Inquisition

А все ли в действительности так, как ты видишь? Именно таким был вопрос его сестры, когда Кая попросили рассказать, почему он подрался в подготовительной школе с другим мальчиком, который отнял чужую игрушку. Вдруг это была не его игрушка, и тот парень отнял игрушку у хозяина? Никто из участников инцидента так и не узнал. Так что в этой истории был непреклонный факт — Кай дал по голове малышу, не особо разбираясь, что случилось и почему другой ребенок начал кричать. Наверное, с того момента с ним начали происходить странные случаи. И главное в них было одно — он не видел всей картины происходящего. Ни разу. В чем-то он так или иначе ошибался. Видимо, и в том, что он был Иным, он видел лично свою ошибку. Из-за того, что он был потенциальным и стал настоящим магом, он и потерял семью. Если бы он был просто человеком, его вряд ли бы нашли вампиры, вряд ли бы сестре бы пришлось так рисковать собой, спасая детей. Возможно, она была бы жива, не будь Кай Иным. Так он иногда думал. Когда бумаги становились настолько однотипными, что мозг работал на автомате, просматривая их на какие-либо несоответствия и отправляя в нужную сторону, другая часть сознания освобождалась и начинала думать о многом. И очень часто о плохом. Почему именно о плохом? Может потому, что ничего особо радостного в его жизни не случалось? О чем хорошем думать, если этого не было? А если и думать о таком, то только в отрицательном ключе, ибо этого нет. Просто нет. А могло бы быть. Кого винить в том, что у тебя чего-то нет? Того, кто не дал или не попытался взять? Как кто-то поймет, если тебе что-то нужно, если ты молчишь? Никак. Так что остается только один единственный человек, кто виноват в том, что с ним самим случилось — и не случилось. И это он сам. А особенно — если это тот, кто может использовать магию, имеет больше, чем человеческие возможности. С чьей-то точки зрения, даже всемогущий. А Кай? Боевой Светлый маг, быстро поднявшийся на вторую ступень. Пресветлый прогнозировал ему максимально третий, не больше, и то — при больших усилиях. И когда-то Кай к этому уровню стремился изо всех сил. Когда-то это было действительно важно для него. И зачем же? Почему-то вдруг вспомнился первый день в Дозоре. Не на службе. На учебе. Когда в одной аудитории сидит от силы пять человек Иных, один — преподаватель высоких ступеней силы. А ученики — на вид самые разношерстные. И в голову не может прийти, что кто-то из них встанет в Дозор, а кто-то будет достаточно силен, чтобы помогать людям в обычной жизни. А кто-то — лишь научится контролировать свои силы, чтобы случаем не натворить бед. Все они были разные. И мужчины, и женщины, и дети. Японцы, китайцы, корейцы, американцы, одного — русского — он даже запомнил. Он произвел на него сильное впечатление, использовав бытовые заклинания в бою. До этого никто из других оперативников не догадывался, что подобный способ может быть эффективным. Светлый вспоминал его в первую очередь из-за шуток, которые тот травил к месту и не особо. Где тот маг сейчас, Светлый не знает. Может быть, до сих пор живет где-нибудь в Токио, работает в модельном агентстве, а может, все-таки пошел в актеры или музыканты; или переехал в Россию и ведет свою жизнь там, магичит на родной земле. А может быть, где-то еще. Земля большая, есть где осесть, побывать и посмотреть, особенно, когда в твоем распоряжении вечность и магия. Вечность. И магия. Где находится место вечного заключения Светлого чародея первого уровня? Зачем вообще Рейта вытолкнул Кая из ловушки? За что он был ему должен? Какой долг может стоить жизни? Разве что другая жизнь… Черт, он действительно решил, что должен за то лечение хоть что-то? Кай что, лечил его для того, чтобы он опять едва не умер? Заточение в Саркофаге можно приравнивать к смерти. Вечность в одном месте, в спящем состоянии — потому что ничего другого сделать нельзя. Очень похоже на смерть, верно? Чем только блондин думал в тот момент, когда разверзлась земля? Заклинание можно было остановить, добив заклинателя. Но он не стал. Не стал добивать и упокаивать вампира. Почему? Почему ты об этом не подумал, идиот? Все бы обернулось по-другому, чуть лучше. Но тогда бы наверняка не случилось то, что случилось сейчас, то, что