превосходство. И ни за что бы не включил раздражающий его потолочный свет. — Взрыв на Токио-эки… — Слышал. — Именно там мы ее и нашли. «Мы»? Кай взглянул на вампира. Почему это «мы» звучит так до ужаса наиграно и фальшиво? Что именно Темный подразумевает под этим словом? Для Темных нет никаких «мы», есть только каждый из них, порознь, у каждого свой путь, своя личность, каждый индивидуален. И каждый сам по себе. Кроме Низших, разумеется. Кроме тебя, Иной. — Кому ты ее отдал? — спросил Руки, наконец переходя к делу. Аой отошел на пару шагов назад, пошатнулся, улыбнулся странной улыбкой. Но глаза его были огорченными, как будто бы он был разочарован после того, как услышал этот вопрос. Но главное, в ком он усомнился? — Ты думаешь, что я мог отдать ее просто так? — ухмыльнулся Высший. Руки не понял сути вопроса и промолчал. Аой, видя непонимание на лице Инквизитора, сделал движение пальцем правой руки, которой держал сигарету, и связь прервалась. В поверхности зеркала Руки снова видел только себя. — Что он имел ввиду? — спросил Кай, откладывая прочитанную папку к остальным, на стол Темного. — Я бы тоже хотел знать. — Придется выяснять, кому все-таки он ее отдал. Прекрасно!.. Еще больше проблем на голову не хватало. Руки все еще стоял напротив зеркала, смотря в свое отражение. Ему не давал покоя этот ответ. Почему он ответил именно так, и что его слова значат? А самое главное — что Аой не сказал. Он не ответил, проверял ли он свои мечи, если бы сказал, то дал бы примерное время исчезновения Темноты из его хранилища. Можно было бы проследить, кто мог быть получателем. Он не ответил, кому он ее отдал, но при этом не отрицал, что сделал это. Просто так?.. Что было тем происшествием или объектом на которое Аой обменял катану? Это был обмен, он сам дал это понять. Что Высший получил взамен?

***

Отключив зеркало, Аой чуть не свалился на пол, успев зацепиться за кресло. Его резко подкосило и лицо побледнело. Упав в глубокое черное кресло, Аой поднес руку и затянулся сигаретой так глубоко, насколько мог. Вроде бы, он немного успокоился, но все же не до конца. Начинало покалывать в области сердца. Что с ним творилось, он понять не мог. Его никогда так сильно не трясло. В любой ситуации, какой бы она ни была, он всегда был спокоен, как удав. Но сейчас он едва не падал в обморок от давления. В висках просто долбило, а перед глазами все сливалось, кружилась голова. Он даже не мог дотянуться до бутылки виски, которая стояла у него на столе. За последние пару месяцев его стало стремительно менять из-за починки собственной системы, пришлось кое-что исправить и подправить. А последнюю неделю он сам не свой. Уже не тот Аой, каким был, лишь жалкая пародия на него. Он не мог найти причину и то, что стремительно скатывает его вниз. Можно было бы найти несколько десятков возможных, но Темный отбрасывал их одну за другой, разжевывая последствия, которые бы были ему нанесены, будь причина — именно той самой причиной. Ни одна не могла объяснить его состояние. А если все и сразу? В каскаде и зависимости друг от друга они могли привести к тому, что твориться с Аоем. Но почему-то он отвергал эту теорию. Симптомы бы выразились намного раньше, постепенно, а его накрыло по-настоящему резко и неожиданно. Нет, это что-то мощное и независящее от него самого. Что-то живое… Высший потушил сигарету об край пепельницы и закинул окурок на гору остальных. Вокруг нее полукругом был рассыпан пепел. Аой относительно пришел в себя и, дотянувшись до бутылки, зубами попытался открыть крышку. Бутылка была новая, еще неоткрытая. Когда она поддалась, Темный зажал бутылку между ног и открутил крышку уже рукой. Одной справляться все-таки неудобно, как ни крути. Отставив открытую бутылку на стол, Темный на секунду задумался. Рука почти неосознанно потянулась к левому плечу и задрала рукав. Аой уставился на перевязанный бинтами обрубок. Как он и сказал Урухе, на полное восстановление уйдет не менее двадцати лет. Именно столько нужно, чтобы из одной-двух клеток зиготы начали появляться скелет и мышечная