Inquisition

Темный сидел на кровати, поджав под себя ноги, лицом к двери. Его взгляд был устремлен на ультрафиолетовую лампу под потолком. Он рассматривал темные следы, выжженные светом на белой стене, Темный видел в них странные очертания: они то были лошадьми, то менялись на людей, передвигающихся из стороны в сторону. Пятна перед глазами мелькали так быстро, что он видел в них целый фильм. Он видел в нем спокойную реку и беседку; но потом все менялось, он видел человека, а потом снова видел реку и дерево с гипотетической листвой. Он не мог понять, как все эти кадры связаны, а потом плюнул на то, чтобы искать связь. Иной просто развлекался, пытаясь разобрать бесформенные коричневые пятна на стене под лампой и увидеть в них что-то материальное. Дверь тихо приоткрылась и в проеме появился еще один Иной, в белом халате, на первый взгляд обычный доктор, только есть одно «но» — на его шее было навешено несколько амулетов из сушеных трав и корней; и один из корнеплодов он пожевывал, окидывая усталым взглядом пациента. Ведьмак подошел к кровати ближе, но маг не отреагировал на него. «Врач» наклонился, рассматривая расширенные зрачки пациента, потом он закончил и хмыкнул. Корень описал ломаный круг в воздухе свободной частью. Состояние — без изменений, прогноз — примерно такой же. Наставления — дальнейший присмотр и возобновление физической активности, возможное переливание. Его должны были скоро вывести на прогулку. Ведьмак выпрямился, бегло осмотрел комнату на предмет изменений чего-либо, а потом вышел из палаты к следующему. И только когда дверь за ним захлопнулась, Темный перевел на нее взгляд, оторвавшись от лампы. А потом спустил ноги на пол и вышел в больничных тапочках прогуляться по коридору. Главное, чтобы на тот момент, когда войдут медсестры, его там не было. Темный вяло шаркал по прямой, оборачиваясь и заглядывая в другие палаты по инерции: ему было совершенно не интересно, что происходит внутри и есть ли там кто-то. Он просто шел назло самому себе, абстрактному себе, который однозначно жил где-то там на подкорке и выглядывал, хихикая над ним. Зачем? Просто так. Просто потому, что он не знает, что случилось с ним самим. В память врезалась только одна картинка. На полу ключ, и лежит он в луже чьей-то крови. Чья она была? И почему она вдруг оказалась на полу? Почему она текла настолько раздражающе быстро?

