Inquisition

Кай захлопнул очередную папку. Часть документов на этом он закончил. Вампира в конторе не было, как обычно. Он снова бродил по ночному городу, ища неинициированных Иных, Низших Темным, которых еще не успел завербовать Дозор. Которых просто еще не успели найти. Поиск и вербовка — это один из пунктов работы Дозоров, но никак не Инквизиции. Это лишь личная инициатива Руки, его навязчивое желание, которому противится никто не может, потому что будет только хуже. Многим. Светлый не возражал. Конечно, пусть делает, что хочет, не его дела, но вампир оставляет кучу работы на своего оппонента. Они-то вдвоем еле-еле все успевают прочесать и уложить, формально заверить, разобраться с этой бюрократией. Да, один вполне может справиться с этими бумагами, но это лишь база, самое начало. Официально Инквизиция еще не работает, а потом — нет никаких запросов, исков и простой связи с другими подразделениями мира. Это все нужно подготовить, и чем раньше — тем лучше. А второго Инквизитора носит не пойми где. Кай поднялся со стула и, чтобы размяться, начал ходить по кабинету. От иероглифов рябило в глазах, снова, снова и снова эти нескончаемые символы, и маг закрыл глаза руками. И продолжил ходить, только медленно, из стороны в сторону, не видя ничего. Только темная пустота. Успокаивающая пустота… Он остановился примерно посередине, на светлом коврике с коротким ворсом и отнял руки от лица, но глаз не открывал. Ему почему-то пришла в голову мысль отругать себя за то, что он стоит в обуви на чистом ковре. Или относительно чистом. Да о чем он думает! Это все мелочи, мелочи… которые выражают его прямую суть, от которых может зависеть что-нибудь огромное и важное. Но действительно ли оно имеет хоть какую-то зависимость? Чтобы узнать это, требуется время, а его у них одновременно и слишком много и катастрофически мало. Успокоиться, главное и наипервейшее — успокоиться. Это — залог качественной работы. Ты успеешь, только не нервничай и продолжай. Будь спокоен. Нет ничего ужаснее нетерпеливого Иного. Разве что разъяренный Иной. Маг устало открыл глаза и встретился взглядом со своим неполным отражением в большом зеркале. Светлый на секунду увидел в нем свой сумеречный облик: белые одежды, Белый меч в ножнах на поясе, посветлевшие волосы и неясный обруч энергии над головой. Дурацкий нимб. Отвратительная штука, приравнивающая Светлых к Ангелам, но они никакие не ангелы. Бойцы, забирающие Радость, ради того, чтобы несколько раз воспользоваться заклинанием и прибить очередного Темного. Ангелы — это смешно. А Демоны — реальны. Свет, Тьма… Как все это достало! Где истина, когда ты стоишь на стороне Света? Где она же, когда ты на стороне Тьмы? Где? А нет ее! Нигде! Так пусть проваляться пропадом и Свет и Тьма! Пусть отстранится от него, пусть перестанет контролировать и указывать. Пусть он станет чем-то другим, не принадлежащим ни Свету ни Тьме. Инквизиция, вот что нужно, вот к чему его это привело. Инквизиторы — как считается в той же Москве — служат высшим Силам; их неправильно разделять на Светлых и Темных, несмотря на их ауры. Нельзя. Светлый всмотрелся в собственное отражение. Так что будешь делать, Кай? Останешься таким же молодым и сомневающимся оперативником Ночного Дозора или пойдешь вперед? Отречешься от того и от другого, выберешь собственную цель? Избавишься от страданий? Встанешь выше других? Станешь слугой более незаметного, но высшего порядка? Сделаешь шаг? Найдешь ли Рейту, Кай? Найдешь ли его?.. Или бросишь его в дурацком саркофаге? Отражение хищно улыбнулось, а потом рвануло вперед. Кай на автомате отступил назад и сжал Силу в кулаке. Отражение напоролось на поверхность зеркала, как на невидимую стену, и его откинуло назад. Секунда, и оно снова было лишь тем, что повторяет движения мага. Светлый прищурился, рассматривая зеркальную раму. Это не просто галлюцинация от усталости или помутнение в глазах. Он четко ощущал волну энергии, оставшуюся от удара того Кая о край зеркала, и потому не осмеливался приближаться. Сила в руке мага начала мерцать искрами, изменяя приготовленное заклинание. Чертово зеркало не могло быть лишь подарком от Высшего Темного. Просто не могло. Однозначно, с «сюрпризом». Надо было сразу, как Руки достал его, проверить полностью, а не ждать у моря погоды. Непонятно, что в следующий раз произойдет и какой монстр появится в отражении. А если он сможет выйти из него?.. Сила пронизала огромное зеркало насквозь, как миллион тончайших игл, а потом