нужно было. Японской Инквизиции просто не было бы. А возможно, чародей сам стоял бы во главе этой малочисленной организации. Что-то могло пойти совершенно по другому пути. Но прошлое не исправить. Возможно только сотворить будущее на том, что есть. Вот только прошлое не отпускает, потому что невидимой нитью оно соединяет настоящее и возвращает обратно к себе. И неважно, сколько прошло времени, нить самостоятельно не порвется никогда. Кошмары снова возвращаются, превращаясь в нечто больше. Они трансформируются и оседают во взрослом сознании как действительно что-то страшное, что повергает в дрожь, заставляет бежать прочь. И Кай понял, чего он по-настоящему боится. Самого себя. Иного, который управляет Сумраком и может быть им управляем. Он боится Сумрака. Потому что Сумрак всегда отвечает на просьбы Иного дать ему сил, разрешает сотворить заклинание. Разрешает жить после смерти. Разрешает ломать жизни. Глаза уловили знакомое имя, сложенное иероглифами, и маг переключился, забыв о размышлениях, которые вел до этого. Он видел его раньше, когда решил проверить, скольких Низших Темных полегло за прошедшие полгода. Ямамото Хидеки. Оборотень. Превращался в огромного волка, имеющего и некоторые черты медведя. Он был из знатного рода, едва ли не «голубых кровей», но какой-то побочной ветви или не кровных родственников главе клана. Но произошел какой-то переломный момент, который, увы, в бумагах не указан, и парень пропал. Нашли его уже после нескольких месяцев поисков; он сам заявился домой. Перепуганный и перекинувшийся. Возможно, после того, как Руки его выпроводил, оборотня начали преследовать, и ему пришлось защищаться. Кай вряд ли его хоть раз видел в живую, но посмотрев на фото, маг замер в раздумьях: что-то в голове нашептывало, что этот Темный даже после смерти может помочь тем, что оставил после себя; своим прошлым. Он практически всегда был рядом с Руки. Практически всегда. Кроме той внезапной облавы Ночным Дозором клуба. Что было с Рейтой, как только Кай устремился бежать за Руки, оставив чародея связанным с другими подоспевшими дозорными? Что ему успели сделать в этом подвале? Кай прикрыл глаза, вспоминая тот день. — Ты и правда думал, что так просто отделаешься, придя сюда, Рейта? Я был о тебе лучшего мнения. — И какого же? Что он сделал для Руки? Как он с ним связан? Как долго они знают друг друга? — Что у тебя хотя бы есть мозги, в отличие от твоего любимого Высшего Урухи! Он всегда докапывается до нас, одиночек, не самых сильных, ради развлечения. Но раньше хоть не присылал своих псов погонять нас. С чего вдруг, а? — Если бы я знал, Руки, не приходил бы. Посидел бы лучше выпил внизу… то есть наверху. И плевать, что я — Светлый, а вы — Темные. Я бы просто выпил. Неужели он так устал, что был готов наплевать на ту операцию, которую все они в тот момент исполняли? Что за диалог у них происходил до этого? О чем они говорили? И с чего вдруг Уруха решил, что Руки — сильный, если тот сам о себе говорил как «не о самом сильном одиночке». Пресветлый что-то знал. Но вот что? Он мог быть в курсе того, какую роль вампир будет играть или уже играл в партии Аоя. Уруха просчитал это заранее или узнал благодаря утечке информации? Если первое, то сколько же возможных вариантов тот предвидел, получись что-то не так? Сколько вариантов было отброшено с каждым шагом того или иного персонажа, той или иной фигуры на огромной шахматной доске? Сколько способов привести из одного развития в другое он имел?.. Учитывал ли Уруха шанс того, что Рейта не закончит облаву так, как требовалось? Насколько огромную сеть возможностей Пресветлый смог выстроить лишь только для того, чтобы попробовать победить Темного? Лишь попробовать. Наверное, верно говорят, что у Высших нет границ. Уруха доказывает — что не только Силы. Тем не менее, главной задачей стал Хидеки. Точнее, то, чем он занимался и как повлиял на Руки. Кай просто загорелся этим Иным, потому что он может стать одним из множества кусочков пазла, на котором изображена подробная инструкция, как вытащить чародея из этой чертовой ловушки. И если даже ее там нет, надо хотя бы убедиться, что ее и правда нет. Ну что, Кай, проверим, насколько долго прошлое может сохранять оставленные следы.

