Inquisition

Витезслав тщательно осматривал взломанную ячейку. Руки стоял, оперевшись плечом о дверной косяк, Кай поглядывал внутрь, оставаясь в привычной части комнаты. Над ними летало практически иссякнувшее напряжение. Кто, что, зачем, как? — вопросы, которые настолько часто звучали, что переставали восприниматься. Через какое-то время остался только долг перед делом. Холодная целеустремленность, которую шаг в шаг подгоняла железная сила воли, неимоверно побеждающая, и потому ее практически перестали замечать. Светлый сел на диван. Его поза была до боли правильная и раздражающая, он как будто стал вещью, невписывающейся в разруху комнаты. Руки обернулся. Взгляд Кая был пустым. Вампир всмотрелся в него внимательнее. Ни единая мышца не двигается, зубы плотно сжаты. Руки нервно вдохнул поглубже: он не сможет ничего сделать. Кай сам выбрал терпеть эту боль, терпеть изо всех сил, делая вид, что ничего не произошло. Он не удосужился ни покинуть Сумрак, ни выйти за дверь, чтобы не показываться в таком состоянии Витезславу. Он даже не показывает, куда распространилась боль. Исполнительно терпит. Ради чего? Скрипнула и громыхнула дверца ячейки, которую Инквизитор только что осмотрел и закрыл. Он был в замешательстве. Ничего не повреждено. Каждое заклинание просто исчезло так, как будто с благоговением и радостью саморазрушилось. И ни следа подзявязку заряженных древней Силой яшмовых подвесок. Чушь какая-то. — Ни в жизнь ничего подобного не видел. Я до последнего думал, что ты шутишь, — признался Витезслав. Руки обернулся, погружаясь в темную комнату хранилища, и как только удостоверился, что Инквизитор смотрит на него, пожал плечами. «Вот ты и в нашей команде сведенных с дорожки, брат. Добро пожаловать» — означал этот размытый жест. — У вас в Токио так постоянно? — Такая непонятная фигня — периодически. Я — живой пример. Витезслав кивнул сам себе. Пример еще тот, конечно. Но японец говорит об этом так обыденно, что начинаешь пугаться тому, что здесь еще может произойти. Он знал историю Руки, и на некоторых моментах по его вампирской спине проходил холодок. Такой ужас и правда — обычное дело? Руки почувствовал сигнал. — Я на пару минут, — сказал он и вышел из Сумрака. Через секунду на его телефон пришло сообщение. Вампир, как и ожидал, получил сообщение от Тэго. Вокруг кабинета Аоя все было тихо, пока все идет хорошо. Отлично. Хоть что-то да и находиться под контролем в этой суматохе. Он отправил ответное сообщение. Перемешал мысли в голове, распределил приоритеты действия, вздохнул и снова погрузился в Сумрак. И как только мир вокруг посерел, перед глазами вампира предстала не очень веселая картинка: Кай побелел, как полотно, а Витезслав присел возле него, нервно копошась в различных амулетах. Состояние Светлого выходило из-под контроля. Из-под какого-либо контроля. Идея пришла в ту же секунду. Руки повалил Кая на диван и вмазал ему кулаком в лицо. Настолько сильно, что на щеке остался кровоподтек, а сам Светлый потерял сознание. Единственное, что можно было сделать, — это не дать ощущать ему боль. Трепыхания прекратились, но мышцы продолжали сокращаться под действием инстинктивных импульсов, но вскоре и они прекратились. Витезслав, не отойдя от испуга, практически облегченно выдохнул. Руки — потер переносицу, тяжело закрыв глаза. — И часто он… — попытался задать вопрос Европейский Инквизитор, но Токийский перебил его, совершенно точно поняв его незаданный вопрос. — Три месяца. И прогрессирует. Сейчас — слишком быстро. — Лекарь его осматривал? Руки не сводил тяжелый взгляд с лица Светлого. «Только не в мою смену, понял меня!». — Да, и Ведьмак — тоже. Впервые подобное видят. Будь это что-то известное из множества болезней или, даже и сильное, повреждение — вылечили бы. Одни китайские лекари чего стоят! Всеми существующими методами бы привели в форму. А так… Вампир пару раз чесанул шею под челюстью, входя в полнейшие дебри происходящего с этой микроскопической конторой Инквизиции. Азия, нечего сказать. Но почему такая концентрация нерешаемых задач? Даже с Городецким — человеком трагедией — было проще, потому что все проблемы источали сами Иные, худо-бедно плетя разные интриги. Здесь же все происходит само, точнее — без какого-либо толчка со стороны управляющих Силой. Сама природа делает, что хочет, творит и меняет, гуляет вдоволь. Природа — это Сумрак. Сумрак… Руки взял стоящий в нише между шкафом и стопкой хлама меч. И вынул его из черных ножен. Иероглифы загорелись синим огнем. Вампир снова всмотрелся в них и попытался их прочитать, но смысла он так и не мог понять. Пять иероглифов, в которых он мог распознать только два последних, и потому совершенно терялся в догадках о том, что значит вся фраза. «Красивый дождь»? Тогда что значат еще три впереди? Неважно. Пока что — совершенно не имеют значения. Вампир опустил лезвие в ножны, синяя лента на самих ножнах касалась его руки. Откуда эта лента вообще взялась? Ее не было, совершенно точно. Аой никогда не вешал на свое оружие лент или каких-либо еще украшений. Только на Затмении была красная кисточка на ленте — и все. Темный не любил выпендреж, он предпочитал практичность. Что-то не так. Высший завязал меч на своем ремне. Если эта галиматья происходит с участием меча, то — раз уж так — пусть она произойдет непременно с ним; он имеет шанс распутать клубок, призрачный… Но все же существует. Витезслав стоял в стороне, не мешая Руки думать. Он видел сияющие иероглифы на мече, но разобрать их не смог: даже если Сумрак и рушит языковой барьер, именно эту фразу он перевести не может, именно эти символы заблокированы для Сумрака. Все больше вампир задумывался над тем, что поступил опрометчиво, сразу кинувшись в поездку; он вряд ли сможет хоть чем-то помочь. Руки развернулся к Инквизитору. — Пойдем, надо кое-что сделать. Витезслав на секунду бросил взгляд на бессознательного Кая, а потом пошел за вампиром, уже открывшим дверь наружу. Отсюда забрали уже все, что хотели, нет смысла возвращаться, так что Светлый будет здесь в безопасности. По крайней мере от того, кто проник в ячейку. Плющ опутал стены и распустил цветок над потолком, затем стал прозрачным. Светлому начал сниться кошмар. Тигр стоял над ним с отсутствующим выражением лица.