***

Кай молчал, не в силах ничего сделать, только его взгляд бегал практически в полной темноте по фигуре чародея вверх-вниз, пытаясь найти хоть какое-то несоответствие. Но это был он, до мозга костей, до последней частицы ауры. Рейта… Маг почувствовал, как у него начало до боли першить горло, а губы затряслись. Улыбка на лице блондина сменилась на беспокойство, и он шагнул ближе. Кай отступил на одну ступеньку вниз. — Не подходи. Рейта послушался, выражение его лица практически не изменилось. Он видел каждую эмоцию мага в темноте через ауру. Чтобы рассмотреть то, что нужно смотреть через Сумрак, здесь не нужно было напрягаться. Он видел его насквозь. И улыбался, покачивая головой. — Как мне доказать, что я настоящий? Что я должен сделать? — спросил чародей. Кай выставил раскрытую ладонь перед собой, останавливая его. — Ничего не нужно делать. Я просто… Я… Рейта усмехнулся и посмотрел вокруг. — Ты просто не знаешь, где находишься, и здравый смысл говорит не верить ничему. Однако я вижу, ты знаешь. Просто перестань это отрицать, парниша. Отбрось разум и наконец отдайся чувствам, только они здесь работают. И блондин замолчал. Он ждал, что Кай сделает — последует его совету или все же продолжит держаться на расстоянии. Он знал, почему маг пришел, почему именно сейчас — ни раньше, ни позже. И эта причина — форменное любопытство и глупость. Светлый на какую-то долю минуты отбросил здравый рассудок и согласился прийти, но использовать его больше не получится. Однажды отказавшись — не возвратишь. — Тебе нужно просто доверится мне. Кай поднял глаза на чародея и увидел перед собой протянутую руку в перчатке. И вдруг в голове почему-то всплыли их быстрые перебрасывания репликами, там, в особняке ведьмы. «— Ныряем на следующий слой? — Давай быстро на четвертый. Они не существуют дальше двух вперед и назад. — Понял. Давай руку. — Э… Ты ходил на четвертый?» В тот момент он почему-то сам потянулся к нему, безоговорочно доверившись, но сейчас почему-то медлил. Почему? Ведь и в тот раз он совершенно не знал человека рядом с собой, как и того, что стоял прямо перед ним. Но почему-то схватился за руку, ища поддержки. И сейчас ему ее и предлагают. Кай посмотрел чародею в глаза, точнее туда, где должны находиться глаза, скрытые тенью. И вдруг он на секунду увидел его так, так видят его сквозь Сумрак, увидел его коричневые глаза. Заглянул и поверил другу. Маг схватил протянутую руку за предплечье и потом почувствовал, как на собственной руке сжимаются пальцы блондина. Товарищеское рукопожатие. Они оба были удивлены тому, насколько автоматически они так сделали, ведь между ними ни разу не было даже обычного рукопожатия. При первой встрече они даже не кивнули друг другу. Посмотрели друг на друга почти холодно и на этом все. Насколько же далеко зашли их взаимоотношения… — Вот так. А теперь давай поднимемся на крышу, нужно серьезно поговорить. У всех нас огромные проблемы. Кай пошел за ним следом, за закрытую решетку. Пейзаж сменился сразу же, как только они открыли дверь. Каю показалось, что время и солнце просто издевались над ним: на крыше был летний рассвет, над головой голубоватое небо с редкими облаками и звук ветра, когда как там, внизу и внутри было темно и до звона в ушах тихо. Рейта подошел к краю и посмотрел вниз, потом перед собой, сравнивая обе картины. И этот процесс сравнения не мог закончиться, точнее — он не приходил ни к какому выводу. Маг встал рядом с ним. Приятный ветер начал трепать отросшие волосы, завязанные на затылке, и пряди челки. Но в самом низу не было ничего, лишь темнеющий провал, а прямо — из темноты растущий еловый лес. А когда маг поднял голову в небо, следуя за взглядом чародея, он увидел две луны, практические переставшие гореть в завершающемся рассвете; одинаковые как близнецы, только одна чуть меньше. — Где это мы? — Потайные слои Сумрака, я уже говорил. А именно тот, что находится между четвертым и пятым. — Рейта перевел взгляд на мага, тот чуть позже, сделал тоже самое. Их глаза были такими яркими, наполненные Силой и Светом. — Там где я застрял благодаря вампиру. — Как мне помочь тебе выбраться? Чародей улыбнулся левым уголком рта, и его взгляд немного померк. — Не об этом надо думать, а о том, как не дать Тьме и Свету перепутаться между собой. Кай не стал