***

Мобильник в кармане Руки зазвонил. Вампир едва вышел из штаба Дневного Дозора и направился чуть ли не в самый центр, просто чтобы развеяться. Он был слишком подвержен эмоциям, в таком состоянии вероятность принять обдуманное решение снижается. Не особо посмотрев на дисплей, Инквизитор принял звонок, отойдя к стене между какими-то навесами у небольших кафешек, чтобы не мешать движению. — Руки, вызов. Вампир буйствует. Пришла ориентировка, что, возможно, он может обратить жертву. Такое за ним уже бывало, но задержать не выходило, — сразу перешел к делу звонивший. — Понял тебя, Тэго. Где это? — Роппонги. С минуты на минуту отправляемся. Тебе нужно быть там не позже меня, в отряде сильная ведьма. Вампир мог бы даже удивиться. — Зачем ведьма? — Дежурный отряд не справится. Это все, что я знаю. — Хорошо. Понял тебя. Не переусердствуй, Аой позволил мне одного шпиона, но имени он знать не должен. — Если не должен знать Высший, то и остальные не должны быть в курсе, я понял. — Встретимся на месте. — И напоследок, пока разговор не прервался, Руки сам себе в трубку произнес: — Давно не был в районе «Шести деревьев».

***

Кай припарковался примерно за квартал от бара. Оставил мустанг на обочине, на парковочной разметке, а сам двинулся пешком. Он не понимал, почему все-таки не подъехал прямо к бару, ведь Руки там уже не появляется с тех пор, как Ночной Дозор накрыл его. Он уже перестал быть наполненным таким количеством Иных, чтобы было необходимо не привлекать к себе внимания. Но маг решил пройтись. Пешеходу иногда удается заметить больше, чем водителю. Кай, открывая дверь внутрь, на всякий случай бросил тень на глаза. Внутри практически не было людей. Оно и понятно: ночь еще далеко, чтобы напиваться и неумело танцевать под одинаковые скучные ритмы. Даже обслуживающего персонала было видно от силы два человека. Еще удивительно то, что бар открыт круглосуточно, а не в вечернее время. Очень непрактично. Бармен — вполне сильный вампир. Он и в прошлый раз был здесь. Официанты — люди. Можно было бы напрячься, выяснить, питаются ли ими, но Кай незаметно для самого себя проигнорировал это. Слишком мелко для Инквизиции, таким занимаются Дозоры. И то вряд ли это перерастет в какое-то дело: если у вампира есть лицензия, то все претензии бессмысленны. Маг присел на барный стул, осторожно осмотрел бармена снизу вверх. Тот скептически смотрел на Светлого, спокойно протирая рюмки. Он отлично знал, что Ночной Дозор не сможет ничего у него найти ни при каком условии. Однако, перед ним не Дозорный. Уже — нет. — Плесни бренди, — попросил Кай. Бармен с механической точностью поставил бокал на середину стойки, протянулся к бутылке, налил точно одну порцию — ни больше, ни меньше — и вернул бутылку на место, как будто и не трогали. Маг на секунду оторопел, но быстро пришел в себя и сделал один глоток. Нависло напряженное молчание; официанты столпились у входа на кухню и между собой перешептывались: кто-то просто болтал, а кто-то