Inquisition

Руки шагал по лестнице вниз, потом по темному коридору. Зачастил он в Дозор ходить, определенно. Но на этот раз нужно посмотреть в глаза этим Приближенным. Как он не мог терпеть прошлых, а теперь и к новым привыкать! Чего стоила ведьма, которая жила в четырехэтажном особняке с големами на охране и которая имела очень дикое влечение к созданию голема-человека. Насколько успешно ей удалось это сделать — неизвестно. Везде эти ведьмы. Не стучась, вампир открыл дверь. И застыл на месте с непроницаемым лицом. Кавашима, как обычно это и делал, пристраивал какую-то красотку у себя на коленях. Руки повезло, что тот успел расстегнуть только ремень: момент для визитов был бы немного не тот. Маг не спешил выпроваживать девушку, даже не двинулся; только лицо его изменило выражение, ничего больше. Вампир скептически посмотрел на спину Иной, заметил сильные чары, потом с непроницаемо жестким выражением лица обернулся к самому Темному. Долбанные сговорщики и бабники. — Доброе утро, товарищ Инквизитор, — весело поприветствовал Масато. Руки заметил подвешенные заклинания на его поднятой в приветствии руке. — Присаживайтесь. Зачастили вы сюда. Личные проблемы? Высший сделал вид, что не заметил вопрос. Слухи добрались и до новеньких, неплохо. Интересно, какие еще. Добрались ли до него слухи о пяти совершенно разных токийских якудза, которых Руки выпил однажды вроде бы в девяностых за один вечер, под День Основания Империи? И не важен тот факт, что его трясло как от дикой наркотической ломки и что он мог в тот день хоть болотную крысу сделать своей жертвой. Важно то, что он все же это сделал. Руки в последний раз как будто сонным взглядом посмотрел на девушку и перешел сразу к делу: — Зачем ты просил Китай перевести к тебе Барбару? Маг опешил. Девушка слезла с колен и торопливо вышла из комнаты, ни разу не повернувшись лицом к вампиру. Видимо, это как раз и была Джоуэнс. По ауре не признал. Хотя, если она была под чарами, это и не так смертельно, как выглядит на первый взгляд. И будь они действительно по разные стороны, это бы стоило многого. Вампир не отнимал внимательного и одновременно пугающего собеседника взгляда от Темного; его красные глаза сияли сквозь темные очки. Выпрашивать Иного через Китайскую Инквизицию — это хлопотное дело, так что ведьма была ему нужна очень сильно. Настолько, что он согласился вертеться со всеми бумажками, переводящими Дозорного из одной страны в другую на совершенно легальных условиях, причем таких серьезных. Через Инквизиторов, которые действую сами по себе и Дозорам привилегии не оказывают. Никаких. Без собственной выгоды. — Я знаю, можешь не отпираться. Говори правду, Кавашима. Масато заметно напрягся, будь его эмоции чуть более выраженными, можно было бы увидеть, что он нервничает. Руки наклонился к нему ближе. Все в этой комнате напряженно замолчало, ожидая, что скажет вампир, ожидая своеобразный приговор. — Я никому не расскажу, Кавашима. Все что получает Инквизиция — в Инквизиции и остается. Темный маг открыл рот, но ни звука не издал. В его глазах застыло что-то непонятное, похожее на шок и страх. И он погрузился в него, отрешившись от мира. И лишь спустя несколько минут, когда Руки щелкнул перед его лицом пальцами, тот вернулся. Внезапно возникшая волна Силы чуть не отбросила Высшего, но тот смог среагировать и неимоверно быстро поднять свою тень и окунуться вниз, затем с той же скоростью подняться обратно. — Извините, пожалуйста, господин Инквизитор! Это было непреднамеренно! Руки не предал этому значения настолько, что не сменил позы за столом, как будто этой доли секунды и не было. Но вещи за его спиной все же попадали на пол со своих мест. — Говори уже. — Раздражение в его голосе мгновенно окатило Темного мага, как ледяная вода. — Не скажешь, придется применять меры. Вампир недвусмысленно поднял правую руку, уперевшись локтем в поверхность стола. Аккуратные ногти на какую-то долю