растворилась, совершенно ничего не дав магу. Совершенно никакой информации и наложенных чар. Хотя… говорят же, что отрицательный результат, тоже результат. Светлый надолго задумался, потому что предмет совершенно не реагирует. Ни на какой вид магического воздействия. Только те рунические знаки, которые использовал вампир, могут хоть как-то заставить зеркало принимать Силу и связываться с другим — тем, что в кабинете Аоя. Это был «подарочек» от Темного, без сомнений. Но какого лешего ему понадобилось пугать Кая? Ладно, так сразу и не разберешь, тут понадобиться Руки: он больше знает об Аое, чем маг. А пока… Светлый отошел в противоположный угол, там на время «обустройства» лежал всякий хлам и мусор, в ожидании своего часа, среди которого Кай нашел подобие шторы когда-то мягкого белого цвета, выдернул из всей той непонятной кучи и накинул на зеркало. Ткань полностью «поглотила» вещь и немного свесилась вниз, соприкоснулась с полом. Отлично, пусть так и будет. Нужно продолжить работу, непосредственные дела конторы не ждут. Надо же иногда отвлекаться от дурацких гор бумаг, верно? В стороне окна послышался тонкий стук. Маг только успокоился, как сердце снова, ни с того ни с сего, начало быстро биться. В стекло с улицы стучала ворона. Просто огромный комок черных перьев, среди которого нельзя было сразу же найти глаза, а клюв был больше похож на кривое лезвие, чем на клюв в принципе. Под натиском этой птицы, казалось, оконное стекло обрушится на подобии замершего в жидком азоте цветка. Это необычная ворона. Нечто большее. Нечто. Кай подошел к окну, отодвинул ящик на подоконнике, повернул ручку. Как только окно открылось, птица вспорхнула и улетела. Да что тут творится? Что она хотела? Просто постучать? Она с ума сошла что ли? Непонятно. Светлый взглянул вниз и едва не закричал. По стене к окну лезла еле заметная тень, сияя белыми провалами на месте глаз. Кай захлопнул окно, закрыл его на две защелки и не глядя вбросил в воздух один из лежавших на столе амулетов. Предмет завис в воздухе в нескольких сантиметрах от стекла. Маг сделал легкий пас рукой, амулет провалился в Сумрак и намертво приклеился к деревянной раме, на щель между створками, не давая им раскрыться. Не заглядывая на первый слой, Кай сразу понял, что амулет начал действовать, ощущая легкие волны энергии, исходящие от предмета. Светлый развернулся ровно на сто восемьдесят градусов за одно мгновение, подобный прошлому пас рукой заставил расцвести щупальца охранного заклинания на двери. Маг выждал несколько секунд, пока под потолком не появится бутон, а затем вернулся к своему столу и вынув из висящей на спинке стула куртки фонарик. Открутил «головку» и проверил батарейки, на всякий случай сменил лампочку. Нет ничего хуже для Тьмы, чем Свет, даже в буквальном смысле этого слова. Тень уже забралась на внешний подоконник, а маг сильнее сжал «оружие» в руках, замер, стараясь просто не дышать, разглядывая существо. Что-то похожее на человека заглянуло внутрь, упираясь ладонями в стекло, прищурилось. Маг почувствовал, как от этого пустого леденящего взгляда, рыскающего по кабинету, пересыхает во рту, деревенеют пальцы. Это не человек! Не человек! Не найдя нужного, тень полезла дальше, вертикально вверх, по гладкому стеклу, а потом — по крашеному кирпичу. Маг не заметил, как подогнулись колени и оказался сидящим на светлом коврике. Он до сих пор пялился в это злосчастное окно и сжимал в руке потертый фонарик. Неужели оно просто так ушло?.. Мышцу в ладони неожиданно переклинило. Боль сначала была незаметной, потом, поднявшись над запястьем, превратилась в удар. Маг взвыл, хватаясь за руку. Онемение шло впереди боли, поднималось к плечу, не поддавшиеся мышцы ныли от внезапного перенапряжения, а потом застывали и резко сжимались. И только тогда их пронизывала, как пучок огромных игл, боль. Кай повалился на ковер, правым боком припал к полу, пытаясь зажать руку, преградить распространение боли вместе с кровотоком. Не получалось. Он не оставлял надежд: ни одним заклинанием еще не удавалось хотя бы приглушить приступ, не то чтобы избавиться от него. Охранные щупальца заклинания на секунду посерели, когда по кабинету пронесся отчаянный крик, иссякший и резко прервавшийся в конце. А потом маг потерял сознание. Болевой шок сломил его. Все резко стало молчаливо и замерло, как в Сумраке. В окно снова начала стучать та огромная ворона, так же настойчиво и монотонно, но Кай уже не слышал этот стук. По окну проползла еще одна белоглазая тень.

