Inquisition

Перезвон медных трубочек под потолком начинал изрядно надоедать. Руки то и дело поднимал голову, чтобы понять, откуда идет звук, но, казалось, что звенит везде, а глаза вампира просто не могут найти источник. Он просто исчез в полутьме, поглотился чем-то за гранью. А шахматные фигуры все стояли на доске, Руки был не в силах их смахнуть. В самый последний момент что-то блокировало движение внутри него самого. Ни одна фигура не дрогнула за все три часа, что он сидел над ними. Черный король — Юу. Юу — это Аой. Он — символ значимости? Ферзь — самая сильная фигура на доске, но это не король. Если подумать логически и сопоставлять всю символичность происходящего, то Аой — фигура, которая может двигаться только на одну клетку — одна из самых слабых именных фигур, и — есть кто-то сильнее его. Кто-то — этот самый ферзь. Но кто? Кто эта фигура в черном с белым навершием? Темный со Светлыми мыслями? Она это имеет ввиду? Ширу наблюдала со стороны, как меняется лицо вампира. Да, все началось; он думает, предполагает, пытается анализировать. Он попал в эту загадку и не выберется из нее, пока не решит полностью. Как раз то, что было ей нужно. Ей важен этот набор шахмат. Но в чем их суть? Это же просто фигуры из дерева, покрытые лаком, старые, да. Но не несущие никакой Силы, Инквизитор это чувствовал. Ни капли. Белый слон стоял на клетке В2, за ним — на В1 — белый конь. Словно застывшие на своих клетках, один на черной — другой на желтой. И вокруг — никого. Вампир долго сверлил их глазами. Очень долго пытался понять, что за Иные спрятаны в образах этих фигур, но никак не мог сообразить. Либо он не знал их достаточно хорошо, чтобы провести параллель, либо был слишком плох в шахматах. Ведь кто будет учить Низшего чему-либо? Ширу закинула ноги на стол и достала из тени на столе скрывавшуюся там пачку сигарет. Которые курит Аой в последнее время, Руки это заметил, на секунду взглянув в ее сторону. Его глаза до сих пор горели красным в практически полной темноте кабинета. Вампир ощущал совершенно другую ауру этого места. Он в этом же кабинете, но одновременно — нет. Девушка зажгла сигарету и, выдохнув дым, изменившимся взглядом посмотрела на обруч с лентами под потолком. Вампир пытался усмотреть, что же скрывает этот взгляд, но не смог, он продолжил делать вид, что решает головоломку, скрытую в шахматах. А Ширу затянулась еще раз. Совсем скоро дым наполнил помещение; но Руки не видел его, не ощущал вони табака. Все для него было как ненастоящее. И эта поза Ширу. Она казалась настолько расслабленной и естественной для вампира, что просто нельзя было поверить в происходящее. Она застыла в своих мыслях. Инквизитор снова перевел свое внимание на шахматную доску. Две черные ладьи стояли зеркально друг другу: на А7 и Н7. Как будто не торопились и не торопили других. Вампир заметил одну странность — на поле не было пешек, ни белых, ни черных. Никаких. Они не играют никакой роли? Руки думал. Усердно думал, что происходит на шахматной доске. Все дальние ряды обоих цветов стоят на поле, но первого — нет нигде. Ни одной фигуры. Ни на доске, ни вне ее. Их просто не существует. Игра ведется на каком-то другом уровне. На ином уровне? Вампир попытался посмотреть сквозь Сумрак. Он успел заметить только четыре пешки на доске, прежде чем боль пронзила глаза. Он инстинктивно прижал ладони и зашипел. Боль прошибла как раскаленным ножом, до самого мозга. И отдавала в мелкие нервные окончания. Потом в голове зазвенело. — А, черт тебя дери… Ругательство, произнесенное вампиром и разнесшееся в тишине, вернуло девушку обратно из собственного мира. Зажженная сигарета чуть не подпалила ей пальцы. Она успела встать на ноги, и лишь потом поняла, что случилось. Такое же случилось и с ней, но в тот раз заклинание ударило не только ей в глаза. Оно пронзило ее полностью. Вампир пытался проморгаться. Плыли разноцветные круги, а когда он посмотрел на свет лампы, боль снова пронзила глаза. Откинув очки с головы куда подальше, Инквизитор прижимал руки к глазам, пытался вжать их, чтобы остановить пульсацию. Остановить эту дикую боль. Потом он почувствовал, как его правой руки коснулись. Прохлада распространилась по предплечью, а потом исчезла. Холод окружил его со всех сторон. — Не открывай глаза. Это был голос Ширу. И он прозвучал где-то над ухом, точно не ясно где. Отовсюду. Как будто она сама была везде. Руки подчинился. Острая боль уходила, медленней исчезали ее остатки. И в то же мгновение, что боль пропала, к нему хлынули воспоминания. Не его, чужие. Самые разные, немного счастливые, но в основном просто воспоминания. Множество разных жизней, картин и сценариев. В какой-то момент он почувствовал горечь. Но увидеть и понять он смог только одни из всего вырвавшегося на него потока. Он смотрел воспоминания Аоя.