секунды, достаточной, чтобы их заметили, побелели и удлинились. Потом приняли прежнюю форму. Как ошибка зрения. Опасная ошибка зрения. Темный сглотнул вязкую слюну и облизнул пересохшие губы. Он говорил медленно, боясь пропустить хоть какое-то слово из того, что нервно составляла его голова. Нужно сложить все четко и коротко. — Мои коллеги пропали около месяца назад, затем я попытался их найти. Спустя несколько недель нашел. Они превратились в обугленные тени на стене. Я не мог сначала понять, что это. Потом, когда понял, меня дрожь пробила. До костей. Я никогда так не пугался! Никогда! До сих пор, когда вспоминаю, тресет… Руки поднял вверх бровь. — А Джоуэнс тут при чем? — Она работает в основном над пропажей Иных в Америке. Я попросил ее перевести, потому что… эм… очень близко знаком с ней и уверен в ее способностях, которые мог ли бы мне помочь. Вампир не изменил выражение лица, хотя эти слова его просто-напросто рассмешили. «Способности»… Ну да, конечно, только из-за способностей он так сильно просил ее перевести. Очень объемные способности, Руки заметил. Как раз подходят «размеру нужной помощи» Кавашиме; не меньше третьего. — Силуэты в переулке на Сугинами, ржаво-оранжевая стена? — спросил Высший. — Да, там, — кивнул маг. Вампир задумался. Он четко помнил их, но остаточная аура силуэтов была Светлой, никак не Темной. Это было все интересней и интересней… Руки вспомнил о «ловушке». Как он узнал, что вампир придет туда? Что все-таки случилось с теми Иными? Что превратило их лишь в выгоревший пепел, въевшийся в стены? — Среди твоих друзей не мог оказаться Светлый? Масато свел брови вместе, задумавшись. Этот вопрос не показался ему странным. Ничуть. А вот Руки его реакция — да. Тот не удивлен наличием Светлого в шайке Темных. Причем Темных сильных, дружков одного из Приближенных самого Аоя. Странно все это. Но Руки продолжил ждать ответа. — Мог попасться один. В последнее время, как Нами вернулся в Дозор после больницы, он начал говорить о каком-то Светлом. Потом как-то один раз привел его. Имени я не помню. Он его не переносил, но мне показалось, что они сдружились. Темный передернул плечами от отвращения. Вампир заметил это. — Многие Светлые и Темные в Европе работают вместе, особенно подростки и дети, если таких инициируют. — Нами же их на дух не переносил. Плевал под ноги от одного вида Светлого. — Инквизитор пожал плечами, как будто говоря «ну, бывает». — Я боюсь представить, что с ним случилось в больнице, он резко изменился. — Изменился? В каком смысле? — Он как будто забыл несколько месяцев своей жизни. Кусками что-то помнил, что-то вылетело напрочь. Я даже не в курсе, как он туда попал. Вампир встал, поправил куртку. — Ладно, разберемся. Все, что меня интересовало, я получил. До свидания, Кавашима Масато. И Инквизитор направился на выход, Темный маг напряженно молчал. Прямо в дверях Руки столкнулся в ведьмой-блондинкой. Они посмотрели друг на друга какую-то секунду, а затем разошлись. Вампир ничего странного не заметил в ней на этот раз. Видимо, она все же не имеет никакого дела к произошедшему, которое он ей приписывал. Теперь Дело о Тенях двинулось с места, даже просто на чертов миллиметр. То были Темные Иные и, возможно, один Светлый. Но что там случилось? Вызвало ли оно искажение Сумрака, или наоборот, это самое Искажение вызвало такой результат? И вот еще что. Что случилось с этим Нами? Кто был этим Светлым? Возможно, изменение его поведения и ничего не значит, но чтобы точно быть в этом уверенным, нужно проверить. Вопросов стало больше, чем ответов. И пусть так. Лучше много вопросов, чем никаких. Именно поиск ответов на них и движет расследование дальше, не дает зайти в полнейший тупик. Это все же не так плохо, как может показаться на первый взгляд. Нужно наконец воссоздать картину того, что там произошло. И что же это в конечном счете повлекло. Вампир вспомнил, как попался в Цепи. Неужели он знал, что там произошло?