задавать вопрос, что тот имеет ввиду: Рейта и так видел все на его лице. — Сумрак сходит с ума. Никогда такого не происходило. Он мечется, рвется, кричит раненым зверем, и пытается любыми способами восстановится. Абсолютно любыми. Например, мной. Или Аоем. Или тобой. Аоем?.. — Он пытается собрать силы, чтобы залатать дыры. Сумрак как будто поражен чумой. И эта зараза грызет его изнутри и когда-нибудь выгрызет до основания, до первоначальной Тьмы и Света. И мне нужна помощь, чтобы остановить это, вернуть все в норму. Я не спрашиваю тебя, поможешь ли ты мне. — Рейта на секунду замолчал, не отрывая взгляда от мага. — Я знаю, что тебя не надо просить. Ты не признаешься себе, но ты не закрывшийся от всех маг, позволяющий пользоваться собой до определенного предела. Ты — тот, кто добровольно отдает себя другим. Ты — Светлый. Хватит винить себя во всем, что случилось. Кай сжал губы, отвернувшись. Он не мог смотреть в лицо, слушая эти слова. Потому что чародей был прав, а маг просто не мог себе признаться в этих простых вещах. На нем лежала огромное чувство вины за все, что происходило не из-за него, но вокруг него. У каждого действия должна быть своя причина и тот, кто так или иначе породил совершенное, и нести ответственность за свои дела. Но никого постороннего, кроме Кая, во всем, что его окружало, не было. И никогда не будет. Маг смотрел на темные деревья вдали. Чародей продолжил: — Это всегда случается с нами, с людьми и Иными. Что-то насмехается над нами, погружая нас по горло в такое дерьмо, что кажется, из него не выбраться, но как только ты все же справляешься с этим, наступает новое, и все начинается сначала. Движение по спирали. И никто не виноват, это что-то просто существует и делает что делает. — Как можно спихивать вину за все происходящее со мной и даже с тобой на это «что-то»? Как можно, если этого «что-то» не существует? У него даже имени нет. Рейта снова посмотрел на бывшего напарника. — Ты не виноват в том, что твоя сестра умерла, поверь мне. Мага ошарашило, как будто молнией ударило. — Откуда ты знаешь про мою сестру? — Я работал с ней пару раз. Отличный поддерживающий маг, хотя боевой из нее был не очень. Сама она была человеком, каким мало кто может стать. Будь у меня такая сестра, я бы гордился ей. Я бы гордился тем, что такой благородный воин спас меня ценой своей жизни. Кай молчал, размышляя над сказанным. — Да, может быть ты и прав… — Услышав эти слова блондин даже на секунду подумал, что смог добиться того, чего хотел. — Но я — не ты. Я не могу гордиться смертью хорошего человека ради меня, потому что она умерла из-за меня. Это полностью моя вина. Я мог бы изменить те минуты, мог бы… Кай закрыл глаза. Его лицо исказилось, и он практически заплакал. Но слезы не проступили на его щеках, здесь никто не плачет, никто не хочет есть или пить. Рейта смиренно ждал, пока воспоминания оставят мага в покое. Слезы лучше, чем приступ паники. Много лучше. А потом он присел на бетон, сложив ноги по-турецки. Он помнил, что быстро успокаивает его. — С чего же начать?.. Может быть, со своего первого караула стражи в Эдо? Или все же рассказать о том, как я открыл в себе магию? Кай прятал свое лицо в ладонях, его сотрясали беззвучные всхлипы и невидимые слезы. Он вспоминал последние минуты, как видел ее живой; и возможную жизнь, будь она жива. То, что могло бы быть, потеряно одним часом. — Садись. Я расскажу о том, что я мог уже давно подменить в своих воспоминаниях. Сто сорок три года назад, это было лето конца периода Эдо. В лесу у моей деревни было красиво, однако меня не отпускали далеко гулять одного, но я никогда не слушался. Даже не смотря на то, что мизерный статус должен был хоть как-то влиять на меня… — Почему я должен слушать тебя? — спросил Кай сквозь хлюпанье носом. — Ты сам попросил меня. Над ними снова повисла тишина. Чародей смотрел снизу, но его взгляд был таким, как будто он, наоборот, стоит во весь свой рост. Потом все же отвернулся, он не мог смотреть на раскрасневшееся лицо: он сам мог дать слабину, а из этого никогда ничего хорошего не выходило. После долгой паузы чародей продолжил начатый рассказ, когда услышал, как маг все же садится на совершенно никакой бетон — ни холодный, ни горячий. — Тогда я зашел в лес достаточно далеко, прячась от своей няньки…

***

— Тебе нечем меня шантажировать, — ответил Руки. Волшебница сцепила руки в замок и положила на них голову. Взгляд ее больших глаз приковывал к себе внимание и заставлял проникаться симпатией, но Темный уже давно понял, что глазам верить нельзя. — Уверен? — И она переместила взгляд на ленты, висящие под потолком. Руки медленно, с опаской, повернулся, проследив за ее взглядом, и наткнулся на серьгу, связанную в узле двумя лентами. Неужели она всегда была здесь?.. То, что осталось от его настоящей семьи, то, что Руки когда-то отдал Аою. Взамен на помощь. — Откуда у тебя все это? — вампир резко развернулся, наполняясь тихой яростью. Его личные тайны уже не являются личными. Это выводит его из себя; никто никогда не сможет причинить ему боль. Ничем, даже давними клятвами и воспоминаниями. Она улыбнулась. — Не представляешь, сколько всего найдешь, когда ходишь по этому миру. По всему миру. И сколько всего может случиться, когда ты перестаешь быть его частью. — Я спросил. — Красные глаза горели в темноте как глаза дьявола. — Откуда у тебя это? Отвечай. Волшебница встала и медленно прошлась до противоположного угла кабинета. Ее шаги заглушались неведомым образом; даже когда она шла по темному паркету, не слышалось ни звука. Вампир заметно напрягся: даже с его слухом он не слышал абсолютно ничего. Она присела перед трюмо и открыла предпоследний ящик за металлическую кованую ручку. Она действовала настолько расслаблено, как будто за ее спиной не стоял Высший вампир, сжимая в руке один из сильнейших мечей, когда-либо созданных на этой части планеты. Она не боялась ничего. Она выпрямилась, оставив ящик приоткрытым, и Руки смотрел только на ее расслабленное безэмоциональное лицо и лишь потом заметил, что она держит в руках сверток размером с книгу. Темный ни за что бы не догадался, что это, но Ширу развернула его и явила его глазам Фуаран. То, что имело обложку Фуаран. Руки сильно удивился: Витезслав рассказывал ему о Фуаран и о том, где и как она была уничтожена. Эта книга не могла существовать здесь и сейчас. — А как ты думаешь, откуда у меня это? — в ответ на тот вопрос спросила Ширу. Вампир не мог ответить. Смутные предположения роились в голове, но ни одного логического объяснения он подобрать не мог. Это может быть только обман зрения. — Человек, работающий и служащий бумаге, может воссоздать то, что уже было создано на бумаге. — А затем она полу-ухмыльнулась своим мыслям. — Но Фуаран была написана не на бумаге, а на коже. Она наклонилась и аккуратно сдула слой пыли с книги, и та поменяла обложку. И Руки наконец увидел, что это совершенно не является книгой. Это лишь старый комплект шахмат. Вампир рвано вдохнул совсем крохотную порцию воздуха: он видел этот комплект закрытым однажды у Аоя на столе, рядом с вечно разложенной доской, за которой Темный всегда был в игре «один на ничто». — Ты уже видел их? — спросила Ширу, заметив недоумение на лице вампира. — Видел, — сдержано проронил Руки, он начинал бояться все больше и больше, следы ярости пропали; оставался лишь едва заметный холод, тянущийся по всему телу. — У Аоя. — Я рада, что ты помнишь. — Помню что? — Помнишь детали, связанные с ним. Потому что именно на нем все и завязывается. На нем и закончится. А теперь открой эти шахматы. Руки подчинился и, отпустив рукоять меча, взял в руки коробку с шахматами и разложил его на том журнальном столике, где всегда стояла доска Темного. Вампир не понимал, что в данный момент она хочет от него: просто разложить шахматы или сыграть? Или хочет, чтобы он увидел, насколько все похожее здесь отличается? Она сама присела напротив, убрав прядь белых волос за левое ухо, и расставила фигуры, но не в два ряда на краю каждой стороны поля; она расставила их хаотично, так, как будто эту партию уже давно играют и никак не закончат. Вне поля остались только две пешки — черная и белая. Черная ладья стаяла на самом краю поля где-то между двумя сторонами противостояния, а напротив нее была лишь пустота во все оставшиеся клетки. Тоже самое было и с белым слоном, только рядом с ним, на соседней клетке, стоял белый конь. Белый король был на своем первоначальном месте, но никакая из фигур не защищала его и не наступала. Черный король стоял на клетке после рокировки, рядом с ним — черный ферзь с белым шариком на вершине фигуры. Руки разглядывал ситуацию на поле фигур, но не понимал ничего из всего, что там происходило. Совершенно ничего. — Эта подсказка для тебя. Здесь и то, что происходит, и что рано или поздно должно произойти. Если хочешь узнать, как все это увидеть, то ты должен помочь мне. Руки едва сдержался, чтобы не фыркнуть. — Спрашиваю еще раз, почему? Волшебница прикоснулась указательным пальцем к черной ладье, стоящей напротив пустых клеток. — Потому что это — ты. — А черный король… — вампир медленно, но все же догадался. — Юу. Придется играть, мальчик, выхода нет, ты уже начал распознавать их. И не закончишь, пока не узнаешь, кто остальные. В этом суть этих фигур.

