Тень крыла на твоем челе

Я вышел из спальни, было необходимо освежить голову. Значит, Лион сражается, и Робаут к нему присоединится. Я вздохнул, вспомнив еще об одной проблеме – дочерние ордена. Огромное количество космодесантников, разделенных на группы, каждый со своими амбициями и обидами, спасибо Жиллиману за эту головную боль. Приближается такое, что нам нужен каждый, кто держит в руках оружие во славу Императора. Вот еще тоже, их всех надо оповестить, воссоединить и вдохновить. И пересчитать. Всем этим, а так же тиранидами, и займется мой дорогой примарх Тринадцатого. Мои ноги запутались в чем-то большом и теплом, которое приветливо гавкнуло у меня под ногами, а крепкая рука хозяина этого лохматого свертка не дала упасть, подхватив меня под локоть. - Не спится, Малкадор? Партию в регицид? Я не против выиграть у тебя что-нибудь ценное, например, откровенный ответ. – Леман Русс был необычайно серьезен. Я видел, что он хочет, и это соответствовало моим планам. - Нет, дорогой, время мирных игр прошло. Отправь волков к мальчику, пусть охраняют, а мы с тобой отправимся туда, где спокойно и тихо. - Куда же это? На другой край света? Где есть такое место? - На кухню, конечно. Надеюсь, Магнус и Фулгрим придут туда же. - Тебя никогда не смущало, что все, кто рядом с тобой, выше тебя? Даже мы, примархи, даже Астартес? Всегда хотел тебя об этом спросить. – Он нависал надо мной, и клыки блестели в отсветах этой удивительной ночи. Живой Король Волков, полный жизни, переставший наконец рваться из ошейника, который я некогда надел на весь его легион. Сейчас все долги оплачены, и он свободен. Он здесь по доброй воле, а не по воле долга, и разницу я очень чувствовал. - