Inquisition

Блондин глубоко и размеренно дышал, закрыв глаза. У него появилось острое желание выполнить дыхательные упражнения. Маг ему не мешал, смотря на две луны на небе. Кай никак не мог понять, почему эти луны настолько странные. Ему показалось, что что-то похожее он уже видел. Но как и когда? И наконец понял. Харуки Мураками. Тот недавно выпустил свою трилогию 1Q84, а если быть точнее, только два первых тома. Маг как-то прочитал статью-обзор на эти книги, но их самих даже не видел. Кай вдруг подумал, что надо бы просто полистать текст, отвлечься от всего. А потом задал себе еще один вопрос: «А не три года ли назад было это «недавно»?». Он уже начинает терять ориентацию во времени. Казалось, это было свойственно всем Иным в той или иной степени. Единственным желанием мага было только закончить все это. Он устал за этот год так, как не уставал за десять лет в Дозоре. Но нельзя. Нельзя, говорил он себя каждый раз, когда уже не мог поднять свое уставшее тело с пола, собрать расстеленный матрац, затолкнуть его куда-нибудь и снова приниматься за бумажки. Быстро усваивающий информацию мозг от переработки начинал заторможивать. Магу требовалось на минуту больше времени, чтобы составить свой вопрос, адресованный чародею. А некоторые вопросы и задавать было просто лень. Например, зачем Рейте делать дыхательные упражнения? В чем их смысл? Блондин глубоко вдохнул и задержал дыхание. Кай почувствовал, как чародей проникает в его мощную ментальную защиту. А потом появляется в его мыслях, миновав барьер, как будто его и не было. Видимо, вот зачем эти дыхательные упражнения. Чародей увидел все возможные вопросы. Собрал их и расставил в том порядке, в котором собирался на них отвечать. Зачем Рейта это сделал? Ответ очень прост: он видел, что маг имеет множество вопросов, но медлительность, с которой маг задавал их, чародея даже пугала. Поэтому он решил сделать проще. А у Кая даже не было сил препятствовать. Блондин глубоко выдохнул и открыл глаза. — Я постараюсь использовать оставшееся время, чтоб ответить на самые возможные вопросы. А ты, пожалуйста, просто молчи и слушай. Понял? Маг кивнул. Чародей почесал левую ладонь и начал очередной рассказ. Он успел проникнуть в более глубокие мысли Кая, и маг это проникновение не заметил. Чародей получил одно из самых странных знаний о Руки. Даже блондин о таком помыслить не мог.

