Inquisition

Прошло около шести лет. Рейта откровенно устал от своего «первостепенного» задания. Раз за разом Руки исчезал, только блондин находил какие-либо следы. С вечной ролью ищейки и преследователя Светлый научился чувствовать запахи на уровне чуть выше человеческого — это единственное подобие плюса. В остальном же это было похоже на затянувшийся кошмар. Пока Рейта все же не нашел его. Это был февраль и пропавший мальчик, потенциальный Иной. О происшествии Рейта узнал от другого Светлого, которому и поручили поиски. Чародей практически незаметно присоединился к операции, если под «незаметно» иметь ввиду только прошение у Урухи и полное молчание на вопросы других насчет того, куда Рейта собрался. Блондин сидел на пассажирском сиденье служебного транспорта и пытался простыми вопросами выведать побольше, а Дозорный с удовольствием рассказывал все, что Рейте было нужно. Скорее всего мальчик попал под действие Зова, об этом сообщил патрулирующий Светлый, тогда сразу же были взысканы жребии, вроде бы, все должно было быть законно. А пока происходила проверка, патрульный решил проверить, кто идет на Зов вампира. И ему удалось увидеть жертву только на две секунды. Дозорный не растерялся и проверил ауру через Сумрак и сделал слепок. Парню было одиннадцать лет. Через некоторое время связь с патрульным прервалась, поэтому Уруха был не против того, чтобы Рейта поехал в качестве подмоги. Уруха в принципе теперь не возражал ни о чем что касалось неприятностей, в которые влезал чародей. Это должно было насторожить блондина, но он не обращал на это внимания: ему было не до наблюдений за начальством. Прибыв на место, чародей вылетел из машины, едва та начала останавливаться, и на уровне инстинктов последовал в нужную сторону, ровно по следам Дозорного. Светлый, который и был ведущим в полевом задании, заметив, что Рейта удаляется слишком быстро, не придумал ничего лучше, чем затащить машину в Сумрак и там оставить. Блондин уверенно шел по подворотням. В отдалении шумели строительные краны и рабочие, устанавливающие несущие сваи, только чародей их слышал и то с большим усилием. Вампиру эти звуки были без надобности. На развилке из трех выходов Светлый остановился: было непонятно, куда дальше. Крови чародей не напивался, потому услышать Зов ему не удавалось. Надо было искать патрульного, но только так? Наконец его догнал Дозорный. — Слепок ауры? — спросил Рейта, пытаясь рассмотреть хоть какую-то зацепку. — Вампира? — удивился Светлый, прекрасная помня, что проинструктировал чародея обо всем, что у них есть и чего нет. — Патрульного. — У меня нет, — ответил Светлый маг. Чародей едва удержал себя на месте. — Но есть след заклинания. Не полный фрагмент, мне случайно удалось его скопировать. Это было хоть что-то. — Пойдет. Передавай. Секунда мысленного контакта, и крохотный обрывок был доступен блондину. Это было сложно, но Рейта все-таки попробовал: построить от второстепенного изначальный характер заклинания, а потом и ауру колдовавшего. Это невозможно, просто нереально. По чудовищно мелким частицам собирать и выводить их на нечто более точное и основательное — ни один Иной такого не мог сделать. В обратную сторону — да. Чародей махнул в случайную сторону — получилось направо — и послал туда своего вынужденного напарника. А сам пошел вперед, наполовину в своих мыслях. Он как будто совершенно забыл об осторожности и о том, зачем он здесь; чародей выглядел так, как будто не воспринимал внешний мир. Но тем и был опасен, что только выглядел так. Вокруг была мертвая тишина. Выгоревшие и стихшие звуки. Почти как Сумрак. И в этом полусумраке чародей увидел — тонкую нить из едва заметных следов обуви. Их потерявшийся патрульный. Блондин настолько удивился, что едва не потерял концентрацию. Только задним числом он понял одну вещь: ему каким-то образом удалось заглянуть в место, что находится между слоями Сумрака — между первым и седьмым — и по отголоску заклинания найти нужное. Он почти побежал по этому следу, игнорируя внезапное заложение в ушах и странные предметы, пролетающие у него перед глазами: его внимание привлекала только нить следа, остальное не имело никакого значения. И какого было удивление чародея, когда он увидел в нескольких метрах от себя невысокую фигуру, обнимавшую парня за плечи. Как только вампир заметил блондина, то развернулся и прыгнул. Уже в самом прыжке он превратился в бесформенный комок и сжался до размеров летучей мыши. Блондин сразу же подбежал к свалившемуся на колени мальчику, нигде не видя другого Светлого, и взял его на руки. Укусов на шее не было, и чародей попытался вздохнуть спокойно, но у него не получилось. Его взгляд зацепился за Темную ауру неподалеку, а затем — и Светлая, чародей понял, что именно там нужный ему Дозорный и вампир. Перед глазами мелькало лицо внезапно скрывшегося вампира. Бледное, осунувшееся, с красными глазами, обрамленное кудрявыми волосами. И пустая дыра в правой мочке. Когда он видел его в прошлый раз, там была серьга. Руки. Теперь его Темная аура была устойчивая и сильная.

***

Самураи выстроились на главной площади Эдо ровными рядами. Их всех срочно мобилизировали с разных концов страны по немыслимо важной причине: императорские войны разбивают их. Токугава, один из соклановцев сёгуна, обращался к войнам с балкона по той простой причине, что не мог охватить взглядом всех, будучи верхом на лошади. Его голос эхом разносился над головами. Все стояли и с благоговейным трепетом внимали, готовые пойти в бой и отдать свою жизнь. Только вот один очень приметный из-за длинных черных волос самурай смотрел не на него, а куда-то вперед, задумавшись о своем. При этом Аой слышал и понимал каждое слово Токугавы, и думал, что многое изменилось в тех пор, как правил Иэясу. Ёсинобу не хватало той решительности своего предка и к тому же, и его предшественник Иэмоти, которому было двадцать лет в прошлому году, тоже качествами, присущими Иэясу, не блистал. Аой думал, что же будет дальше: выигрывать ли эту войну или позволить воцариться императору в своем былом величии? Предпринять ли действия к разгрому императорской армии или же играть роль верного слуги, при этом не препятствуя вторжению врага? Темный спустя практически триста лет снова пришел к тому, что нужно вмешиваться в политику. Как только Токугава закончил свою речь и рявкнул слово-клич, Аой на полнейшем автомате поправил перчатку на руке и, взяв в обе руки шлем, надел его на голову. Сотники вышли вперед, идеально попадая в шаг друг другу, и оседлали подведенных коней. Всех снарядили основательно и настолько быстро, насколько смогли. Темный повел своего коня шагом в третьем ряду за несущим флаг конным. Порядок был идеальным, заученным и врезавшимся в подкорку за столько лет. А сам строй — идеальным, все были как один, точной копией друг друга. Только Аой выделялся из этого строя наличием двух мечей на поясе. И никто не мог ему противоречить в его решении носить оба, а не как все — один. Первый — общеобязательный, такой, как во всей армии сёгуна, а вот второй… Если кто-то внимательно присматривался к нему, то увидел бы на рукояти переплетение, слишком сильно похожее на чешую, а если к эфесу — то почувствовал бы, как на него смотрят два странных камня. Мельком поговаривали, что вынувший, без спроса Широямы, меч из ножен обязательно получит удар в глаза от блеска клинка и укус на руке от внезапно преобразившегося в драконью морду эфеса. И эти ранения просто так не заживают. Аой вел коня, изредка дергая за поводья. В прорезях шлема обычно не удавалось хорошо рассмотреть окружение, но Темному это никак не препятствовало смотреть сквозь шлем, через Сумрак. Брюнет поднял голову и осторожно повернулся в седле, пытаясь увидеть ауру военачальника: возможно, удастся попасть в его мысли и сделать выбор. Но за стенами его было практически не видно, тем более для проникновения в мысли он был еще более труднодоступен. Темный нахмурился и снова повернулся вперед. В прорезях шлема виднелись только конные впереди и часть развевающегося знамения. Аой предчувствовал что-то мощное, но не просматривал линии вероятностей. Он просто решил для себя, что будет использовать это только в крайних случаях, но считал ли он происходящее в 1867 году крайним случаем — не понятно.