***

Сумрак держал его сотнями призрачных рук и нитей. Но с каждым глотком Силы, забираемой у Иного, он никак не мог насытиться, залечить образованные дыры. Каждая капля высасывала из Высшего ощущение времени. Могло пройти и более двух дней, а может быть — прошел всего лишь час, он не мог понять. Все болело, все разрывалось, он пытался выбраться, но Сумрак впивался все сильнее, цепляя крюки. Иной сопротивлялся и кричал, кричал так, как мог, всеми способами, боролся. Утопал, теряя разум. Сумрак терзал его, совершенно не жалея. И Иной переставал надеяться на то, что кто-то ему поможет. Никто не найдет его здесь, никто не сможет противостоять Сумраку. Потому что, раз он смог поймать его в ловушку, то и любой другой сможет попасться. И вряд ли выживет в другом случае. «Ты готов пожертвовать всем ради победы над этим Темным?» — как будто прямо над ухом, Рейта в его голове заговорил. — «Ты готов уничтожить город, страну? Уничтожить всех нас?» Чародей всегда был для него как его собственная совесть, он вразумлял его время от времени. Насколько действенно это было — всегда останется вопросом, но Высший никогда не забудет ни одного его слова. Никогда. «Я готов к этому». Он готов и всегда был. Иной закричал еще раз, настолько громко, насколько мог, и настолько страшно, что любой бы принял его за дикого зверя. Дикого зверя, на грани смерти, вопящего в агонии. И вдруг прозрачные крюки уползли обратно в страхе, они, как подпаленные конечности, прятались обратно. Белая рубашка загорелась синим огнем и прожгла насквозь еще несколько рук, как будто они были тонким полотном льна. Они сгорели мгновенно, Сумрак завибрировал и снова завертелся. Ладони и кисти Иного покрылись сажей, меняя форму и длину костей. Одна царапина черного когтя заставила Сумрак завизжать. Он весь сжался, оставив после себя лишь следы порванной белой одежды. Обрывки сгорели, не успев поддаться притяжению. В глазах Иного горел рыжий огонь, а волосы, вспыхнув огнем, за секунду выгорели, опустившись на плечи темными прядями. В воздухе витал запах сгоревших волос и сгоревшей пластмассы вперемешку с чем-то спертым и непознаваемым. Высший встряхнул головой, но ни один волос не упал с его головы. Светлый провел рукой сверху вниз, разрезая пальцем ощущение реальности. Серость Сумрака расступилась, боясь опасного света, исходящего от одного единственного кончика ногтя Иного. Тот вступил в разрез, оставляя после себя прожегшие сущность следы; наконец он смог перемещаться по слоям и вряд ли его еще раз смогут поймать. Это существо не посмеет. Уруха решил начать жестокую игру. И сжечь все, что попытается напасть на него.

***

Ширу на секунду замерла, а потом взяла белого короля и придвинула его на несколько клеток вперед, в середину. Руки внимательно проследил за ее движениями. Волшебница, как будто не замечая постороннего присутствия, тихо сказала: — А вот и он, Сжигающий на ветру.