***

— Что?.. — чародей не верил своим ушам. — Ты хочешь, чтобы я… Совсем рехнулся? Высший Светлый был спокоен и слишком серьезен. Это не было шуткой, даже неудачной. Он действительно намерен это сделать. И ни за что не отступится. Если решил, значит — до конца, до победы, и до полного проигрыша. Рейта издал нервный смешок, понимая, что он попадет меж двух огней, и не от него самого это зависит. Что-то просто перемкнуло в голове и на мгновение он почувствовал себя другим, совершенно другим, и видел сложившиеся обстоятельства по-другому. Не время заниматься разговорами. На улицах исподтишка Иные убивают друг друга пачками. И совершенно никто не может предотвратить этого. И из-за этого пострадало уже много тех, кого Рейта считал своими друзьями. Нужно что-то предпринять. Хоть что-то. Но только слово дает право на безнаказанное действие. Слово от Высшего Иного, управляющего главным Дозором в стране. — Ты действительно решил уничтожить Дневной Дозор, а вместе с ним и Ночной? Они взаимозависимы. Ты угробишь не только их, но и нас! Рыжеволосый как будто не реагировал на сцену, которую устроил перед ним чародей. — Ты готов пожертвовать всем ради победы под этим Темным? — Высший молчал, не меняясь в лице. А Рейта продолжил. — Ты готов уничтожить город, страну? Мы хоть и пешки, Высший, но думать еще не разучились, а быть расходным материалом — пока не научились. Мы готовы драться, но идти в бой только ради того, чтобы умереть, без единого шанса выжить, — уж изволь. Даже твой Приближенный не пойдет. Твой потенциальный Высший маг — хоть и хранитель огромной Силы, но он ведет себя как французская принцесса. Вытирать губы салфеткой после каждого укуса пирожного, при условии, что они не испачкались, — чистой воды идиотизм. Чародей всегда питал недоверие к этому французскому Светлому. И это было основано отнюдь не на этнической принадлежности, а на том, что, как только француза изрядно прижимали, в любой ситуации он старался извернуться так, чтобы выйти сухим из воды. Даже тогда, когда погибали его союзники и товарищи по оружию. Рейте это было противно: он никогда не подставлял под удар тех, кто находился рядом с ним. Даже когда в одиночку попытался задержать Аоя, обнаружившего их лагерь. Это было примерно сотню лет назад. — Я уверен, такой же идиотизм он и будет выбрасывать на поле боя. Я был солдатом, самовольно пошел в армию, до того как ты соизволил меня найти и оповестить о том, что я Светлый. Я видел революцию Мэйдзи своими глазами, хотя был ребенком, — и ты в курсе этого, — и вот что я могу сказать. Особы королевских, а особенно изнеженных, кровей, не имеют командных задатков, а одну тупую силу, идя на врага первыми, они же первыми и умирают. Потому что поступают глупо и считаю себя всем и вся. Хочешь потерять свое главное оружие, а, Уруха? Ты так уверен в своем гениальном плане… А если он не сработает, если ни один из твоих планов на случай форс-мажора не подойдет? Если нас начнут класть как детей до того, как система Темного рухнет? Весь твой театр будет не только не иметь смысла, но и откроет брешь для Аоя. Он сможет покончить с тобой. Чародей посмотрел на практически не заметный шрам на горле Высшего. Этот шрам заживал долгие десятки лет. — Ты прям-таки уверен, что сможешь победить его? — Чародей украдкой глянул на игральный набор, где-то в глубине белого кабинета. — Вчера ты мне впервые проиграл в маджонг и чуть не проиграл в шоги. Уруха моргнул, совершенно игнорируя то, что сказал Рейта; а потом поудобнее устроился в своем кресле. — Все твои слова не имеют смысла, Рейта, потому что я уже все это знаю. — И ты как обычно… — Я продумал абсолютно все. Я готов к этому. — Высший метнул яростный взгляд, словно наполненный молниями. — Выполняй мой приказ! Блондину больше ничего не оставалось: он уже испробовал самый действенный способ из всех, что знал. Мелкая искра начала раздувать костер на высохшей траве. Чародей обреченно вздохнул, склонив голову. — Да, Уруха-сама…

***

Уши закладывал гул пролетающих самолетов над головой. Каждый житель ожидал, что в любую секунду из самолетов посыпится туча бомб, земля дрогнет и обрушатся здания. Но пока было спокойно. Прямо-таки мертвая тишина. Скорее всего, перед бурей. Темный жалел, что отпустил ее одну в Киото. Все говорило о том, что Киото в любой момент может подвергнуться бомбардировке. Он волновался, по большой части забывая обо всем остальном. Даже о том, что он должен делать и как себя вести. Даже адекватно воспринимать данное ему задание. Поэтому в море он совершенно не реагировал на происходящее вокруг. Слышал выстрелы орудий и дребезжание метала как будто со стороны. Видел, как море бурлит во время боя, но не осознавал того, что в любой момент фюзеляж может разорвать и корабль пойдет на дно. Он был далеко, рядом с девушкой, которую наконец полюбил. И она чувствовала его присутствие рядом с собой. Темный неподвижно сидел на ящиках на капитанском мостике, смотрев в сторону врага. Совершенно невосприимчивый к внешнему миру. Она остановилась и прислушалась. Здесь кто-то есть. Видимо, глупо было считать, что никого во дворце не будет. Светля ушла в Сумрак. Аой пошевелился, скорчив злобное лицо: в Сумраке он ее видеть и чувствовать не мог. «Все нормально», — донеслось до него. — «Я справлюсь». «Воровать секретные документы — задача сложная», — ответил ей Темный. «С американскими Иными разговоры короткие. Особенно, когда я знаю, что они сделают в следующую секунду». Темный улыбнулся. А потом корабль сильно тряхнуло. Аой встал и посмотрел на рулевого и капитана, которые пытались выровнять линкор, попутно вытирая льющийся с лбов в глаза пот. Залп едва не задел их, каким-то чудом линкор удалось увести из-под прямой атаки, но взволнованная снарядами вода все же сбила их в сторону. «Не забывай, зачем ты находишься там», — такое мысленное послание получил Темный и вдруг заметил, что к ним разворачивается вражеский эсминец, готовый к выстрелу. Над головой загрохотал бомбардировщик. Аой вытянул руку вперед, в сторону наведенных на них пушек, и воздух вокруг него наполнился Силой. Бомбардировщик внезапно раскрыл створки отсека и выбросил партию снарядов раньше времени. Бомбы летели прямо на американский эсминец. Но выстрел должен был произойти раньше, чем бомбы упали бы. Но механизм заел, эсминец не стрелял. А потом исчез в столбе воды и шуме взрыва. Японцы подумали, что это невероятная милость богов. Один только Темный несколько присел, пытаясь пережить всплеск адреналина. Он не думал, что в последнюю секунду ему удастся разобраться в механизме и затормозить его. Он был в шаге от возможного проигрыша. Ведь не заявишься же в одиночку и не разнесешь десяток военных кораблей. Времена богов и легенд ушли, нужно действовать в рамках той плотной системы, что существует на данный момент, и не дать обнаружить людям присутствие тех, кто тысячи лет живет и творит магию за их счет. Затрещала рация. Капитан поднял трубку и из динамика раздался четкий голос: — Главнокомандующий дал приказ отступать. На подходе эскадра бомбардировщиков. — Сколько у нас времени? — спросил Темный, вырвав рацию у капитана из рук. — Они будут на месте, самое большее, через полчаса. — Принято. Отбой, — спокойным тоном ответил брюнет и положил рацию обратно. Но остальная команда никогда не доверяла спокойствию в голосе Широямы. Это всегда сулило чем-то нехорошим. И всегда оказывалась права. Аой не выдержал того напряжения, которое пытался скрыть, стянул с себя китель, выбежал из рубки, выбросил китель на палубу, на ходу вылетел из берц и сиганул прямо с корабля воду. Около минуты его не было видно, а наблюдавшая за ним команда пораскрывала рты и столпилась у края, чтобы своими глазами увидеть, что произойдет потом. Летящие снаряды их совершенно не смущали. Брюнет показался над поверхностью воды и поплыл по направлению к вражеской цепи. Каким-то чудесным образом снаряды пролетали мимо него, но очень близко. Между кораблями плавала какая-то бочка, скорее всего с топливом, судя по радужному пятну вокруг нее. Аой пятно просто проигнорировал, умудрившись на секунду спрятаться за бочкой. Брызги воды летели во все стороны, скрывая Темного от глаз и противников и союзников. От недавно потопленного эсминца осталась плавать аварийная шлюпка. Аой оглянул территорию за собой, думая, как отвлечь огонь от себя на несколько минут, которых хватит, чтобы вылезти из воды. Как будто прочитав мысли, небольшой японский эсминец дал залп. Этого хватило, чтобы Темный нырнул, подплыл к шлюпке и в тяжелой мокрой одежде забрался на скользкое дерево. Выглядывая из укрытия, моряки невольно шептали «Он сумасшедший», но не переставали следить. Аой выпрямился и расправил руки. Летящие прямо в него сверху снаряды замедлили движение и изменили траекторию. Вода вокруг забурлила, как будто вскипела. Широяма посмотрел вверх, пальцами сложил определенную фигуру и добавил только одно слово. Летящие с бомбардировщика снаряды вдруг рассыпались в пыль, а корпуса вражеских кораблей начали расползаться «по швам»: практически все болты, соединяющие корпус и обшивку распались. Темный тяжело дышал, наблюдая и выжидая момент. Ближайший авианосец наполовину ушел в воду, и Аой резко опустился на одно колено, развернув руки кулаками вниз. Металл нескольких ближайших к брюнету кораблей сжался как от огромного удара сверху. Никто из видевших это не мог поверить своим глазам. Аой огромным усилием отшвырнул что-то невидимое перед собой. За этим движением последовал смятый линкор и несколько эсминцев и врезались в ближайшие к ним корабли. В воду посыпались спасающиеся бегством солдаты. Их дополнительным заданием было перехватить баржу с нефтью. Аой помнил и об этом. Большое неповоротливое судно пыталось спастись бегством. Высший Темный поднялся на ноги, и его руки потянули за собой огромную волну. Баржу развернуло боком, металл опасно заскрежетал, когда вода столкнулась с корпусом. Повредились лопасти, баржа не могла сдвинуться с места. Никто не понимал, что происходит. Затем Темный снова нырнул в воду, ровно, почти без брызг. Через секунду его видели уже у смятого, но еще держащегося на плаву линкора. Брюнет забрался по сломанным скобам, которые представляли собой лестницу. Через три минуты все выжившие после короткой, но насыщенной битвы увидели, как брюнет выбрасывает в воду вырванную «с мясом» рацию и рычаги контролера хода судна. Потом он снова нырнул в воду и уже неспеша подплыл обратно к японскому линкору. Вымокший забрался на палубу. И, подняв обувь и китель, прошел сквозь обомлевшую толпу, скрылся где-то внизу, в каютах. Только он оказался в своей и закрыл за собой дверь, Темный без сил рухнул на жесткий матрац. На воде его всегда выматывает сильнее, чем на земле. С пустой от мыслей головой Высший уснул, наполовину свесив тело с койки. Сразу же корабли включили полный ход и поскорее убрались, чтобы не попасть под обстрел с воздуха. Никто по прошествии недели не мог вспомнить лицо того человека, что в одиночку разнес американцев тогда. Может быть, это был бог моря и ветра Сусаноо, принявший человеческий облик, может быть, водяной дракон был разгневан тем, что его потревожили, и выбрался на поверхность излить свою великую ярость. Никто точно не знал, потому что Темный стер им память.