***

Ему снился Рейта. Как именно сон начался, маг не мог никак вспомнить. Однако он помнил четко одну вещь, которая произошла практически перед пробуждением, и именно она фотопленкой застряла в голове. Он шел по территории стройки. Был вечер, тускло светил один-два фонаря. Почему-то Кай не применил никакого заклинания, чтобы видеть в темноте, и понял он это, только когда пытался вспомнить сон с самого начала. Однако и без него Светлый все видел прекрасно. Рейта был окружен оборотнями, волками. Метал «Тройной клинок», простые атакующие чары, ибо боевыми заклинаниями в полной мере обладал именно маг. Кай пропустил тот момент, когда волк вгрызся в ногу блондину. Он подорвался поближе, чтобы помочь, но и шага не мог сделать, не мог приблизиться к центру этого сна. Он протянул руку вперед, стараясь выпустить заклинание и сбить оборотня, но Сила не ответила на призыв. Маг был без ауры, без самой магии. Беспомощен. И кто-то сделал его таким специально. Рейта попытался сбить волка «Прессом», Темного подкинуло вверх, но он не разжал пасть. Чародей воспользовался заклинанием еще раз, и еще. Волк не отцеплялся. Тогда чародей выпустил в него «Тройной клинок», но так и не успел замахнуться. Другой впился зубами в его руку, прокусил ладонь насквозь. Чародей чудом не закричал от боли. Оборотни сильнее вгрызлись в плоть. Рейта попытался сбить их еще несколькими простыми заклинаниями, но ничего не вышло. Он начал паниковать. Пытался придумать лазейку и выбраться без помощи грубой силы. Но идея не успела полностью сформироваться: блондин краем глаза заметил третьего волка — точнее четвертого (один валялся рядом мертвый) — надвигающегося на него и щерящегося всеми зубами. Рейта машинально сжал мочку уха, в которое была продета серьга-гвоздик, и одними губами произнес всего лишь одно слово. Он видел, что, как бы он ни бросил «Тройное лезвие», клыки достигнут цели. Волк прыгнул. Брызнула кровь. Кай поднял глаза выше, чтобы не видеть происходящего. Зубы стучали от сильных эмоций и в первую очередь от злости. Он увидел, как напротив него стоит Иной и смотрит на него в упор. У него лицо того русского. А глаза — видные даже издалека — желтые с вертикальным зрачком. Тигр не улыбался. Кай не чувствовал ничего: ни колебания Сумрака, ни всплеска Силы. Привычная ему реальность в этом сне исказилась, и он понял это только сейчас, когда кровь под его ногами была не похожа на кровь. Она была темно-красной, тягучей, но почему-то Кай знал — она ненастоящая. И что исход этой битвы — тоже не может быть реальным. Хотя выглядело это до дрожи натурально. И Тигр шевелил губами, как будто бы что-то говорил, но ни звука слышно не было. Невольно Кай и сам начал шевелить губами, произнося одно и то же с Сумеречным созданием, но вокруг продолжала клубиться полнейшая тишина. Где-то в подсознании мага прозвучало, тем же голосом, того самого русского, которого он видел перед собой, отнюдь не Тигра: — Тебя ждут. «Где?» — Я покажу, иди за мной. И как только маг сделал шаг вперед, он почувствовал, как его взяли за рубашку, как котенка за шкирку, а Тигр оказался рядом, и в его глазах играли искры безумного азарта. Видение растворилось. Пропала стройка, пропали оборотни и труп блондина. Остались только Кай и Тигр, говорящий чужим голосом. Пейзаж изменился. Это был уже другой район, другое место, но до сих пор вокруг было темно. Солнце не хотело взбираться на небо. Если бы маг поднял голову вверх и посмотрел на звезды, он бы не увидел ни одной. Кай краем глаза заметил, как его дыхание превращается в пар, но холодно не было; не ощущалось даже дуновение ветра. Рука, сжимающая рубашку, пропала. — Обернись. Светлый мгновенно развернулся и наткнулся взглядом на здание, похожее на старую пятиэтажку или коммуналку. Он не мог понять, для чего вообще строили это здание, какое оно имело назначение. Маг бы не удивился, окажись оно просто обычным заводским складом. Он не чувствовал ничего. Ни ауры, ни настроения. Что-то должно же было остаться от людей, которые здесь были. Но Кай не видел. Полнейшая пустота. И только он один. Тигр исчез. Кай шагнул вперед, в здание и, как только открыл дверь, его глаза увидели лишь кромешную темноту.