***

Темный уже понял, что их отправили прямо в ядро происходящей битвы. Противники яростно сражались не на жизнь, а на смерть весь день, пока не заходило солнце. В темное время они отдыхали, устроившись в лагерях и за заставами: ели, пили, пытались спать. Но так или иначе находили те, кто пытался проникать во вражеские лагеря, пока командующие пытались выстроить тактику на дальнейший день. Подкрепление из Эдо пришло в самый разгар дня. Конные ворвались в настоящую мясорубку пехоты. Кони топтали и своих и чужих, мечи рубили сразу головы. Летели окровавленные доспехи. Земля теперь наливалась кровью быстрее. Аой старался не высовываться вперед, так как прекрасно видел затаившихся лучников сёгуна — волноваться не о чем, а пехоту снесут остальные. Вдруг, Темный никак этого не ожидал, пехотинцу удалось подкосить его лошадь на ходу, и Аой вылетел из седла, тяжело рухнув на землю. Едва он поднялся, прямо ему в грудь устремилось лезвие меча. Темный легко увернулся, несмотря на достаточно неудобный для быстрых маневров доспех, и, понимая, что вытащить меч из ножей он не успеет, протянул вперед левую ладонь, и мечника снесло ударом невидимой волны Силы. Темный стянул с головы шлем и отбросил его подальше. Кожа над бровью горела: маска при ударе деформировалась — на глаз полилась тонкая струя крови. Но стереть ее Аой не успевал: его затянуло в сумасшедший водоворот борьбы и звона стали. Только заметив на его нагрудном доспехе камон Токугава, императорские войны нападали на него небольшими группами, потому что понимали, этот человек один из главных. А убив главного, они лишат простых воинов каких-либо согласованных действий. Вынув Дракона из ножен, Аой закрутился, мощным вихрем отражая нападение с нескольких сторон. Быстрым шагом с разворотом, он зашел за спину одному, стремительным ударом обрушил меч и прорубил тому несколько позвонков. Темный не слышал, с каким воем один из его противников упал на землю. На этот вой не обращали внимания и союзники поверженного, продолжая нападать. Темный, кажется, вошел во вкус, не просто сражаясь, а танцуя под неровные ритмы звона стали. Прошло не больше часа, когда самураи почувствовали, что сопротивление становится все слабее. А Аой вдруг услышал, как откуда-то с холма перед ним кричат «отступаем!». Широяма сразу же добил ударом в живот своего противника и, опустив лезвие к земле, начал наблюдать за отступлением. Он много раз видел подобные маневры, но сейчас было одно «но». Тот, кто кричал, был одет в белые одежды и испачканные то ли землей, то ли старой кровью легкие доспехи. Он спокойно стоял и смотрел на поле боя, а если точнее — прямо на Аоя. Иные сверлили друг друга взглядами. «Ну наконец и ты выбрался из своих дворцов», — подумал Темный. Светлый вздернул подбородок, опознав эмоциональную составляющую ауры самурая. Рыжие волосы едва касался ледяной ветер. Уруха ни на секунду не спускал изучающего и настороженного взгляда с Аоя: он знал Темного слишком хорошо, чтобы на поле боя сглупить и повернуться к нему спиной. А Юу лишь растянул губы в широкой улыбке, но глаза его не излучали радости, они были полны томящегося предвкушения. Их нынешние положения в стране обуславливают высокую степень сдержанности, а их открытая вражда вызвала бы политические проблемы. Единственный шанс встретиться друг с другом в схватке — это война, начатая не ими или не полностью ими. Аой был готов, Уруха же только ждал. А когда начали подтягиваться оставшиеся, гонимые бегущими противниками, рыжеволосый всколыхнул ткань своего рукава и, развернувшись, ушел. Темный видел, что Светлый поставил экран для людей. Наполовину иллюзорный, а наполовину сигнальный: каждый, кто приближался к экрану, сразу же были обстреляны горящими стрелами. Аой сжал губы. Самураи не могли никак отличить магию от настоящих стрел, и их нервная система сообщала о том, что их подстрелили и подожгли, а потом сразу же умирали на месте. Единственное непревзойденное достоинство Урухи в том, что он отлично умеет управляться в психикой окружающих. Ему не нужно быть грозным или страшным, чтобы заставлять людей и Иных делать то, что он потребует. Это долго, но действенно. Аой же, подвергаясь эмоциональным импульсам, ненавидел медлить. И потому Светлый называл его импровизатором. Как только имперское войско скрылось из поля зрения, Темный отмер, отер меч и сунул обратно в ножны. И осмотрелся. Их осталось не намного больше того, сколько успели спастись со стороны императора. Сбросив левую перчатку на землю, Аой скрылся в Сумраке. Он рассчитывал на то, что его не сразу хватятся в этой неразберихе и подумают, что он отлично дрался и, не желая отпускать врага, пошел на преследование. По крайней мере, он на это надеялся. Холод Сумрака резал иглами голую руку, оказавшуюся в мелких царапинах: наверное, что-то залетело в перчатку, песок или грязь с мелкими камнями. Уже неважно. Темный шел по густому лесу, вслед за Урухой, за его невидимой пока что впереди аурой. Он передвигался так, как делают это гепарды на охоте: быстро, внимательно и бесшумно. Сумеречный лес еще не осознал и не принял того факта, что в реальности на его земле лежат тела, а сама земля пропитана кровью, он был девственно чистым и не тронутым. Аой не мог не насладиться этим, хоть и в серых красках. Даже оба меча за спиной преобразились, как и полагается артефактным вещам.

***

Когда Темный впереди заприметил сильную Светлую ауру, он увеличил темп шагов, но насторожился намного сильнее: Урухе без проблем удастся посмотреть сквозь два слоя Сумрака и запросто его найти, тогда вся эта «прогулка» коту под хвост. Аой держался за стволами деревьев, осторожно — хотя со стороны могло показаться, что небрежно — следя за рыжеволосым. Возможно, Светлый заметил на себе этот пристальный взгляд и обернулся. Аой сразу же бросился на два слоя ниже и угодил одной ногой в болотистую топь. Но он не реагировал на то, что его ногу медленно засасывает: Темный весь напрягся, выжидая, пока Уруха отвернется, сославшись на ложную тревогу своих ощущений. И лишь тогда брюнет принялся вытаскивать ногу из ловушки. А Светлый все продолжал медленно удаляться от поля боя. Темный потратил драгоценные минуты на возню с сапогом, за которые Уруха успел скрыться из его поля зрения. Аой злобно шипел, пока вытягивал ногу из топи, а когда она наконец освободилось (со смачным хлюпаньем), начал скакать по ухабам, лишь бы успеть ухватить Светлого взглядом, пока не случилось чего-нибудь еще. Брюнет шел за ними до самого лагеря. Здесь копошилось много народа, но все равно было видно, что разбили лагерь недавно. Раненых подхватывали и относили в медицинские палатки. Остальные разбредались либо отдохнуть, либо хоть чего-нибудь поесть. Или почистить и заточить оружие. В расползающийся толпе Аой едва успел заметить Уруху, который направился в глубь лагеря, в палатку командующих. Темный вышел из Сумрака и затаился, исследуя структуру лагеря. Пространство они заняли большое, но численность резервов была мала. Темный переместил взгляд дальше. Продовольственный склад, неплохие запасы, это следует учесть. Арсенал обеспечит оружием каждого война, но не каждого человека. Краем глаза брюнет увидел, как в ту палатку зашел еще один человек. Легкие доспехи, хлипкий шлем — гонец. Главным на тот момент для Аоя стало узнать, что его противники намерены делать. Выглянув из-за ствола дерева, он снова наметил себе путь и нырнул в Сумрак. Проблема его способа перемещения была только одна — на первом слое лагеря не было. А поэтому шанс промахнуться, выйдя в реальность, была чрезвычайно велика. Темный ориентировался по горящей ауре Светлого. Прокравшись сквозь высокие и густо разросшиеся деревья, Аой прикинул, посмотрев на Светлого, где примерно следует выпрыгнуть, и уже почти сделал шаг, когда что-то из разряда шестого чувства сказало этого не делать. Слегка повернувшись, брюнет резко взметнул свою тень и вышел наверх. Его сразу обдало запахом дерева и костра. И на секунду задумавшись, он понял, что не делать тот шаг было все же лучше: именно в том месте располагалось полотно палатки, и Темный удачно появился бы из ниоткуда перед всеми собравшимися. Но сейчас он ощущал, как трепыхается полотно, ударяя его по ноге и стволу дерева, за которым Аой и притаился, скрыв свою ауру. До него доносились голоса из палатки. Сквозь прорезь Темный видел двоих военачальников в примерно одинаковом с ним самим облачении, их шлемы лежали на краю складного столика. На этом столике — карта. Уруха стоял над ними, упрятав скрещенные на груди руки в складках рукавов, и выглядел очень недовольным. Но ни слова не произносил, и Аой видел, почему. Светлый на фронте сам по себе, не по приказу императора и не имеет права участвовать в принятии каких бы то ни было решений. Темный усмехнулся, будучи ранее уверенным в обратном. Однако Уруха был придворным и бывалым воином, и так или иначе, если военачальники не последние глупцы, они будут прислушиваться к нему. Аой на какое-то мгновение удивился тому, как они изменились за двести пятьдесят лет, по сути, поменявшись местами. Аой из фудай-даймё превратился в простого полководца с определенным капиталом, лишившись своего места в верхах, а Уруха из ронина снова стал тем, кем был до правления сёгуната. Время решает нас. И, видимо, его, Аоя, время находиться на вершине весов уже истекло, а Урухи — только наступает. Темный решил-таки посмотреть в линии вероятности на сегодня, на завтра, на месяц. И ничего хорошего для своей армии в перспективе не увидел. «Может все-таки пустить все на самотек?» — подумал Темный. Командиры дочитали послание, принесенное гонцом, и сразу же замолки, смотря друг на друга, а Светлый начал улыбаться, с каждой секундой ступора воевод его улыбка растягивалась все шире. А Аой все сильнее напрягался: он знал Уруху слишком хорошо, чтобы спокойно воспринимать его редкие хищные улыбки. — Что Вы предлагаете? — наконец сдался один из двоих командующих. И Светлый выложил свой грандиозный и до мельчайшей детали продуманный план. И в двух словах его можно было охарактеризовать так: Уруха решил пойти с тыла и вырезать всех, заставить сёгуна лично признать поражение и капитулировать. Темный старался даже не дышать, чтобы не пропустить ни слова из того, что говорил рыжеволосый. Даже вояки не могли понять, как можно подобное провернуть, но Светлый с глубоким удовольствием разжевывал им каждую деталь, казалось, не замечая присутствие Аоя. Какое-то время двое военачальника обдумывали, а потом с сомнением переглянулись, один посмотрел на принесенное послание, а второй сдвинул брови. — Хорошо, мы поступим так, как Вы хотите, — наконец произнес он. Темный на секунду задохнулся воздухом: если все пойдет по плану Светлого, то мало того, что армию сёгуна разгромят, любыми способами Уруха подведет оставшихся воинов к сеппуку, брюнет в этом не сомневался. Светлому нужно не просто победить, а сжечь, чтобы быть уверенным, что ни одно враждебное ему существо не взрастет снова, как сорняк. Аой, едва шевеля ногами, чтобы не издать ни звука, перемещался за деревьями, решив как можно быстрее убраться отсюда. Нырять в Сумрак опасно: Уруха сможет сразу же его вычислить, только упадет защитный полог. Он применил все свои навыки скрытности и отошел на достаточное расстояние, сбросил маскировку и не медля ни одного мгновения ушел в Сумрак, для верности сразу не несколько слоев. Светлый повернул голову туда, где несколько минут назад прятался Аой, а потом и туда, откуда от зашел в Сумрак. Ухмылка не изменилась на его лице. Все шло по плану: через несколько минут сюда ворвется еще один военачальник и выставит рыжеволосого, бушуя не хуже вепря и крича, что ни за что не позволяет выполнять ни единого плана Светлого. А Уруха покинет палатку с невероятным спокойствием, потому что свой план наступления — настоящий — он давно поведал императору, и они ему следуют уже не меньше недели. Светлому осталось только встретить Темного там, куда он его заманил. И Уруха уверен, что Аой много кого подставит под заклинания Светлого, сам того не подозревая. Уруха всегда был мастером планирования и манипуляций с долгосрочными перспективами. Ложь ли это? Возможно. Но ведь ложь хороша, когда в ней есть капля правды.

***

Аой нервно сидел на земле. Вокруг сновали люди и шуршали глиняными плошками, сражаясь за свою порцию риса. Сам же Темный не притронулся к положенной ему еде, только сидел, скрестив руки и ноги, и перемалывал в голове все, что слышал от Урухи. А над бровью темнела полоска запекшейся крови, лицо он кое-как промыл, через полчаса можно будет сковырнуть и кровь над бровью — там не останется ни следа. Шлем остался где-то на поле боя, а вот перчатку каким-то образом нашли и вернули ему. Темный прокручивал всю прослушанную стратегию в голове раз за разом, и что-то его останавливало, что-то не сходилось. И эта странность — именно подробность, с какой Уруха излагал свой план. Светлый никогда не раскрывает свои карты с настолько маниакальной точностью и подробностью. А если выдавал, значит, что поведанное — лишь часть много большего. Темный сжался в непонятный большой комок, смотрящий сквозь реальность. Ожидание было похоже на пытку. А принять решение стало намного труднее: что для него важнее — благоприятный исход для всех, который принесет и ему самому победу, но в дальнейшем, или сражаться за себя и свою армию, обрекая на продолжение военных действий, которые, возможно, и принесут ему победу, но вот только потом эта победа завянет в неизменившемся будущем. Но одно Темный решил точно — он пойдет на Уруху. Один или нет — как получится. Его Темные сейчас не в состоянии тягаться со Светлым. Но могут как минимум задержать тех, кого рыжеволосый возьмет с собой. Аой поднял голову и сфокусировал взгляд. Вокруг до сих пор стоял гвалт, на этот раз уже не из-за еды. Послышался лязг мечей. Темный сразу поднялся на ноги и пошел на шум, вливаясь в небольшую толпу. Другие перед ним расступались, а те, которые этого не делали, были настолько увлечены происходящим, что Аой запросто их обходил. Наконец он увидел и понял, почему вдруг звенели мечи. Два самурая сражались, умудряясь наносить удары в тесном пространстве проходов между палатками. Одного из них он узнал: это был молодой вампир из теперь уже небольшого клана, родители обратили его еще в трехлетнем возрасте. И именно вампир и нападал, а защищавшийся отлично отражал удары, хоть и быстро выбивался из сил от быстрых выпадов вампира. Широяма рявнкул: — Нарушаем порядок?! Все присутствующие сразу же замерли. У стоявших к нему ближе всех самураев едва не выпали вещи из рук. Один выронил катану и неуклюже пытался ее поймать. Звон упавшего меча неловко прозвучал в образовавшейся тишине. — Ты, — Аой указал на самурая, — на дозорный патруль. Тот не разу сообразил, куда его направили, а когда понял, сплюнул на землю: патрулирование по периметру лагеря в ночное время суток — самое мерзкое, что можно было придумать. По крайней мере, он так считал. — А ты, — теперь брюнет указал на вампира, — за мной. Арсенал заждался умеющих орудовать тряпкой. Темный отправил свою катану в ножны и, покорно понурив голову, пошел за развернувшимся сотником. Остальные, за неимением зрелища, самостоятельно разбрелись по ничего не значащим делам. Аой зашел в палатку арсенала, оглянул помещение и нашел деревянную стенку с крючками, на которую свалили почти все грязные и поржавевшие мечи. Откинув полотно, за брюнетом вошел и вампир. Тот был ростом пониже Аоя, макушка доставала едва ли до середины лба мага. Никого кроме них двоих в арсенале и вокруг не было, именно поэтому Аой и отправил вампира сюда. Подойдя к стенке, с другой стороны которой стояло ведро с чистящей смесью, а рядом оружейная смазка, Аой протянул тряпку вампиру, вынуждая того подойти ближе и протянуть за ней руку. Брюнет, только рука вампира взяла тряпку, сразу выпустил ее и сжал правой рукой горло вампира и развернул того так, что он уперся спиной в стенку с оружием. Именно с той стороны, где было пусто. — Ты что это выдумал? — прошипел Аой, приблизил лицо к лицу вампира. Низший схватился обеими руками за правую руку брюнета, пытаясь отцепить ее от себя, но это не давало совершенно никакого результата. — Аой-сама, я… — попытался оправдаться вампир, но Широяма знал, что слова этого Темного без помощи извне никогда не донесут сути. Брюнет немного отвел руку на себя, а потом резко выбросил вперед, заставив тело вампира придаться такому же движению. Голова с тихим глухим звуком ударилась о дерево, лопатки чувствовали, как доспех сзади впивается в ткань. Еще немного и порвет ее. — Ближе к делу. — Я защищал Вас, — прошептал вампир, трепыхая одной ногой. От медленного удушения он впадал в панику. — Это не твоя обязанность. — Нет! — резко, но все еще достаточно тихо, вскрикнул вампир. — Обязанность ученика охранять своего учителя. Аой разжал хватку на горле, но, спустив вниз горловину тканевого костюма, впился в шею уже ногтями. Вампир, ощутив боль, на несколько секунд сжал веки и оскалился, у него на мгновение выросли клыки. — Ты не мой ученик, — только и ответил брюнет. Его волосы упали на лицо так, что закрывали половину левого глаза, отчего глаз казался совершенно черным и Темный выглядел еще более свирепым. — Ты всего лишь мой подчиненный. — Но, Аой-сама… — И то, что я тебя трахаю, не дает тебе каких-либо полномочий и квот на защиту меня или моей чести. Выброси нахер эту псевдоромантику. Вампир собирался сказать что-то еще, но передумал. И, немного подумав, кивнул, показывая, что все понял и все сделает. — Прекрасно. Темный отошел и покинул палатку арсенала так, будто бы ничего не происходило.