***

Темный до сих пор не верил, что смог вернуться из больницы, избавился от нее. От ее гнетущего нескончаемого и неисчисляемого ничем времени. Застывшей в один момент реальности. Его встретил его давний друг, он был рад появлению Темного. Настолько, что казался обычным человеком. Совершенно не Темным Дозорным. Все вернулось, как было до этого. Но Темный вдруг задумался: «А как было раньше? Что было до больницы?». Он совершенно ничего не помнил. Как будто и не жил до попадания в палату с выжженными пятнами под ультрафиолетовой лампой. — Хей, Нами, чего такой кислый? — не унимая своей веселости, плещущейся через край Дозорный доставал его этим вопросом каждый день. Каждый. День. — Ничего особенно. — Вот как… Дозорный подсел к нему рядом, заставив подвинутся на стуле так, чтобы каждому досталось по половине сидения. Сидеть так было отнюдь не просто. — Тогда собирайся, мужик, — Темный потянулся и выключил компьютер одной только кнопкой на системном блоке. Вся собранная за два часа и несохраненная информация канула в неизвестность. — У нас вызов. Нами тупо пялился в монитор, пытаясь пережить тот факт, что его силы и время были потрачены зря одним лишь нажатием на кнопку. Раньше он бы заехал этому парню в лицо со всей силы, но сейчас ему просто не хотелось ничего. Даже двигаться теперь стало как-то неинтересно. — Отставить сопли, — скомандовал Дозорный, хотя соплей совершенно не предвиделось. Какой же он доставучий… — И быстро поднял полужопие со стула и собрался! Второе уже вне комфортной точки. Нами глубоко вздохнул. — Куда на этот раз Аой нас посылает? Его друг поднялся и почесал руку в области запястья: от браслетов на руке начиналось раздражение. — С чего ты взял, что это Аой? Масато согнал нас по просьбе Асаши. — Асаши? — Нами не понимал, в чем дело, да и имя это ему было незнакомо. Дозорный наклонился, внимательно рассматривая лицо Темного, уже смирившегося с компьютерной пропажей. — Асаши Сайги. Зачистка. Ты там всех друзей позабывал в своей больничке, я не понял? Или тебе так сильно по башке дали? — В смысле? — Черепушку тебе залатали, да мозги, походу, вытекли. Какого черта ты тупишь так? — Дозорный был на гране злой истерики. — Говорил я Масато, что не надо тебя так рано возвращать, но нет, это ж Нами, это ж наш крепыш. Темный теперь совершенно не понимал, что тот говорит, что происходит. При чем тут череп и мозги? При чем тут Масато? Кто такой этот Масато? — Да объясни ты мне, что за чушь ты городишь?! Теперь и Нами вышел из себя. И уж сейчас на этих двоих поглядывал весь компьютерный отдел. Всем сначала было плевать, но когда шум начал нарастать, секундные метания глаз происходили все чаще и их становилось больше. Дозорный заткнулся и, оглянувшись по сторонам, схватил Нами за руку и повел на выход. Наверное, сообразил, что на них смотрят люди и выяснять какие бы то ни было отношения лучше там, где народу намного меньше. Остановились они уже недалеко от Архива, в той зоне, где всегда все мертво. Никто не забредал в эту часть штаба, говорят, уже сотню лет. Так что здесь можно будет, в принципе, поговорить. Да и было недалеко. Нами вырвал свою руку из хватки Дозорного, чувствуя, что тот скоро пережмет ему артерии. Темные долго смотрели друг на друга, прежде чем разговор начался. Нами хотел, чтобы этого разговора не было, чувствовал что-то не то в предстоящем. Дозорный сложил руки на груди. — Если у тебя действительно проблемы с памятью, то напоминаю, Кавашима Масато — на данный момент ставший Приближенным Аоя. Асаши Сайги — патологоанатом, Отряд Зачистки. Я — Накадаи Хаши, Темный Иной, чародей четвертой ступени. Ты — Науро Микано, известный как Нами. Все мы — в бывшем банда «Темные волки». Группа «полевого» назначения. Нами состроил лицо, как будто припоминал состав «Волков» и лица всех остальных. Хаши продолжил: — Два месяца назад ты угодил в больницу с проломленной головой. Аккурат перед Последней битвой в Хаппо-эн. Повезло сукиному сыну. Из всех «Волков» в живых остались только мы пятеро. Остальные двенадцать подохли. Дозорный ткнул Науро пальцем в грудь, в его глазах была неприкрытая злость, адресованная Нами. — И хрен поймешь, как ты выжил, болван. Как ты, любопытный мрачный хер, который во все лезет, не попал под раздачу. Не получил какого-либо увечья. Как ты вообще, блядь, угодил в больничку, если все время шатался по городу в Сумраке?! Науро молчал. Не потому, что хотел позлить Накадаи, а просто потому, что не помнил ничего из сказанного. Совершенно пустая память и пустые для него слова, ничего не рождающие в голове. Абсолютный вакуум. Он не мог вспомнить, что с ним произошло. — В Сумраке?.. Я давно не ходил по Сумраку. Хаши ошарашило, как будто током ударило: Науро просто не выходит с первого-второго слоя; он как будто жил там всегда и не мог выходить надолго. Если Нами долго не бывает в Сумраке, значит мир перевернулся. Дозорный практически не шевелился, потеряв ощущение реальности. — С тобой точно все в порядке? Нами и сам задумался над своим состоянием. Врать или сказать, как есть? — Нет, не все. Я не помню совершенно ничего. Накадаи нахмурил брови. Нужно все-таки обращаться за помощью. — Идем к Масато, он скажет, что нужно сделать.

***

Смотреть в сущность вещей оказалось сложно. Уруха долго этому не практиковался и практически потерял навык. Обычная сережка долго не хотела открываться. Светлый уже начинал выходить из себя, когда она все-таки поддалась. Крупица энергии, оставшаяся в ней разорвала оболочку, перестроив видение себя. И хрупкая нить повела зрение Светлого глубоко в Сумрак. Уруха сосредоточился, чтобы не сбиться с узкого пути. Нить петляла и практически исчезала с одного слоя Сумрака, но Высший следовал за ней и дальше, на другой. Все глубже и глубже. И вдруг Уруха остановился и распахнул глаза. Исчез и зрачок, его глаза были полностью белые. Он без посторонней помощи и сосредоточения видел все. Ему не нужно было ничего больше делать, Светлый наконец достиг состояния прозрения, слился с той первозданной силой снова. Глаза заболели с непривычки. А потом Уруха ухмыльнулся, его взгляд был устремлен куда-то перед ним, но теперь уж разобрать, на что он смотрит, было совершенно невозможно. Любой, кто зашел бы сейчас к нему, просто умер бы от страха, увидев Высшего. Уруха лишь изредка двигал головой и покрасневшими в уголках глаз глазными яблоками, осматриваясь. Он видел разноцветный мир, практически не отличающийся от того, в котором он находился. Тонкая золотая нить, как луч фонарика, тянулась сквозь невидимую, но вязкую субстанцию, которая задерживала Светлого на месте и не давала ему видеть ничего лишнего из того, что Уруха определенно усмотрел бы. Почему-то ему вспомнилось, как он подобным образом всматривался в небо через Сумрак. Холодное серое небо, ощущаемое взглядом и более настоящее, чем насыщенно голубое, ясно глядящее на живых существ под ним уже практически месяц после обильных дождей. Ничего не предвещало проблем, но Светлый волновался за проходящие переговоры. США и так начинали теснить Японские войска в океане; если они пойдут на Японию всерьез, появятся проблемы. Какие проблемы, Уруха