***

По блестящим полам толпами ходили туда-сюда прибывшие и отправляющиеся с сумками и чемоданами. По громкой связи объявляли посадку пассажиров на рейсы. Табло отправки горело иероглифами и цифрами, каждые несколько минут все обновлялось. Шлялись или просто стояли на месте по делу работники аэропорта. Светлый методично вертел головой по сторонам, выискивая человека, которого ни разу в жизни не видел. Столкнулся взглядами с двумя Иными — Светлым и Темным — на стойке, потом они дружно отвели глаза и занялись своими делами. Магу было немного холодно, и он нервничал. Хрустел пальцами руки, тер их друг о друга, переплетал пальцы до вывиха суставов. Он был практически дезориентирован: а вдруг он его не найдет? Вдруг возьмет и посмеется над тем, что они с Руки тут устроили? Ведь контора из двух человек — это смех и только. К тому же — один теперь седьмого уровня. Никакой солидности. К конторке, за которой стояли двое человек — те самые Светлый и Темный — подошел человек. Казалось, он просто заблудился и что-то спросил, но спустя несколько секунд Кай заметил, как оба Иных делают едва незаметные пасы руками. Маг натянул тень на глаза. У этого человека была странная аура. Серая. Светлый до сих пор не видел таких. Видимо, это и есть тот Инквизитор. Кай подошел к нему. Мужчина убирал документы во внутренний карман пальто. Дежурные Иные поклонились, как только маг подошел ближе. — Витезслав, верно? — спросил Кай. Инквизитор отреагировал на свое искаженное японским произношением имя. На его лице не выразилось удивление, скорее там появилось замешательство. И мужчина произнес одну фразу, максимально краткую, но и одновременно понятную Каю. Может показаться странным, но «Сумрак» на любом языке звучит практически одинаково. Они оба через мгновение погрузились на первый слой. — Так что Вы спросили? — Я спросил, Ваше имя Витезслав? — ответил Светлый. — Да, верно. А Вы, видимо… — От Руки. — Его напарник? — Так точно. Инквизитор осмотрел Кая с ног до головы. И сразу же высказал свои мысли. — Он мне говорил, что Вы второго уровня, а я вижу седьмой. Светлый замялся. — Понимаете… Долгая история. И не очень приятная. — Я понял. Эта короткая фраза означала не только то, что значить должна, но и вместе с интонацией она значила «меня не интересует» или «ближе к делу»; иногда эти два значения могли кооперироваться. Витезслав окинул взглядом свой чемодан, оставшийся «снаружи», Кай сразу же перенял инициативу на себя. Разговор был полностью исчерпан. — Прошу за мной. И они друг за другом покинули первый слой Сумрака. Они долго шли по огромному вестибюлю Нарита. На улице во всю светило солнце. День едва начался, а оба Инквизитора чувствовали себя уставшими: Витезслав из-за смены часовых поясов, а Кай из-за практически бессонной ночи. Рука опять давала о себе знать, и это — к уже имеющимся проблемам. Около полуминуты Светлый запихивал чемодан в багажник, а Инквизитор в это время разглядывал черный Мустанг. И глаза никак не могли от него оторваться. Кай громко захлопнул багажник и только потом заметил, как Витезслав смотрит, внимательно изучает ее до каждой молекулы. — Без защиты? — наконец спросил он, на этот раз на английском. Он очень надеялся, что Кай разговаривает на английском. — Была. Но стерлась недавно, — ответил Светлый, с сильным акцентом, с пережимом согласных, но понять его было можно. Не каждый же раз бегать в Сумрак, чтобы перекинуться двумя словами. — Долгая история? — Та самая. И Кай сел в машину, на свое водительское сиденье. Витезслав занял место рядом впереди. В салоне чувствовалось какое-то напряжение. «Такое бывает, — сказал себе маг, — везу важную персону; все нормально. Но почему мне начинает становится от него страшно?» Светлый, как трусливый мальчишка, повернул голову в сторону Инквизитора, задержал на нем взгляд на несколько секунд, а потом завел мотор. Витезслав не отрывался от разглядывания мира через автомобильное стекло. Едва ощутимый страх Кая так и не прошел. Почему? Потому что ему казалось, что он везет в своей машине еще одного Руки.