***

Маг открыл глаза. Над потолком висел распустившийся цветок. Предрассветное небо подсвечивало шторы. Тишина сводила с ума. Он поднялся с дивана и спустя минут пять только вспомнил, как тут оказался. И инстинктивно схватился за руку. Он до сих пор злился, без причины. Настроения сна перекинулись на него в реальности. Маг резко встал, пересек кабинет тремя широкими шагами, сделал еще два в обратную сторону, но это его не успокоило, наоборот, еще сильнее разозлило. Кольца на шее звякнули, соприкоснувшись друг с другом. Это стало последней каплей. Маг в долю секунды сорвал их с шеи, сломав замок цепочки и с размаху бросил их подальше. Два золотых кольца врезались в стену — одно раньше другого, упали на пол; одно умолкло сразу же, затерявшись где-то в вещах, а другое еще несколько секунд каталось по полу и лишь потом остановилось и с тихим звоном плюхнулось на голый испачканный пылью пол. Все снова стало до ужаса тихо. Рука мага бессильно повисла. Цепочка выскользнула у него из пальцев, укрывшись в ворсе ковра. Кай глубоко вздохнул и так же глубоко выдохнул, непроницаемым взглядом уставившись куда-то в точку, откуда от стены отскочило одно из колец. Он на пределе. Светлый машинально хлопнул себя по нагрудному карману куртки и нащупал ладонью небольшое нечто, находящееся там. Одной секунды хватило, чтобы содержимое кармана оказалось в его ладони. Маленькая сережка-гвоздик. Лишь сережка, теперь уже не магический амулет. Зачем он ее носит с собой, эту бесполезную вещь? В ней нет смысла. И вещица хрустнула в кулаке мага. А потом исчезла в небольшом, но мощном огне, вызванном Силой. — Тебе больно? — произнес кто-то в завешенном зеркале. Кай даже не обратил внимание на то, откуда исходит голос, ему было достаточно того, что он знал, кому тот принадлежал. Старшая сестра вернулась. — Мне очень больно, — ответил Кай. — И я не думаю, что станет легче. Алкоголь не сделал меня лучше в прошлый раз. — Я знаю. Это никого не спасает. Но ты можешь притупить ее? — Я не знаю, как. — Ты мой младший брат! Ты сын двух Великих Иных, Кай! Ты найдешь выход. Заставь меня тобой гордиться, братик. — Гордится чем?.. Я балансирую на грани психоза и боль разъедает меня как внутри, так и снаружи, Азуми. Гордиться тем, что я стал нормальным? Когда я вообще стал поехавшим? Женщина замолчала надолго. Кай подумал, что она ушла. Но она до сих пор была здесь. Если бы он приподнял простынь, то увидел бы, как она сжимает губы и размышляет, выдать ли тайну. Но, как подбодрить брата по-другому, она не знала. — Возможно… Это моя вина… Это из-за меня все случилось тогда. Будь я… — Что́ случилось? — Светлый совершенно не понимал, о чем «о том» она говорила. Его сестра никогда ни в чем серьезном не была виновата, она умерла, сделав все возможное. — Будь я осмотрительнее, нас бы никогда не поймали и не увели бы в Гнездо. Все было бы по-другому. Кай закрыл глаза. «Ты ни в чем не виновата. Это меня они нашли, еще мелкого, наивного Светлого Иного. Они могли меня видеть, пришли, потому что захотели. Из-за меня. Потому что я был легкой добычей». — Надо было все-таки послушаться Уруху… — произнесла Азуми. Имя подействовало на Кая как запах газа. — А Уруха тут при чем? Но его сестра как будто не заметила вопроса и продолжила говорить так, будто бы говорит сама с собой в каком-то бреду. — Если бы я не захотела сама тебя инициировать, тогда бы Темные не получили бы разрешение на инициацию практически случайного свидетеля готовившегося нападения. Тогда бы он низачто бы не попал к вампирам. И тогда бы… — Погоди, — попросил маг, медленно пытаясь вникнуть в услышанное. Он просто не мог впитать эти слова в себя; мозг отказывался что-либо понимать, что-либо отрицать. — Уруха планировал нападение на Гнездо, куда нас… — Верно. И моя ошибка… — Из-за Урухи, — закончил за нее Кай. — Из-за меня и Урухи. — Почему ты всегда ставишь виноватым себя?! — не выдержала Азуми. — Потому что только я строю свою жизнь, больше никого, к кому бы я был привязан — и тех, кто как-то влияли на меня, — нет в живых. Кай отвечал так спокойно, что могло показаться, что на самом деле это не он, а Аой стоит посреди комнаты и размышляет о чем-то сам с собой, сходя с ума. Не хватало только сигаретного дыма в воздухе. На этот раз она действительно исчезла, оставив после себя молчание. Кай пожалел, что не курит.