предполагал, знал наверняка, но он не учел одного: у американцев была атомная бомба. Взрыв чуть не выжег Светлому глаза, не смотря на то, что он успел прыгнуть на пятый Слой. Рыжеволосый свалился на землю, едва сдерживая собственные болезненные крики. Его как будто поджаривали со всех сторон одним махом. Ударная волна, пронесшаяся чуть позже, выбросила его обратно и свалила в канаву, прокопанную впившейся в землю металлической крышей. Его едва не накрыло стеной, но Уруха успел свалиться обратно в Сумрак, где стена до него не достала. Светлый, едва избежав столкновения, вылез в реальный мир обратно: у него просто не было сил находиться в Сумраке, это взрыв и автоматически поставленный щит практически подчистую смели его. Высший дерганными движениями открыл веки, которые отказывались подниматься. И его взгляд сразу застлал дым, потом он ощутил резкое дуновение ветра, поднявшего в воздух песок. Вокруг не было ничего. Совершенно голая земля, которая мгновение назад была частью города. Уруха попытался поднять на ноги, но потом снова рухнул на еще дымящуюся землю. Только сейчас он понял, что не в состоянии ходить, а от него самого несет горелой плотью. Потом он ощутил, на лице было что-то, что мешало ему, а потом, наклонив голову, он понял — половина его лица просто в крови, левый глаза видел нечетко и медленно заплывал. Лишь через несколько минут нахождения в неподвижности Светлый наконец ощутил весь спектр болезненных ощущений. Его просто подорвали. Самой мощной штукой, что он видел в своей жизни. На несколько минут Уруха потерял сознание. А когда снова очнулся, собрался с силами и провесил портал, точнее попробовал его провесить, прямо во временную императорскую резиденцию. Светлый мог поспорить, что Главнокомандующему еще не доложили о взрыве: от Нагасаки до Токио вряд ли дошел этот толчок. Но его выбросило в ближайшем лагере. Там, где его смог увидеть Аой. Взгляд Высшего неожиданно зацепился за человека, но Уруха не дрогнул ни единым мускулом: он просчитал, что кто-то появится, чтобы преградить ему путь. Значит, он идет правильно. — Дальше тебе проход закрыт, — сказал человек. Уруха получше всмотрелся в него, Светлому казалось, что внешность у этого странно возникшего типа какая-то неопределенная, расплывчатая, даже фигура и телосложение — все непостоянно и нечетко, но при этом абсолютная середина всех пропорций тела. Лишь потом тот обрел действительно четкую внешность: рост чуть выше среднего, волосы с проседью, но держится статно, знает, что имеет определенную Силу и сколько Ее в нем; глаза — непонятные, вроде бы и европейский разрез глаз, но в то же время и азиатский. Что-то в Светлом шевельнулось, явно удивившись. Он так и видит Тигра? — Для начала ответь, чью внешность я вижу перед собой, — приказал Уруха. Тигр долго проводил взглядом Высшего с ног до головы и обратно. Уруха выглядел явно моложе того человека, образ которого использовало Существо из Сумрака, хотя их возраст был примерно одинаковый. Интересно, где сейчас находится оригинал? До сих пор носится на коне в Тибете? Тигр усмехнулся, лицо исказилось множеством мимических морщин. — Того, кто по твоему мнению, имеет бо́льшую силу и авторитет, чем у тебя самого. Я выгляжу так, как любой захочет меня видеть — тем, кого он уважает и боится, — уклончиво ответил Тигр, но Уруха знал, это существо наслаждается своим обликом и его воздействием на Высшего. Встреча Высших Светлых очень важное мероприятие, грех на такое не попасть. Уруха сделал шаг вперед. — Я сказал, дальше — закрыто, — рассердился Тигр. — А