ткань, вырасти до нужных размеров и закончить обновление клеток, обусловленное медленным ростом человеческого организма. Отрастить руку заново — это дать пройти ей жизнь заново. Только Аой с его неимоверной регенерацией может заново отрастить себе конечность, больше на такое никто не способен. Высший прощупал плоть под повязкой, нетерпеливо проверяя, что изменилось за день. Уруха отрезал ему руку полностью: не повредив плечевую кость, разворотил сустав и задел ключицу. Спустя эти несколько месяцев ключица была цела, сустав восстановлен, а вот кость медленно — едва заметно — образовывалась заново. Мышцы пришлось зашивать и связывать, чтобы хоть как-то остановить кровотечение. Аой подумывал о том, когда придется снова резать швы, чтобы не дать ране зажить до конца. Он делал это периодически раз в пару недель, может быть, даже чаще. Зачем? В порыве мазохизма? От части. Главное оправдание — это невозможность созданию пучков мышц, если рана заживет неправильно, а она так и сделает. Иначе — частичное атрофированные и дефункционирование руки. Поэтому Темный продолжал трепать нервы ведьмаку, который в мыслях посылал Высшего на все стороны света, лишь бы тот перестал тратить бобины льняных ниток и наборы хирургических игл. Кожа Аоя от них уже продырявлена, как решето, но тот продолжал монотонно и скрупулезно. Просто какой-то больной на голову. Но к долгому восстановлению ему не привыкать. Даже с оторванной ногой было легче, если уж сравнивать. А сравнение-то не оставляло желать лучшего. Подумать только, с того момента прошло почти семьдесят лет… Он как будто бы и забыл, что был калекой. Аой похлопал по левому колену. До сих пор отдает едва заметной тупой болью. Та бомба была действительно для него неудачной. Надо было все-таки отменить все и сворачиваться, но что-то дернуло его продолжить. В итоге неисправный датчик тяжести переклинило, земля взлетела в воздух, заставляя резко залечь в окопах, дезориентируя и оглушая находящихся вблизи солдат. Он почувствовал боль в колене и под коленом, но не обратил внимание: за долгие годы он научился практически полностью ее игнорировать. Над головой засвистели пули, Аой нашел взглядом давно подбитый самолет, от него осталось только подобие корпуса и воткнутое под углом крыло. Он подлез под него, не в состоянии подняться, и только тогда смог рассмотреть свою ногу, которой на месте и не было. В тот момент на его лице читался немой шок и непонимание, как он смог в секунду лишиться половины ноги. Достав фляжку с любимым виски, он выплеснул его на рану, которую адски защипало; Аой только сжимал зубы. Любой на его месте орал бы как резанный, но он не издавал ни звука. Враги могут быть рядом, не стоит выдавать своего присутствия; он окружен людьми, использовать Силу при стольких свидетелях недопустимо. Найдя полуиспользованный бинт в одной из сумок, Темный обвязал рану, из которой хлистала кровь, и укутал ногу в оторванный рукав военной куртки, завязал, чтобы не падало и внутри не испачкалось. Тот день он помнил хорошо. В тот день на Нагасаки сбросили ядерную бомбу. Девятое августа сорок пятого года никогда не сотрется из его памяти. В тот день он едва не выполнил цель своей жизни. Уруха был на волоске, Аой увидел его всего на две секунды и сразу оценил его состояние, но возможности просто добить разбитого и развороченного стрельбой и бомбежкой Высшего Светлого не было совершенно никакой. Тот момент можно считать выигрышем Урухи. Налив алкоголь в хайбол, Аой залпом осушил его. Рано или поздно что-то его скосит: сигареты или алкоголь, или то, как изменяется его психика. Он посмотрел на свою единственную руку, потом что-то его подбило посмотреть через Сумрак. Снова. Тень легла на глаза. Почти что костлявая рука Высшего совершенно не изменилась, была все так же бледна, а вокруг искрилась красным его аура. Аой выдохнул, потом вдохнул. Он много раз за последнюю неделю смотрел на руку сквозь Сумрак, но она никогда не менялась, в отличие от остального. Темный поднял взгляд, поймал свое отражение в большом напольном зеркале и