***

Оба вампира шли плечом к плечу и молчали, не начиная разговор. Хотя Руки и сказал, что дело важное, ничего вводного в ситуацию он так и не произнес. Похоже, тот витал где-то в своих мыслях, уверенно шагая по коридору и по лестнице вниз, уже до мельчайшей детали вбив этот путь в «автопилот». Витезслав просто молчал: он еще не успел переварить свалившуюся за сутки информацию. — У меня внеплановая встреча. Очень важная, — наконец произнес Руки, выбравшись из своих мыслей. — Насколько затянется — неизвестно. Временно оставляю все на тебя. — Понял. Проблем с несуществующей пока Инквизицией быть не должно. Японский вампир ухмыльнулся: чего только не бывает у них здесь, Витезслав бы словами не разбрасывался. Однако, он лучше разбирается во всем этом, и все действительно может не вызывать проблем. Время покажет. — Первое, что я попросил бы тебя сделать, — Руки остановился и развернулся, второй вампир чуть позже, но тоже остановился. Они стояли лицом друг к другу и с взаимным вниманием готовы были слушать и видеть. — Это проследить за действиями американкой ведьмы Барбары Джоуэнс и японского темного мага Масато Кавашимы. Они постараются что-либо предпринять, и я хочу понять, с чем они связались и — при возможной оказии — обезвредить их. Намного лучше — если можно будет предугадать их действия. — Они связаны? — уточнил Инквизитор. — Более чем. Случайности не случайны и каждый, кто попадается на пути, имеет свое место. Мне требуется найти это самое место, где они вплетаются в этот чертов клубок. Возможно, тогда я смогу хоть что-то сделать. — Что-то еще? — Присмотри за Каем. Этот парень может ничего не показывать, а в один момент сделать что-то выходящие за рамки чьего-либо мнения о нем. И не только с позитивной стороны. — Ты боишься за него? — сузил глаза Витезслав. — Мне нужна подстраховка в случае чего, — прохладным тоном ответил Руки. — А он — пока что единственное, что будет со мной достаточно долго. Витезслав тихо усмехнулся. — Что? — изогнул бровь вампир. — Альтруизм ради эгоизма. Становишься настоящим Инквизитором. Руки ничего на это не ответил. Вместо этого неожиданно вспомнил еще об одной вещи. — Ни в коем случае не подходи к штабу Дневного Дозора. Все ясно? — Ясно. Но в чем там проблема? Маги прикончат, я представиться не успею? — прозвучало это вроде как и с горстью юмора, но и с полнейшей серьезностью; одно не отличить от другого. — Проблема — высокая концентрация Сумрака, — пояснил Руки. Витезслав сделал непонимающее лицо. — В каком смысле? — На втором слое тебя выжимает сильнее, чем на пятом, если ты сможешь устоять на ногах. Так что не суйся туда. Ни в коем случае. — А потом вампир поднял вверх указательный палец, одновременно поправив очки другой рукой. — Могут и прикончить. Увидят постороннего, которого пришибло как об стенку, и добьют. Проблемы с начальством — проблемы с подчиненными. Лицо европейца как будто посерело, а сам вампир пытался понять, где во всех этих словах действительно шутка, иначе все это звучит очень жестоко. Хотя чего не было в Священной Инквизиции когда-то… — На Акасака стоит один из моих информаторов. Эту встречу я поручаю тебе. Парень смышленый, все расскажет сам. А я пошел. На этой ноте их разговор был закончен. Руки успел уйти раньше, чем его собеседник смог произнести хоть один звук. На Акасака так на Акасака… А как туда добраться?..