***

Уруха находился в своих мыслях, крутя в руках шахматную фигуру. Изредка, пытаясь хоть как-то связать свои мысли, либо подтвердить одну из составляющих своей догадки, он бросал взгляд на сережку-гвоздик. А потом снова углублялся в свои мысли. И ничто не могло его вывести из этого состояния. Хотя было одно. Но только Аой уже какой день не садится за шахматы. А почему — Уруха знать не мог. Скорее всего, Темный гуляет по сумрачным слоям, потому что Светлый не может точно почувствовать ауру Аоя. Вспоминая шепот за спиной, Высший невольно вздрогнул. Волосы дыбом встали от того тихого «Уруха» измененным, но очень похожим на Рейту голосом. Но чародей не мог выбраться из Саркофага, и потому это не может быть он. Ни ауры, ни сумрачной тени, что остается от развоплощения, не было. Просто какой-то силуэт, чистая энергия, которой хватило лишь на то, чтобы заявить о себе таким образом. Это — не Рейта. Не может быть он. И потому Уруха думал, что же это было на самом деле. Он встречает такое первый раз в жизни. А в первый ли?.. В первый ли, Уруха? Вспомни все. Все, что тебе попадалось непонятного, нераскрытого, возможно, забытого. Должно же быть за три долгих тысячелетия, которые ты прекрасно прожил Иным, что-то похожее. Все, что происходит сейчас, обязательно было ранее. Только капни глубже, чтобы отыскать это. Давай, Уруха, было же что-то, было, ты помнишь. Помнишь же. А если… если это была чистая энергия самого Рейты? Его магическая скульптура? Он мог придумать это заклинания самостоятельно. Он любитель придумывать новые формы для Силы. И уровень позволял ему практически все. Даже запустить ее изнутри Саркофага. Он смог бы. Черт возьми! Саркофаг находится где-то на нижних слоях Сумрака, но где именно — загадка. И теперь понятно, почему Аоя нет на месте — он гуляет по Сумраку в поисках этой капсулы. Только зачем она ему? Зачем ему Рейта? Рассказать о слабостях Светлого? Аой знает их все лучше любого другого. Система защиты штаба? Чародей не в курсе этого. Что Темному нужно от Светлого чародея первого уровня? Только спровоцировать его на равноценное сильное вмешательство Дневного Дозора. Больше никаким способом ни во что другое его нельзя вовлечь. Ниточки, за которые Аой мог бы дергать, давно сгорели. Вместе с прошлым самого Рейты. Вероятнее всего, он сам не помнил или перезаписал в своей памяти больше половины, чтобы больше ни разу никто не смог им управлять без его собственного ведома. Однако и не с такими пришлось работать Урухе. И другие были… Но зачем ему именно чародей? Разве нет других сильных Светлых, кого можно быстрее заставить оступиться? Зачем ему Рейта? Есть что-то, что Уруха не знает, но что известно этим двоим? Когда? Когда он упустил их из виду? Только один раз. Один единственный раз, когда не мог найти чародея. Когда тот исчез прямо из офиса Ночного Дозора. Именно тогда они обменялись важной информацией. Точнее, Аой попытался ее получить, и получил, но не всю. И потому готов завершить начатое. Это единственный исход событий. Уруха твердо поставил шахматную фигуру на стол. Надо найти капсулу раньше Темного. Сыграть первый раз без плана, на опережение. Может, хоть что-то и получится. Не попробуешь — не узнаешь. Светлый зажал красную кнопку на офисном телефоне. Писк сообщил о том, что соединение с секретаршей установлено. Из динамика послышался искаженный микрофоном женский голос. Не бодрый, но и не вялый, обыденный и даже безжизненный. — Вам что-то нужно, Уруха-сама? — Отмени все планерки и не пускай никого ко мне до следующего вечера. Если будет что-то срочное, звони на мобильный номер. Женщина на некоторое время замолчала, пораженная настолько резкими указаниями, но все же, будучи исполнительным специалистом (пусть и человеком) быстро пришла в себя. — Хорошо. Что-то еще? — Из отдела статистики должны будут прийти бумаги… Отправь их по адресу, который я вышлю тебе на почту. Без подписи, от