нервно выдохнул. Его красная аура переливалась тусклыми оттенками, не то что пару месяцев назад. Она гасла и гасила за собой и Аоя. Но как так может происходить? Как Сила Иного может угасать сама по себе? Что сделала с ним эта мощная и неконтролируемая энергия? Как это исправить? Аой убрал тень с глаз, потянулся к бутылке, хотел налить еще, но передумал. Поставил хайбол на стол и глотнул прямо с горла. Попытался как-то себя подбодрить. «Ладно, не надо тут сидеть и загинаться быстрее, чем это может произойти без собственных загонов. Я еще способен на работу, нудно сделать все, пока… Пока что? Пока аура совсем не исчезла, и я вместе с ней? Что вообще происходит с теми, у кого исчезает аура? Я не знаю, я о таких, по крайней мере, не слышал. Нужно перво-наперво решить актуальные проблемы. Мне нужно забрать Темноту обратно, пока это не зашло слишком далеко». Если Инквизиция смогла прознать о его связи с Пророком, то знает ли все об этом Уруха? Или есть шанс, что Светлый не знает, что за информацию Темный получал от Сакка Ширу? Если он есть, то надо его использовать. Сумрак вокруг него заколыхался, как вода на лёгком ветерке, Аой почувствовал чужое присутствие за своей спиной. Этот некто навалился на спинку кресла, склонившись к уху Темного. Высший сидел, не двигаясь, стараясь не дышать. Он не мог распознать заклинание и не мог понять, кто это. Но видел его очертания в зеркале напротив. Ухо обожгло теплым дыханием, и, когда прозвучал голос, он сразу все понял. — Поиграем на твой меч снова, Широяма?

***

В том переулке снова было неладно. Над поверхностью появился легкий туман, среди которого проглядывали пятна видимой реальности. Трава медленно — слишком медленно, чтобы заметить — меняла цвет с темно-зеленого на тусклый серый. Туман аккуратно взмыл вверх, словно дым. Кирпично-оранжевая стена дома, хранившая силуэты людей будто бы вздрогнула. Из-под крыши свалился кусок синего мха, беззвучно плюхнувшись на развороченную дорожку. Туман заполонил небольшой дворик, и медленно взметнулся к крышам домов, раскрывая сотканные из дымки крылья. Черные силуэты, показалось, глубоко вздохнули. Остатки ауры заискрили белым крошечным светом. Туман произнес несколько слов, так, что только предметы могли его услышать. И он дождался ответа на свои слова, он свернулся, становясь плотнее, как будто укутывался сам в себя. А за ним из стены, из этих силуэтов, выходили тени, как будто выбираясь из склизкой жижи, которая сдерживала их. «Свобода, свобода…» — скандировали бесформенные тени, едва похожие на людей. Они пытались ходить, пытались бежать, но выходило слишком и слишком безобразно. Они спотыкались, как будто ходили в первый раз. Рассыпались, впечатываясь в стены, потом собирались заново. Неуклюжие подобия людей, чьи сожженные души стали их прототипами. Туман будто бы глубоко вздохнул, глядя на них. И начал клубиться над землей, сгущаясь, уплотняясь, принимая определенную форму. Через минуту он уже был похож на человека, туманная оболочка разрушилась, и посреди дворика стоял высокий мужчина лет под тридцать, в темном вельветовом пальто, с рыжими волосами. Он закурил, рассматривая пустыми белыми глазами с замутненным зрачком плоские черные ожившие тени. Он провел рукой вдоль нового шрама, чесавшегося до сих пор. Тонкая красная линия проходила от правой щеки, пересекая старый шрам, искривлялась на коже точно между глаз и заканчивался на лбу. Ровный, как срез от идеально заточенного лезвия, он его дико раздражал. Кобура под мышкой оттягивала ремень. Он все-таки смог найти свои пистолеты в той вакханалье в метро, после того, как девчонка заехала и оставила ему на лице шрам мечом с белой рукоятью, а потом исчезла. Она добилась отличных результатов в исчезновениях и умении скрываться. Сумрак не мог ее найти, ему было не до этого. Мужчине поступил лишь один приказ: выманить Ширу, а как — уже неважно. Именно поэтому он здесь. Именно поэтому он стоит и пытается понять, как использовать эти неуклюжие, непропорциональные тени для собственной выгоды. Пронзительно каркнула ворона.