***

Мика сидела под тем же кленом, неустанно смотря в темнеющее небо. С их прошлой встречи изменилась только погода. Руки был один; парк закрывался, и посторонних, кроме них двоих, не было. — Вы все же пришли, — произнесла нимфа. — Верно. Я хочу узнать, что здесь творится. Девушка поднялась с земли, отряхнула юбку и протянула вампиру свою руку. — Тогда идемте. И Руки, хоть и нехотя, но протянул и свою руку. Девушка достала какой-то амулет и разломила в своей руке. Их сразу же перенесло без предупреждения, и Темный уже не чувствовал чужой руки в своей. Он успел только моргнуть, как уже оказался один. Вампир держал руку на рукояти меча. Пальцы мертвой хваткой сжимали черную нескользящую окантовку. Руки нервничал и боялся. Глаза горели красным пламенем, а зубы не находили себе места во рту. Он был в темноте, но когда глаза все же к ней привыкли, Темный смог рассмотреть, где он находится, а потом, когда осознал, начал бегать глазами вокруг, стараясь поднять свою собственную тень. Он был в кабинете Аоя. В совершенно пустом и невероятно черном. В точной копии его кабинета. Только единственными отличиями были недостатки огромного зеркала и стеклянного шкафа, в котором находились самурайские доспехи; и было еще кое-что, что отличало эти два места. Под потолком находился металлический обруч, с которого свисали темные ленты, а к лентам привязаны различные амулеты, вплоть до клочка волос. Их было много, более сотни штук. Среди всех «безделушек» вампир заметил маленькую тканевую куклу с иглами в голове и в животе. Вуду. Чья-то рука дернула цепочку из металлических шариков, и небольшая лампа зажглась желтым светом на столе из темного дерева. Искусственное освещение распространилось недалеко, но это был единственный источник света: вместо ненавистной Высшим Темным люстры здесь существовал подвесной магический склад. Аккуратная женская рука осталась лежать в ровном круге света лампы на столе. Руки рассматривал лицо Сакка Ширу, точнее ту часть, которая была освещена; как он ни старался, скрытое тенью так и не смог увидеть. Левая часть волос была идеально белой, лицо было аккуратное и даже очень симпатичное, но на нем было много разнообразных теней от лампы, и потому лицо добавляло тройку десятков лет к ее облику. Глаза же были прозрачно-голубые, из-за этого радужки как будто и не было. Руки не видел ее ауры. Даже с заклинанием «Ясный взгляд» он не видел ничего перед собой. Ее не существовало. Вот она, «никакая» волшебница. Она улыбнулась, увидев Абсолютную Темноту в руках вампира. — Вижу, ты принес мой подарок. Темный насторожился. — Какой подарок? Кому? — Заколдованный меч. Это был мой подарок Юу, точнее один из подарков. Практически лет сто назад это было. Руки еще больше ничего не понимал. Рукоять еще одного меча, с красной кисточкой, выглядывала из-за ее спины; сам меч был единственным на стойке слева от того места, где должен быть стеклянный шкаф. — Кто этот Юу? Этот меч принадлежал Аою и никому более. Он мог забрать его у этого Юу, да, но… тогда бы Темный переменил заклинания на нем под себя, как сделал это с Мечом с Эфесом Дракона. Но с этим мечом он этого не сделал, ни одной капли Силы Главы Дневного Дозора в этом оружии Руки не ощущал. Значит… — Юу — это Аой. Только единицы знают это имя, — ответила на вопрос волшебница. Вампир вспомнил. Он вспомнил крик, прозвучавший за гранью сознания, который и остался так же далеко в его памяти. Лето этого года. Хаппо-эн. Это имя кричал Уруха. — Зачем я нужен тебе, Ширу? — Мне нужно, чтобы ты помог мне с одной вещью. Волшебница не растрачивала время на пустые разговоры; простой вопрос-ответ, может быть и немного историй, как все любят. Руки на секунду сжал губы. — Какой же? — Перекроить Сумрак. Взамен я сделаю все, что ты от меня попросишь. Руки помедлил. — А если я скажу «нет»? Ширу улыбнулась, и в этой улыбке было невозможно различить ее намерения. — Будь уверен, ты этого захочешь, Таканори. Вампир сжал зубы. Никто из ныне живущих не знает этого имени. А она все улыбалась, пока свет лампы плясал у нее на лице как от пламени свечи.