кого. Они знают. На этом все. — Все будет сделано, Уруха-сама. Сразу после этих слов Светлый отжал кнопку и присел на край своего стола. Почему-то сегодня весь день у него болит голова, она по непонятным причинам казалась потяжелевшей; а думать и анализировать удавалось с огромным трудом, и ускорить ленивые мысли. Заболел? Чушь какая! Высший Светлый маг, который выжил после прямого удара ядерной ракеты и изменял сущности инициированных Иных, просто подхватил простуду? Такого и в мыслях не может случиться, не то, что на деле. Что-то другое… Что-то потустороннее и неконтролируемое никем… Что-то происходит, и Уруха сам не понимает, как резонирует в ответ. Как движется прямо по намеченному кем-то пути. Просмотри линии вероятности, прежде чем идти, Светлый! Ты умеешь! Сделай это! Избеги надвигающейся опасности, Уруха! Просто просмотри линии… Рыжеволосый бросил быстрый взгляд в окно, на небо. После чего, не смотря под ноги, поднял свою тень и утонул в ней. Он спустился на нижние слои за один раз, потерял опору под ногами и спокойно полетел вниз, до первого этажа. И никто не знал, что с ним произошло после этого. Кроме него самого и существа, что приняло его секундой назад. Но Сумрак умеет молчать. И умеет управлять.

***

Главная дверь офиса Дневного Дозора едва не слетела с петель. Охранники — вампир и оборотень — повскакивали с мест, переставая мучить ни в чем неповинное маленькое животное, принесенное кем-то из этих двоих, — прелестную крысу. Не обращая на охранников внимания, фигура в кожаной куртке, звеня украшениями, замками и просто клепками рукавов, проследовала в глубь, не останавливаясь и даже не замедляясь. Оборотень и вампир попробовали преградить ему путь, встали в проходе своеобразной стенкой. Внезапный вторженец поднял взгляд немного вверх, чтобы заглянуть обоим в глаза. Охранники остолбенели, увидев, как сквозь линзы солнцезащитных очков просвечивают красные глаза. Они только успели моргнуть, как фигура перед ними исчезла и оказалась у них за спинами, и двинулась дальше. Эти двое были ему глубоко безразличны, к тому же новые инструкции не позволяли дежурным Дозорным — да и Дозорным вообще — хоть как-то препятствовать действиям Инквизитора. Руки едва не сшиб ведьму, благо она успела среагировать и уйти с пути в самый последний момент. Вампир накинул тень на глаза, осматривая каждый коридор по-иному. Уже на подходе к кабинету Высшего он заметил ком синего мха. Не небольшое скопление или идущий со своей дико низкой скоростью к источнику сильных эмоций, а просто безжизненный (насколько то может быть живым), но не сожженный кусок синей полуслизи. Как его не заметили Темные и не «вытерли ноги перед входом в дом», Руки не мог понять. Или все же мог. По спине прошла холодная волна. Вампира обуяло желание сорваться с места и бежать отсюда. Ни с того ни с сего, ему захотелось убежать от двери кабинета, не оглядываясь ни на кого и ни на что, забраться куда-нибудь повыше, где дует почти штормовой ветер и понять, что никто больше не сунется к нему туда. Но Руки только остановился, пытаясь сорвать с себя эмоциональную корректировку. Не зря Аой заставил Темных чародеев поколдовать, естественно по просьбе новой Инквизиции. Серьга в тоннеле дрогнула, на секунду извергая огромную Силу. Ком синего мха смело до несуществования, как будто расщепило на атомы. Дверь дрогнула, но не вылетела, даже не повредила замочный механизм. Сильные охранные заклятия, Аой постарался самолично. Находящийся за дверью синий мох должен был уподобиться тому, что находился в коридоре, и «раствориться». Руки осторожно положил руку на ручку, опасаясь внезапного магического удара. Все может быть, когда Аой изверг такой мощный импульс Силы. Не та обычная ярость, а совсем другое. Это было похоже на крик, только вместо звука — энергетическая волна; настолько сильная, что, если ее превратить в звук, лопнули бы барабанные перепонки. Она исходила