***

Уруха пешком пересекал холмистое поле, которое несколько лет назад крестьяне начали засеивать, осушив болото. За ним тянулась толпа из сорока человек. И только один Иной. Иностранец, француз. Предместья Эдо. Никто из мирных жителей не подозревал, что сюда, настолько близко подойдут воины. Но сейчас здесь не было ни единой души: Аой предупредил и заставил эвакуировать людей прямо в столицу. Сам же Темный появился из Сумрака, прямо перед толпой, направившейся к тракту на Эдо. Его присутствие стало только предупреждением. Уруха остановил Иного жестом, и вышел вперед, поравнявшись с Темным. — Что ты собираешься делать один? — спросил рыжеволосый. Темный сжал губы. У него на поясе висело два меча, но голова не защищена шлемом. Против обычных людей Аой смог бы выстоять, но не против поддержки в виде двух Светлых, один из которых Уруха. Но попробовать стоило. — Помирать. Или надрать тебе задницу, — ответил брюнет, не обращая внимание на свои длинные волосы, выбивающиеся из-за правого уха. — И мне больше импонирует второе. Губы Светлого дрогнули в иронической улыбке. — Для начала попробуй свою задницу спасти. И Светлый поднял руку. Это стало сигналом, и другой Светлый сразу же запустил в Темного огненный шар. Аой даже не стал напрягаться и поднял руку. Черный сгусток поглотил огонь и медленно закружился у ног. Толпа людей вытащила свои мечи и гурьбой побежала на брюнета. Темный растянул губы в улыбке, его зрачки сузились, рука машинально схватилась за рукоять одного из двух мечей. Аой рубанул двоих горизонтально в районе живота, быстрым размашистым движением вынимая катану из ножен. Доспехи дали трещину, а сами воины потеряли равновесие и на секунду затормозили. Этого Аою хватило, чтобы направленной волной Силы снести им головы. Уруха смотрел и кривился, не вступая в бой. Светлый за ним отпускал сильные заклинания, но с небольшим радиусом действия. Аой вертелся, по большей части уворачиваясь, а не нападая. Того времени, которое ему удавалось заполучить, хватало только на один короткий и редкий удар рукой. Метающийся вокруг него сгусток Тьмы монотонно поглощал заклинания Светлого. Темный уставал. На него нападали с нескольких сторон. Лезвие катаны одновременно отражало или блокировало до трех мечей. Несколько раз Аою едва не отрубило пальцы. Долго, очень долго Темный выкашивал хотя бы одного. Но даже эта долгая и муторная борьба могла остаться в ползу брюнета и Уруху это бесило. Внутри него просто горел пожар, но он не осмеливался вступить в бой. Потому что численное преимущество может свестись к нулю: Светлый может случайно убить тех, кто находится на его стороне, если будет применять Силу. Еще одно упавшее тело вывело рыжеволосого из себя. Аою стало легче, число противников сократилось до тридцати двух. И тут они услышали свист крыльев. Уруха обернулся и взглянул в небо. Но ничего не было. Он опустил тень на глаза. На первом слое Сумрака к ним приближались вампиры. Уруха поднял свою тень и шагнул в нее, и сразу же воздел руки. Вампиров словно скосило, они свалились на землю как камни. Некоторых сразу же выбросило из Сумрака. Только двое из упавших не поднялись. Остальные, не без видимых усилий, вынули мечи и напали на императорских воинов со спины. Теперь атака шла на две стороны. Уруха хлопнул ладонями, направив левую в землю, а правую перпендикулярно вверх. Земля задвигалась, поднялась над упавшими вампирами и обрушилась на них. Нескольким удалось спастись. Но тут Светлый отвлекся: он увидел оборотней. Всего в общей сложности он насчитал пятнадцать Низших, которые пришли на помощь Темному. Нехорошо, но не критично. Рыжеволосый занес руку для броска — в руке сверкало готовое заклинание — и метнул его. Оборотней порезал много раз отзеркаленный Тройной клинок, превратившийся в дождь из лезвий. Одному он попал прямо в грудь, пробив доспех, другому вонзился в глаз, третьему пропорол горло. Остальным нанес увечья, но они остались живы и способны сражаться. Аой наконец смог нормально закончить заклинание: Пресс прижал к земле всех тридцать еще живых или пытающихся выжить. Вампир вынул клыки, прокусившие шею врага сквозь одежду, и отер губы. Тело рухнуло мешком, звякнули доспехи. Темный посмотрел на этого вампира, и его взгляд стал еще мрачнее. Вампир нахмурился в ответ: — Могли бы и спасибо сказать. — Я сам могу себя спасти. Как я уже сто раз тебе говорил. — Я заметил, — буркнул себе под нос Низший. Светлый стоял на коленях, прижатый Прессом, он думал, видит ли происходящее здесь Уруха и как скоро придет помочь. Аой перевел на него свой взгляд, поправил растрепавшиеся волосы, откинув их назад левой рукой, совсем не замечая многочисленные порезы на теле и на лице. А потом его глаза изменились под тенью Сумрака. Светлый не двигался с места. Перемена дислокации может выйти ему боком и его окружат. Сколько бы сильным Иной ни был, против нескольких противников драться всегда сложно. Аой