***

Тигр появился прямо перед носом, возник у самого порога комнаты. Светлый посмотрел на него и устало моргнул. Видимо, все-таки сон оказался нечто большим, чем просто сном. Сумрачное создание ждало ответа на приглашение, данное во сне. Светлый сделал шаг вперед, медленный и тяжелый. Кай устал, но до сих пор хотел узнать, что там, в той темноте. В повернутой вверх ладони загорелся небольшой шарик огня, осветивший часть лица мага. Теперь готов. Разгадывать тайны — это то, ради чего он согласился работать с Темным. Тигр оказался за спиной и, как котенка за шкирку, ухватил Светлого. Мир в тот же миг изменился. Кай видел, как они оба проваливаются в Сумрак, а потом… их обоих обволакивает туман, а затем они прорезают пространство из пузырей. И лишь после этого они оказались там, куда им надо было. Как и в прошлый раз, рука исчезла, а вместе с ней и сам Тигр. Как будто эхом в голове прозвучала фраза «обернись», и Кай обернулся, знающий, что увидит в следующую секунду. Он смотрел на здание полным решимости взглядом: что-то внутри ждет его. И он чувствует, что не может не прийти туда. Дверь распахнула перед ним кромешную темноту первого этажа, только ступеньки лестницы слабо светились остатками солнечного света. Даже шарик огня в руке исчез, поглотился этой темнотой. Кай осторожно поднимался по совершенно пустой лестнице вверх. Первый этаж, второй, третий… Ни души. И вокруг холодно, как в Сумраке. Даже стены и те излучают холод и тишину. Кроме него здесь — никого. Маг продолжил подниматься по ступеням, слыша только собственные шаги. Он поднялся на самый верх, собираясь уже идти на крышу, и, подняв глаза чуть выше, увидел, как рассветное солнце все-таки пробралось в здание. Оно слегка осветило фигуру возле решетки-выхода и оставила длинную тень на бетонной стене за спиной. Кай остановился, ему не хватило еще пары ступенек и несколько шагов, чтобы с ним поравняться. Он стоял в темноте, и хоть тень и скрывала глаза, Светлый понимал, что Иной смотрит прямо на него. Темная фигура была одета в кожу: кожаные широкие штаны и полурасстегнутая куртка, на руках были перчатки. Свет из-за прутьев решетки освещал его левую руку и падал на часть лица, закрытое блондинистой челкой, и на повязку. Кай не мог сказать ни слова, его собственные глаза, казалось, обманывали его вкупе с тенью и светом. Это не мог быть он, не мог быть… Если только… Рейта улыбнулся, и тень на его лице изменилась, чародей отлип от стены, у которой стоял очень и очень долго, ожидая. — Добро пожаловать в потайные слои Сумрака, парниша. Я уж думал, что Тигр тебя не приведет.