меня не волнует, — ответил Светлый и со всего размаха выбросил вперед волну сжатой Силы. Тигр отступил на несколько шагов, застигнутый волной, но потом остановился, спокойно поправил серый пиджак устаревшего фасона и орнамента. Он выглядел как какой-нибудь представительный директор 60-х годов СССР. Потому Уруха чувствовал себя немного неудобно: как будто попал в недалекое прошлое. Он тоже когда-то носил похожий пиджак. От этих воспоминаний он даже содрогнулся. Уруха всегда был фэшн-катастрофой, когда было силой навязано влияние Штатов и в моду вошло поголовно носить костюмы. И поклялся себе больше не носить пиджаки, особенно твидовые. А разноцветные галстуки… Господи, какой ужас. — Силен. — Тигр попытался скрыть откашливание после резкого удара, выбившего воздух из легких; Уруха практически попал под дых. — Но на моей стороне Сумрак. А он не хочет, чтобы ты ввязывался в сугубо личные дела. Уруха искривил губы в по-лисьи хитрой усмешке. — Я Иной, дело Сумрака — и мое дело тоже. Я едва не сжег Его, Тигр. С тобой это пройдет намного проще. Тигр усмехнулся в ответ. Уруха видел страшное лицо Гесера перед собой. — Даже самый сильный из Высших ничего не сможет сделать со мной, Уруха, — голос Тигра был совершенно спокойный и ровный. — Это совершенно другой уровень. — Прям-таки другой уровень? — прозвучала насмешка. Оба несостоявшихся противника обернулись на женский голос. Словно бы из пустоты перед ними появилась беловолосая девушка, держа руки в карманах черного распахнутого пальто, которое, видно, было ей на размер велико. — Вот ты где! — победно выкрикнул Тигр, разглядев в мало узнаваемой фигуре Сакка Ширу. Спокойное и бесчувственное лицо Ширу на секунду дрогнуло в спазме, охватившем левую сторону лица, а потом она подняла руку, закрываясь от внезапно полетевшей в нее пули. Уруха едва заметил, как Тигр выхватил свой пистолет и нажал на спусковой крючок, он осознал, что происходит, только когда по ушам ударил звук хлопка. Пуля зависла в воздухе, в пяти сантиметрах от женской ладони, а потом расщепилась в пыль, которая и сама затем исчезла. Тигр сверкнул желтыми глазами в неприкрытой злобе. А потом выстрелил еще раз. Уруха отшатнулся назад, подальше от оглушающих выстрелов. Почему-то именно здесь они звучали настолько громко, что разрывали барабанные перепонки. Оба создания Сумрака про Светлого забыли, переключив свое внимание исключительно друг на друга. Плавные движения ее руки без особых проблем останавливали пули на лету, замораживая их воздухе. Раскаленный при выстреле свинец покрывался тонкой корочкой льда. Уруха зажимал уши руками и наблюдал за происходящим. Высший не мог понять, почему простые свинцовые пули должны ей навредить: он успел просмотреть ее ауру, и окончательно отмел сомнения — перед ним нет ни одного человека. — Подкачалась, а?! — истошно завопил Тигр, скинув с рыжей головы шляпу. Недавний шрам все еще пульсировал болью, хотя должен был давным-давно зажить. Ширу как будто бы не видела, как у Тигра перед ней начинает просто съезжать крыша. — Посмотрим, как ты на этот раз увернешься от меня! И никакой Светлый тебе не поможет! — А мне Свет и не помогает, — бесцветным голосом ответила Ширу; ни единого оттенка чувств. — И никогда не помогал. Я всегда беру без спроса. Или ты забыл? Едва следующая пуля приблизилась к ней, черный сгусток, последовав движению женской руки, проглотил свинец. Тигр выстрелил еще раз. Тонкая на вид субстанция колыхнулась, как смесь желе, когда в нее влетела еще одна пуля, но сквозь нее та не вылетела. Тигра это просто выбесило, он