был обеспокоен тем, что бармен ведет себя с посетителем слишком сдержанно. Глаза мага все еще были немного затуманены тенью Сумрака. — Говори, зачем пришел, — подал голос вампир. Его голос был сильным, низким, его, казалось, слышно из каждого угла это бара; сразу видно, что не чистый японец. Маг немного сжал губы, но продолжал молчать и попивать свой бренди. — Я же вижу, что ты не малявка, чтобы не видеть ауры, и меня ты прекрасно разглядел. Говори, зачем пришел, иначе я вынужден буду заставить тебя покинуть помещение: ты пугаешь персонал. Светлый мысленно расмеялся тому факту, что его собирается выдворить из помещения Темный из-за того, что он «страшный». Кажется, в остальном мире происходит наоборот, это Светлые гонят Темных от того, что те делают что-то неподобающее. Когда это все встало с ног на голову? — Я здесь не по приказу Дозора, успокойся, — будничным тоном ответил маг. Он понимал, что этот вампир до сих пор его держит за сотрудника Ночного Дозора; переубеждать Иного Кай пока не собирался. — Личные вопросы. — Маг отставил бокал и выпрямился на стуле, расставив руки шире и уперев ладони в столешницу. — Ты ведь знаешь Руки? Мне нужно знать о нем все, что знаешь ты. Бармен приподнял бровь. — С чего это я преподнесу тебе все на блюдечке, Светлый? Кай полез в нагрудный карман рубашки. Глаза вампира сразу зацепились за карточку, которую Кай доставал; временное сомнение развеялось в миг, как только Светлый поднял ее так, чтобы было удобнее разглядеть надписи на ней, и произнес: — Инквизиция. Будьте добры содействовать расследованию. Теперь вампир был невероятно поражен: он был уверен, что в Японии Инквизиции просто не существует — но карточка доказывала обратное. Такое «удостоверение», светящееся двумя разными печатями в Сумраке, могли придумать только здесь, — сообразительности японцев он доверял и мог отличить сходную копию от их собственной разработки. И незнакомой, но манерной для Иных Японии, карточке он поверил. Что и должен был. — Буду содействовать по мере своих сил. Что вам нужно? Хоть и говорил он более вежливо, но интонация голоса оставалась прежней: высокомерной и в некоторой мере наплевательской. Так просто ластиться перед другими просто из-за того, что они имеют большие привилегии и возможности, вампир не привык. Давно разучился. — Как я и говорил. Темный Иной, Руки. Все, что ты о нем знаешь и о его друге Хидеки Ямамото. — Мальчишка имел некоторый вес в Дневном Дозоре, чем и пугал иногда тех, кто пытался к нему приставать. Детский лепет… Что он, что другие. А вот оборотень был посдержаннее и попродуманнее, чем Руки. Вот он мне нравился. А мальчишка… на то и мальчишка. — Не привык лить сразу все? Хочешь оттянуть моменты? — усмехнулся Кай. — Раз так, налей мне еще. Времени предостаточно. Забавно было наблюдать за барменом-вампиром при том условии, что вампиры безоружны перед алкоголем как таковым. Но маг был прав, времени у них было достаточно. Даже больше, чем кто-то мог предполагать.