***

Кай припарковался у подъезда многоквартирного дома. Указал Инквизитору выходить, затем достал чемодан из багажника. Навесил на обоих Сферу невнимания. Уж на это сил хватило. Парадная была неплохо обставлена: искусственные растения снаружи и настоящие внутри; зона отдыха в виде диванчика на милом ковре с длинным ворсом, даже консьерж был. Витезслав сначала подумал, что это гостиница, при условии, что на входе не было никакой вывески, однако, когда маг сам нес вещи и сам открывал дверь квартиры на своем этаже, у него эта иллюзия пропала. Кай одним простым движением снял ботинки и развернул их носками к выходу, чтобы пятки соприкасались с порогом. Европейский Инквизитор с совершенно постным лицом стоял в дверях и осматривал квартиру, ту часть, куда доставал взгляд. Квартира была практически полностью нежилой: присутствие живых выдавала кухня, точнее сушившаяся чашка. В остальном же — как будто и нет никого. Мебели немного, но ни следа пыли или других вещей. Кровать идеально застелена, постельное белье — чисто как при самом первом его использовании. Маг оставил чемодан в спальне возле шкафа с одеждой, затем вышел обратно в коридор. Инквизитор только повесил пальто на один из массивных крючков. — Если Вам что-то понадобиться — звоните. — Кай передал левой рукой простую белую карточку с телефонным номером и слегка поклонился, заведя правую руку в сторону. Пальцы правой руки опять бесконтрольно дергались. Одним быстрым движением Светлый надел ботинки и вышел прочь. Ладонь уже чувствовала онемение. Витезслав заметил оставленные тапочки и надел их, глубоко вздохнул в полнейшей тишине. Долгий перелет утомил его. Он с легкостью нашел дверь в небольшую ванную: белый кафель, унитаз и душевая кабина; три полотенца как яркие прямоугольные пятна в сводящей с ума белоснежно чистой комнате. Все в идеальной чистоте. Спустя двадцать минут он вышел оттуда вымытый и высушенный и решил разложить вещи. В спальне он на секунду замер, увидев Руки, сидевшего в кресле, которое обычно было придвинуто к рабочему столу, закинув ногу на ногу. Но никто из них не удивился: они уже заранее это знали. — Меня удивляет в этой ситуации только одно, — произнес Витезслав. — Как ты вошел без приглашения? — Я уже давным-давно получил разрешения от владельца. — А еще я потрясен тем, как быстро ты выучил русский. Руки невольно улыбнулся левым уголком рта в неподдельном счастье, а потом снова вернул серьезность своему лицу. Витезслав раскрыл дверцы шкафа, положил свой чемодан на кровать. Неторопливо разбирал вещи. — Это все твои «Дозоры», — сказал вампир, сжимая под мышкой «Сумеречный Дозор». Витезслав едва не засмеялся. — Я же говорил, тебе понравится, а ты не верил. — Эти разборки Дозоров уже в кишках сидят, а здесь — что-то немного другое. Здесь все кончается так, что можно продолжать жить. — Реальность — штука такая. Хочешь ее описать, а она оказывается неподвластна словам. — Еще как неподвластна… Руки отложил книгу на стол. Инквизитор закончил раскладывать небольшие запасы одежды и закрыл шкаф; оба вампира сразу же окунулись с головой в серьезные дела. Скрип дверцы шкафа стал как будто сигналом к смене настроений. — Так и не нашел? — поинтересовался Витезслав. — Подвески я так и не смог выследить. — Руки нервно переплел свои пальцы, потом незаметно сложил их в замок. — Зато есть зацепки по другим делам. С метро я пока что тоже в тупике. Ты ведь слышал об этом? — Видел по каналам, но отчета не получал, поэтому не имею представлений. — Мой напарник выезжал туда. Что там на самом деле