на другой, более высокой частоте, которую могли ощутить только сильные Иные; и Руки ощутил ее. Кто еще мог, он не знает, и как далеко она могла распространиться — тоже. Вампир нажал на ручку, провернул направленный сгусток Силы возле замка, как будто бы проворачивает ключ в сложном механизме. Непривычно тихо щелкнул замок, как будто бы Руки находится не в реальности, а на первом слое Сумрака, там, где заглушается практически все. Петли издали точно такой же звук. Вампир вошел в кабинет, осторожно оглядываясь по сторонам, пытаясь отличить друг от друга оттенки черного. Не увидел пока что ничего, что и насторожило. Аоя не было. Ни следа его присутствия. Вампир блягодаря отблеску света из окна заметил зеркало. Огромное зеркало во весь рост, точная копия того, что был «подарком». Только было одно отличие — оно не отображало ничего. Полностью черная поверхность, поглощающая любой свет и неизвестно как секунду назад заблестевшая, как ночное небо — множеством разнообразных точек-звезд, а потом померкло. Инквизитор встал напротив него, пытаясь разобраться, в чем состояла игра света, а потом, словно почуяв что-то непонятное, но неопасное, обернулся и посмотрел на кресло. Нужно посмотреть в Сумраке, но более тщательней, чем под обычным «Взглядом». Но сначала нужно найти собственную тень, а для этого — включить свет. Руки нащупал выключатель от ненавистной Высшему Темному люстры. Черный кабинет осветило белым светом, и вся таинственная прелесть этого места словно улетучилась, предметы приобрели углы. В этом месте бывать становилось неприятней. Даже картинка этого места в зеркале была намного симпатичнее. Тень вампира отлично выделялась на полу, и поднять ее было проще простого, но Руки замер. Не отнимая взгляда от пола возле кресла. Там была еще одна тень, сидящего в кресле человека. И она не двигалась. И силуэт, казалось, был чертовски знакомым… Но заклинания отрицания нет: взрыв уничтожил не только мох, но и нейтрализовал любые заклятья на двух слоях — реальности и первом Сумрака. Вампир почувствовал, как начинает сводить зубы. Неизвестное всегда давало о себе знать болью в зубах. И потому Руки резко вскинул свою тень и нырнул на другой уровень мира. Кабинет внешне ничуть не изменился, разве что стал светлее из-за серости. Инквизитор не отнимал взгляда от кресла, пока погружался в Сумрак, и теперь он видел ту же тень, совершенно не померкнувшую, но и очертания человека в кресле — тоже. Он сглотнул возникшую во рту слюну. Его это пугало. Он был уверен, что уж в этом помещении, у самого Аоя, ничего не может происходить странного и со точки зрения Иных, паранормального. Но это — было отнюдь не нормально. Он, уже тяжелее, поднял взглядом собственную тень и шагнул еще на слой ниже. Он погружался с таким усилием, словно был каким-то пятым уровнем по силе. Что же здесь происходит? Лицо Руки посерело, щеки начинали впадать, руки иссыхали, глаза светили четким красным светом, когти удлинились, становясь размером с палец; он приобретал свой сумеречный облик. И, кажется, он начинал видеть фигуру в кресле, а тень оставалась неизменной. Он еще ниже, сидит еще глубже в Сумраке. На вампира уже давила слабость, но он все-таки поднял свою тень еще раз, и шагнул на третий слой. Руки едва не упал на колени: по нему как будто вдарил «Пресс». Его вид был не лучше, чем у мумии без бинтов, разве что ряд острых зубов, когти длиной с ладонь и изменившаяся анатомия лица отличала его от засохшего трупа. Наконец он добрался до нужного уровня реальности — как будто бы спустился на пятый после долгого сражения с каким-нибудь сильным Светлым. Аой неотрывно смотрел в поверхность зеркала, не моргая и не двигаясь. Вокруг него слабым ореолом горела красная аура, сильнее вокруг руки. Она была настолько слабой, что вокруг головы ее практически не было. Глава Дозора был настолько ослаблен, что его сумеречный облик едва проявился: лишь рога на