***

Темный нервно косился по сторонам, ожидая напарников; не успел подойти только последний оперативник, ведьма. Все остальные уже загрузились. Тэго снова заглянул в салон: все были свежи и готовы к неожиданным действиям; один он был взвинченным и подуставшим. Возвращение из переулка повлияло на него немного странно. Оборотень постоянно чувствовал себя мелкой букашкой, которую рассматривают под микроскопом и которая не видит, кто за ней наблюдает. Наконец соизволила появиться и ведьма. Она, не торопясь, вышагивала по асфальту, как по ковровой дорожке. Еще одна иностранка, снова из Америки, это можно понять с первого взгляда. Кто-нибудь из другого типа женщин додумывается при помощи магии корректировать себе лицо так, чтобы оно выглядело как наполовину неудавшаяся пластическая операция? Нет. Только полностью отупевшие от количества денег и вседозволенности, а потом и наличии магии. Неужели Сумрак так несправедлив даже по отношению к Иным? Оборотень очень надеялся, что ее лицо лишь иллюзия, а настоящее намного симпатичнее, даже если это лицо древней старухи. Потому что не пялится на это невозможно, бабушку потерпеть можно, они ведь иногда так мило относятся к тем, кто им во внуки годится. Он очень на это надеялся. Ведьма откинула назад длинные, сожженные блондинистой краской волосы, с высокомерием посмотрела на Низшего и села вперед, когда как все оперативники сидели в общем салоне мини-вэна. Тэго хотел фыркнуть, но вместо этого вздернул верхнюю губу, сам себе оскаливая острый клык. Сначала дело, а потом уже личные проблемы и неприязни. Он наконец сел и сам. Как только дверь захлопнулась, шофер двинулся. Они потеряли несколько минут. Достаточно, чтобы Руки успел не опоздать.

***

Кай чувствовал на себе взгляд персонала, но продолжал подниматься по лестнице. В этот раз он уже не использует магию, чтобы добраться до места. И в этот раз маг чувствует себя более уверенно, начиная идти по протоптанному ранее пути. Отсюда было отлично видно танцплощадку, совершенно пустую. Более полугода назад он точно также посмотрел туда, вниз, только все было по-другому. Все было совершенно другое. И, возможно, это и к лучшему. Светлый буквально слышал в привычной тишине свои быстрые шаги по ступенькам вниз; он шел спокойно и практически бесшумно. Кай на секунду заметил впереди спешащий силуэт, у которого развеваются от быстрого шага, практически превращающегося в бег, полы плаща. Он остановился, моргнул, потер глаза. Мозг уже слишком сильно заведен и не может остановиться, ища себе хоть какую-то работу. И он попытался выкрутить на максимум единственно зацепившуюся за визуальный объект вещь: воспоминания — накладывая их на то, что уже на тот момент принимали органы чувств. Около минуты Кай стоял с закрытыми глазами, а потом все же осмелился продолжить путь. Коридор в этот раз оказался коротким, не таким, как он его помнил. К тому же, случайно обернувшись, Инквизитор обнаружил дверь, которую в первый раз совершенно не заметил. Надо бы обследовать эту комнату первой. Мага не удивило, что на замке было навешено заклинание. Однако, это проблемой не было. Одно новое изученное разрушающее — и защиты как не бывало. Кай заглянул внутрь и, быстро найдя выключатель, включил тусклую электрическую лампочку под потолком. Коморка издавала запахи затхлой пыльной комнаты. В ней находилась скрипучая кровать, полуразвалившаяся тумбочка и шкаф, остальное пространство было занято всяким хламом, который практически не имел смысла находиться в баре. Но Кай все же вошел внутрь и осмотрелся: не может же хлам охраняться заклинанием, здесь должно быть что-то еще. Кровать была не застелена, и уже очень давно. По остаточной Силе Кай попытался понять, насколько давно здесь не были и кто. Но ее было слишком мало, чтобы узнать сразу. Маг заметил валяющееся кимоно под кроватью, у самой стены. Пришлось постараться, чтобы его увидеть и достать. Пыль разлетелась в стороны, когда Кай встряхнул одежду. Кимоно принадлежало Хидеки: на спине был вышит камон его клана. Значит, он какое-то время жил здесь. И именно в этом здании была проведена операция по захвату, именно здесь Рейта встретился с Руки после какого-то происшествия: слова вампира дают ясно понять, что они знали друг друга очень давно, а чародей вел себя так, будто бы не ощущал никакой опасности. Это не может быть просто каким-то совпадением. Это место — отправная точка. Отсюда все началось, и здесь же что-то закончилось. Кай выключил свет и вышел в коридор. За ним не спускался кто-то из персонала, его оставили одного. Почему? Они так уверены в том, что Инквизитор здесь ничего не найдет, или готовят что-то наверху? Подождем — и будет ясно, что же они затевают. Утонув в поверхности двери, защитный амулет снова заблокировал вход. Это место теперь опечатано, оно может пригодиться потом. Маг зашагал в другую сторону — к погребу, спустился по небольшой лестнице вниз и оказался в лабиринте-змейке из стеллажей с бочками. Дальше — железная дверь. Простое заклинание открыло и ее; противно скрипнули петли. В помещении было холодно и до омерзения пусто. Ни одного следа применения магии, ни одного следа от обуви. Ничего, что говорило бы о произошедшем полгода назад. Но Кай на это особо и не надеялся. Он ступил в Сумрак. Мир вмиг посерел, а темнота стала тусклой. Пальцы правой руки начинали онемевать. Это не мог быть приступ. Только не снова… Инквизитор сделал шаг вперед, но ступня как будто провалилась в яму; он рухнул на слой ниже. Кай не заметил, как перед ним все же появился стул, тот, на котором тогда был привязан Рейта. Но тот не излучал ничего, был просто обычной вещью, без заклинаний, без осевшей на нем магии; его просто засунули на второй слой забавы ради. Кто-то был здесь до него.