***

Аой шел на встречу с докладом о произошедшем несколько дней назад. Хоть он и посылал отчет, что-то людям наверху не понравилось, а потому приказали брюнету явиться лично. Темный даже несколько удивился: его наглая ложь всегда была построена так, что к ней нельзя было просто так прикопаться. Но на полпути он встретился с министром иностранных дел, который был не преклонен в своем желании задержать Темного прямо посередине коридора на личный разговор. Аою ничего не оставалось делать, как выслушать. Тем более, когда его так нагло задерживает один из первых политиков в стране. — Мне нужно поговорить с вами на очень щепетильную тему, — начал То́го. Темный никогда не симпатизировал министрам иностранных дел в последнее время. Ему чудом удалось уговорить Мацуока остановиться в Москве и подписать договор, пока они летели в самолете из Берлина. Это стоило ему нескольких часов убедительной болтовни и сотни тысяч нервных клеток: если бы министр был под заклинанием, все бы сразу поняли, что происходит что-то не то и договор был бы быстро аннулирован. Япония не выдержала бы борьбы на два фронта, она бы не достигла такого преимущества, которое имеет на территории Китая и других островов Юго-Восточной Азии. Распыление принесло бы не такие колоссальные победы. — На какую же? Не уж-то скромный вояка оказался для Вас так интересен? — Темный скрывал за своей обычной самоуверенностью и улыбкой явную настороженность. Он старался подобрать маленький ключик к сознанию, полному политических секретов. Сигэнори сразу же помрачнел и наигранная вежливость превратилась в жесткость. Темный принял это во внимание. — Мацуока Ёсуке покинул свой пост два года назад, господин Широяма. И, соответственно, вам не придется теперь слишком сильно влиять на его решения. Аой подозрительно уставился на Того: министр произнес фамилию Широяма со странной интонацией, как будто бы шутя и со скрытой издевкой. Из чего Темный заключил, что Сигэнори в курсе того, что эта фамилия придуманная. Вопрос: откуда он узнал? — Я никогда не влиял на решения господина Мацуока. И лишь излагал ему свое видение ситуации, а он самолично принимал решение дальнейшего политического исполнения. — Я не про решения господина Мацуока. А о его превосходительстве императоре Сёва. Того посмотрел на Темного так, как будто видел его насквозь и вся эта ложь не имела смысла. Но Аой был спокоен: это он видел политика как через микроскоп. Все эмоции считывались через ауру, а в мыслях покопаться уже было проще простого. К тому же Того глубоко заблуждался: Аой никак не влияет на решения Хирохито. Это делает Уруха. — Что же Вы от меня хотите? — спросил Темный. Министр оглянулся, проверяя, что никто не стоит у него за спиной, чтобы вдруг не приставить к горлу нож. Аой не двигался. Поддаться сейчас было правильной стратегией. — Вашей отставки, господин Широяма. Приказ повис в тишине. — А если я не уйду? — Темный намеренно поставил вопрос таким образом, подразумевая свою строгую позицию. — Мне придется рассказать о Вас императору. Брюнет не понял, что Того имеет в виду. В мыслях человека было несколько фактов, которые тот мог применить, но Аой играл лишь ради того, чтобы запугать министра, чтобы тот оступился. — Что именно, господин министр? Сигэнори сразу сжался, но старался выглядеть уверенно и отчасти грозно. «Не может быть…» — подумал Темный, когда в мыслях его оппонента появилось то, что он собирался сказать. Но в последнюю минуту Того передумал и продолжил молчать. Неловкая молчаливая сцена продолжалась до тех пор, пока посланный командиром не увел Широяму за собой. Аой понял, что с Сигэнори нужно быть осторожным: он понял, что тот Широяма, нарисованный на одной из непопулярных гравюр начала эпохи Эдо, и Широяма, который практически свободно перемещается по резиденции императора и с которым он разговаривал секунду назад, — один и тот же человек. И настоящее имя этого брюнета Того до сих пор неизвестно, но в том, что он не может быть Широямой министр был уверен на сто процентов. Клана Широяма никогда не существовало. По-настоящему существовал только один «призрачный самурай» Широяма, и Того Сигэнори это узнал. Аой не думал, что министрам выдают информацию прямиком из секретных архивов побочной ветви клана Токугава.