пошел в разнос. Пули из двух пистолетов не кончались. Хлопок за хлопком. Уруха уже устал содрогаться от звуков выстрела, но не мог ничего поделать. Темный сгусток, как будто живой, продолжал ловить свинец и сжирать, растворяя его в неведомых частях своего «тела». «Приятно видеть вас снова, Уруха-сама», — прозвучал голос Ширу в голове Светлого, наполовину перекрыв звуки выстрелов. Высший обомлел: он наконец вспомнил ее, вспомнил этот голос. Может, ее голос и изменился со временем, но телепатический остался таким же. Ее внешность кардинально поменялась, он и не подумал сравнить. Какой болван… «Майю?..» — решил убедиться Уруха. «Да, Уруха-сама. Приятно удивлены, что я жива?» Светлый как будто бы осел на землю, но он не сдвинулся с места. Лишь потом он заметил кольцо с черным камнем на указательном пальце правой руки. Старые версии и догадки спустя практически сотню лет подтвердились. — Не отвлекайся! — крикнул ей Тигр. А потом появился за спиной Ширу, практически застав ее врасплох. Ей пришлось достать из кармана и вторую руку. Второй черный сгусток отразил внезапное нападение, Тигр снова начал крутиться вокруг, как уж на сковороде. Ему, кажется, это до безумия нравилось. И Уруха заметил кольцо с белым камнем на среднем пальце левой руки. Кольцо, что он отправил своему информатору. Черт. Какая гигантская ошибка. — Сакка Ширу? — случайно вслух, но лишь шепотом произнес Уруха, думая, что говорит про себя. Он был удивлен еще больше. За все время их контакта никто ее так не назвал; информатор, к которому Уруха обращался более полугода назад, никогда не показывал своего лица и не выдавал ему своего голоса. «Какой же я болван… Свет и Тьма! Это полный крах!» Она сливала в обе стороны всё! Абсолютно всё, до чего могла добраться! А могла она найти что угодно. Уруха долго ее знал и многое ей доверял. Подозрения за сегодняшний день оправдались, с его глаз слетели матовые очки, закрывавшие ему глаза на положение дел. Всё было только ее схемой! Он был лишь игрушкой! Его одурачили, и не раз! Какой идиотизм! Как можно было быть таким слепым? Уруха, Уруха! Твой гениальный мозг, разрабатывающий по несколько тысяч стратегий, — ничто против женщины, что стоит перед тобой. И ты это знал. Всегда чувствовал. Потому что в тебе чего-то не хватает. Она успела залезть в голову к Высшему и ощущала все его мысли. Все идет как раз по ее плану. Тигр отлетел в сторону, не успев увернуться от достаточно сильной атаки Ширу, выронил пистолеты и, прокатившись по земле, остановился. И не двигался. Уруха бессильно наблюдал, как Тигр, кажется, не дышит, и ощущал, как из него, Высшего Светлого, выкачивают Силу. — Вы ведь не боитесь меня, правда? — она слегка ухмыльнулась левым уголком рта. — Господин Сжигающий на ветру никого никогда не боялся. — Я и не боюсь, — соврал Уруха. — Прежде чем… — он запнулся, страшась договаривать. — Ответь сначала, как давно ты обратилась к Тьме? Ширу понимала, о какой «Тьме» подразумевает Светлый. И не слишком уж спешила отвечать; повернулась, чтобы убедиться, что Тигр до сих пор не двигается. — Как только эта «Тьма» сама прикоснулась ко мне. Светлому стоило больших усилий унять нервно задергавшуюся грудную клетку и сохранить нейтральное выражение лица. — Вот так? — но голос его дрогнул от обиды. — Мы никогда не были связаны с Вами. Вы только спасли мою жизнь, Уруха-сама, не больше. — Я надеялся использовать твою Силу во благо, Майю. — Вы горите изнутри, Высший, — сказал она, отступая на шаг назад, как будто бы возвращаясь в небытие, из которого пришла. — И Вы знаете об этом.