голове и следы белой боевой раскраски на лице, под глазами; даже сами глаза практически не изменились. В его позе было видно, что Темному откровенно на все наплевать, его словно опустошило, подчистую, но так, чтобы не убить, чтобы оставить чуть-чуть. Нападавший рассчитывал на регенерацию Аоя, и, видно, едва не перешел грань ее действия. Вампир на негнущихся ногах подошел ближе и схватился за левый — пустой — подлокотник кресла, чтобы его не придавило сжатой концентрированной Силой. Аой на него даже не отреагировал, даже не двинул зрачками, хотя боковым зрением заметил Руки, без сомнения. Он был как статуя, которая едва заметно, но дышит. Инквизитор не верил в то, что видел. — Аой… — позвал его Руки. Звук потонул в Сумраке, но мысленный зов должен был дойти. Высший Темный маг медленно, как оживающий камень, повернул голову и посмотрел на вампира. Его пустые черные глаза смотрели сквозь, будто бы Руки — облако тумана, мешающее четче видеть. — Видишь меня? — спросил Инквизитор. Он заметил, как черные глаза с покрасневшими от испытанного напряжения белками посмотрели сначала вниз, а потом медленно — вверх, фокусируя взгляд на этом слое Сумрака и на нем самом. — Кто ты? — не своим, неживым голосом, который может быть чьим-либо, спросил Темный. Он теряет внешний вид живого, отмирая до самой сердцевины; и только там, глубоко внутри осталось какое-то живое зерно, которое дает надежду на восстановление. Долгое, практически вечное, но восстановление. — Руки. Что случилось? — Руки?.. — Аой попытался усмехнуться. — Никогда не видел тебя в таком виде. Высший вампир… меняет сумеречный облик, да… — последнее он произнес то ли самому себе, то ли пустоте Сумрака. — Что случилось, Тьма и Свет? Почему такой выброс Силы? Брюнет прикрыл глаза, снова поворачиваясь к зеркалу. И долго молчал. Слишком долго. — Я отказался сыграть. — С кем? — не понял Руки. — Со своей судьбой. Снова. Инквизитор замолчал, не зная, что вообще происходит с Темным. Вопросы просто не могли построится в голове, чтобы задать их. Он осмотрел комнату, чтобы попытаться найти «улики» случившегося, раз Аой не хочет об этом говорить. И нашел одну, самую важную, — стойку с коллекцией мечей. Там не хватало еще одного, и на этот раз, лучшего. — Ты позволил забрать Затмение? — удивленно произнес вампир; почти что онемевшим языком силился сказать еще что-то, но не смог, и его перебили. — Она сама его забрала. Я не мешал. — Она? — Руки развернулся обратно к Аою, внимательно впиваясь в него взглядом. — Женщина? Волшебница? Светлая? Темная? Какая? Отвечай! Брюнет хранил партизанское молчание, отрешенно смотря в зеркало. Он прокручивал перед глазами отражение, которое он видел в нем, и не мог смириться с тем, что все случилось именно так, а не иначе. Он ведь мог изменить исход событий, выложить все силы и исправить одну из линий вероятностей в нужное направление. Но не стал. Потому что не знал, через сколько времени и к чему его бездействие приведет. — Отвечай! — взревел Руки. В любой другой момент ему бы досталось за такое, но сейчас по-другому разговорить Темного не удалось бы. — Никакая. Она уже никакая… — Что она с тобой сделала?.. Аой совершенно поменялся. Ничего не осталось от того Великого Темного Японии, который превосходно контролирует Дневной Дозор всей страны, — а не только столицы, — под началом которого стоят сильные Темные волшебники первого и второго уровня. Который самолично заставил японский самолет, на котором присутствовал сам, сделать остановку в Москве во время полета из Германии и — без какого-либо применения магии — убедил Мацуока подписать пакт о нейтралитете. Без этого документа Япония полегла бы уже в первые года войны. Который спланировал нападение на Перл Харбор и непосредственно участвовал в этом сражении. Который противодействовал мощный операциям Светлых из США, Китая, Вьетнама и Кореи. От того Аоя ничего не осталось. — Она забрала свое.