***

«Уруха» — словно шепот прозвучал голос Темного в голове у Светлого. Рыжеволосый медленно поднял голову и, двигая только глазами, осмотрел наполненное людьми помещение. Светлый сидел среди еще двоих человек за спиной императора, как своеобразная охрана. Аой зашел в сопровождении еще одного охранника, который был послан как раз за Широямой. Мужчина занял свое место справа от Урухи, а Темный сел на свободное место практически за столом. Иные не обращали внимание на то, о чем говорили политики и военные, они общались между собой, мастерки реагируя в ответ на слова и действия в реальности. «За Того надо присмотреть», — сказал Аой. «Он ничего из себя не представляет», — ответил Уруха. «Он практически вычислил меня. Он как-то нашел доступ к старым записям из сёгуната, которые…». «Которые я сжег?» — Светлый усмехнулся. — «Из пепла не возвращаются». Аой помрачнел, потому что Уруха не воспринимал всю проблему ситуации. «Он как-то вскрыл, что я — не Широяма». Вот тут-то Светлый как-то потух со своим скепсисом. Только двое в этом мире знали, что фамилия Широяма фальшивая — и это Аой и Уруха. И если это стало известно кому-то еще, это означает, что и другие важные секреты могли быть раскрыты. «Он знает о нас?» — задал вопрос Светлый после продолжительного молчания. «Нет, но подозревает, что конкретно со мной что-то не то. Будь осторожен». «Я тут причем?» «Если он прознает, что на императора влияешь ты, а не я, то кто знает, что он попробует сделать». Светлый едва заметно кивнул. «Я понял. Отправлю к нему Рейту». «Пацан?» «Тебя удивляет?» «Никак не могу забыть, как он одной палкой собирался напасть на меня», — с того происшествия Темный так и не видел Светлого. «Он многому научился». «Будем надеяться, что он научился чему нужно». Уруха усмехнулся. Аой слегка повернул голову, чтобы посмотреть на рыжеволосого хотя бы одним глазом. «Что?» Светлый кивнул на мужчину справа, который и привел сюда Аоя. Темный рассмотрел его внимательно: блондин, карие глаза. И, почувствовав что-то не то, накинул тень на глаза, и понял, почему Уруха насмехался над ним. Темный не заметил, как его сюда привел Светлый Иной. Довольно сильный. «Поздоровайся, это Рейта». Чародей краем глаза посматривал на Высших, практически полностью погрузившись в те разговоры, которые вели военачальники, естественно, не подозревая, о чем Светлый и Темный разговаривают.