заметил несколько глыб льда, в которых виднелись Темные, пятеро. Еще трое пытались кое-как подобраться к Светлому, но они были на последнем издыхании: не так-то просто сражаться с магом первой ступени. Вампир тоже заглянул в Сумрак и ринулся вперед, увидев, что его друзей вот-вот убьет новый удар Силы. Аой выставил вперед руку, прервав вампира на полушаге. Низший со всей своей ненавистью посмотрел на брюнета, но Аой не видел этого взгляда. И нырнул в Сумрак. Ударом Силы отбросил правую руку Светлого в сторону. Заклинание Урухи пропахало землю, но до оборотней так и добралось. Светлый обернулся и сразу же почувствовал как в шею дует холод испачканного кровью лезвия. Он посмотрел в глаза Аою и сразу же нырнул на слой ниже, вынырнул через мгновение на том же первом слое, но значительно дальше от Темного, вытащив свой меч. Низшие не вмешивались. По беззвучному и бесцветному слою реальности ходил звон стали и сияли вспышки заклинаний. Светлый и Темный сражались как в последний раз. Аой нападал, Уруха уворачивался, но меч раз за разом резал ткань его одежд. Темный же не блистал частотой использования Силы: ему приходилось одновременно удерживать Пресс, пускай в вне Сумрака это длится какие-то секунды. Уруха почувствовал, как по шее что-то течет. Увернувшись от очередного выпада, он приложил руку и понял, что это кровь. Из маленькой ранки, но тем не менее. И она не может остановиться. Светлый отступил подальше. Аой не стал нападать, а только усмехнулся: — Что, выдохся, Светлый? Уруха ничего не ответил, не понимая, что происходит. Кровь все текла и текла, оставляя огромное пятно на ладони и белых одеждах. И Светлый наконец посмотрел на Темного и на его оружие. Длинное прямое лезвие, массивный эфес. С драконом. Светлый покачнулся, а потом непонятно для себя очутился на земле. Он прижимал руку к ране и старался не выпускать меч, хотя и упирался правой рукой в землю, чтобы окончательно не свалиться. Аой подошел поближе. И наклонился. — Нравится? Поднебесная богата на интересные штучки. Но почему-то они достаются только мне. Светлый взбесился. Снова Аой ставит себя выше его, опять смотрит насмехательски и самое ужасное — Уруха ничего не может сделать. Не может сжать меч и молниеносно взметнуть его в воздух, оставив глубокий порез, искалечивающий лицо. Он даже не может встать. Это бешенство настолько затмило его разум, что Светлый зашептал заклинание, а Темный, услышав слова, попятился назад в ужасе. Он хотел опуститься на несколько слоев ниже, избежав удара, но не успел. Уруха дочитал древнее заклинание. Столп света прорезал Сумрак и взметнулся в небо. Его было видно даже людям и оба лагеря, заметив его, сразу же начали снаряжение. Свет сразу же погас, но примерное местоположение уже выяснили. От земли шел пар. Аой из последних остатков сил стоял на ногах. Его как будто выжгли изнутри, он не мог даже натянуть тень на глаза. Их всех выбросило из Сумрака. Темный дрожал, держась за воткнутый в землю меч, а потом упал на колени. Уруха не видя перед собой ничего, рвано выдохнул. Он тоже весь дрожал, уперевшись рукой в землю и пытаясь сохранить хотя бы сидячее положение. Только сейчас он понял, какую глупость совершил, поддавшись чувствам и применив именно это заклинание. Но уже ничего не поделаешь… Светлый свалился на землю одновременно с Аоем. Меч с Эфесом Дракона упал бесшумно. Оба Иных не могли отдышаться и перестать дрожать всем телом, перед глазами маячили разноцветные круги. Уруха безвозвратно испортил свои белые одежды, испачкав их в грязи. Аой же не заморачивался внешним видом, потянул за веревки, которые держали вместе его доспех, а потом отбросил часть доспеха в сторону. Он почувствовал необычайную свободу без него. А в особенности без камона Токугава на груди. Светлый повернул голову, не отнимая руки от шеи, и посмотрел на лежавшие трупы. Столько разрушений и так мало видимых тел. Из последних сил начали вставать те четверо, которые выжили в чудовищном взрыве Силы, выедающей изнутри. Уруха подумал, что, возможно, их уже не вылечишь. А потом снова устремил взгляд в небо. Он и Аой слышали, как сюда скачут конные обеих армий. Их магическая битва не могла остаться незамеченной, единственным успокаивающим фактором была оперативная работа Дневного Дозора, а именно его умение скрывать свою деятельность и деятельность Иных. — Об этом сложат легенды, — меланхолично произнес Уруха, будучи уже не в силах как-то реагировать. — Наврут все, — отмахнулся Аой, наконец полностью выбравшись из доспеха и упав на спину. Пальцы его до сих пор слушались только наполовину. — И верно, наврут… — И хорошо. Правда слишком странная. Особенно если она о нас. — Ты уверен, что она только о нас? — изогнул бровь Светлый, не переставая смотреть в небо. — Нет, и проверять не собираюсь. Уруха вздохнул: — Только могила тебя исправит… — Я бы не был в этом так уверен, — ухмыльнулся Темный. — И ты облажался. — Заткнись.