***

Вернувшись к барной стойке маг увидел, что вампир до сих пор, как и любой обычный бармен, натирает бокалы. Заметив Светлого, он закинул белое полотенце на плечо и отставил бокал в сторону. — Что-то нашли, господин Инквизитор? — Где жил Хидеки Ямамото до того, как переселился в ваш подвал? Вампир на какой-то момент замолчал, пораженный тем, что Светлый узнал об этом, но потом быстро вернул незаинтересованное выражение лица. — У его семьи есть гостиница в японском стиле где-то в центре. Там может и узнаете что-нибудь, я — не в курсе. Оборотень всегда жил здесь, сколько я работал. Кай напоследок заказал еще одну рюмку алкоголя: старые привычки вдруг неожиданно взяли верх. А потом сдержанно кивнув бармену, вышел на улицу. Этот бар уже больше ничего не может ему дать. Возвращение к старому месту было просто невыносимо; маг едва ли не сразу, выйдя на улицу, пустился бежать обратно до машины, чтобы рвануть за руль. Но он постоял здесь еще немного, в памяти всплыло еще кое-что. Магу показалось, что телефон в кармане зазвонил. — Эй, парниша, ты как там? Именно эта фраза из воспоминаний была как нельзя к месту. Теперь на тот звонок Кай хотел ответить: «Никак», вместо того, прежнего, который ответил вопросом на вопрос. Несколько секунд Инквизитор стоял у обочины, рядом со своим Мустангом, у водительского места, но при этом он чувствовал, как тот парень, в плаще, выбегает через сумеречный коридор, через черный ход, в который и вошел в самом начале, а потом останавливается и смотрит, как вампира вяжут по рукам и ногам. Кай смутно ощущал присутствие этой тени недалеко от себя, но не видел. А затем все же сел за руль и посмотрел в зеркало заднего вида. Точно так же он сделал и в тот раз, прежде чем помчаться домой. Но сейчас домой совершенно не хотелось. Потому что там действительно пусто и без него. Он обещал себе не возвращаться, но все же вернулся. Он теперь другой.