происходило — непонятно, он решил не рассказывать. Но он принес зацепку, она вывела на Главу Дневного Дозора. А дальше — тупик. — Руки подумал. — Хотя не тупик, а разветвление на перекрестке. Куда бросаться — не знаю. — Это как-то имеет отношение к пропаже подвески? — Это имеет отношение к нападению на моего Светлого. Руки поежился от того, как звучит это словосочетание. «Мой Светлый». Он надеялся, что это можно прировнять к «моя собачка», иначе его просто-напросто не поймут: называть Кая по имени у него язык не поворачивался, а «напарником» — уже устал. Витезслав приподнял бровь, но Руки сделал вид, что этого не заметил. Это звучало уж слишком странно. — Ну тот, который тебя привез, — в пренебрежительном тоже тоне уточнил Темный. — Я хотел уточнить, но ничего другого не подошло. — Не оправдывайся, я понял. Ты несильно эмоциональный даже внутри. — Мне оскорбиться или нет? Они посмотрели друг на друга и видели, как их двоих разбирает внутри дикий хохот из-за тупости всей ситуации, но внешне оба были абсолютно невозмутимы. От этого всегда становилось еще смешнее. — Так что же произошло? — Неизвестная мне три дня назад напала на него — одна или вместе с Тигром — и «понизила» его со второго уровня. При этом исчезли все заклинания, навешанные на машину. — Тигр? Он охотится только за пророками. — Вот и я о том же, — поддакнул Руки, хотя совершенно не разбирался в вопросе Тигров. — И что это за волшебница, которая может это сделать? Блокировка способностей делается только Инквизицией и может быть сделана только Инквизитором. — Это не блокировка. Это «выкачивание». По крайней мере на двух она сработала. — Кто второй? — стразу среагировал Витезслав. Руки выдержал долгую минуту тишины, выискивая в своей голове нужные слова. Почему-то он хотел навести пафос этого момента, чтобы Витезслав прочувствовал это. К тому же как-то странно будет звучать, если Руки назовет его лишь именем; странных наименований на сегодня вполне достаточно. — Высший Темный маг и Глава Дневного Дозора Токио, известный как Аой, приведен в состояние «до инициации» и находится в полукоматозном состоянии. Именно в этом и состоит «разветвление» дела. Все это связано между собой, и какую нить дергать — я не в курсе. Мне нужна помощь. Инквизитор удивленно замер, собираясь что-то сказать, но его мысли собрались в кучу много позже, чем он собирался озвучить собственную мысль. — Невозможно выкачать столько Силы без последствий. Даже элементарно — вне возможностей. — Это кто-то сильнее Высшего мага. И это — не человек, будь уверен. — Я приехал из-за подвески, только с самолета, и уже влип в ваши проблемы с головой. — Витезслав сел на кровать. — Мне кажется, давно я не испытывал такой встряски. Руки ухмыльнулся. — Ты в начале года не был. Была та еще встряска.

***

Одна из фигур на шахматной доске упала на пол, потерялась в черном ворсе ковра. Аой услышал ее, но не обратил внимание, он вслушивался в голос над ухом, чувствуя каждое произнесенное слово. И он старался не верить ни одному из них, хотя они были чистейшей правдой. Более правдивых просто не существовало. Белые волосы свисали вниз, как будто являясь неотъемлемой частью его черной прически. Брюнет продолжал смотреть в бесконечно черную поверхность зеркала, чтобы не видеть ничего, что воссоздает его воображение, слушая историю. Слишком долгую историю, которая медленно царапает его окаменевшее сердце. Если бы он мог плакать, он бы заплакал. Потому что он был частью этой истории. И мог повернуть ее вспять. И из-за нее он сейчас находиться здесь.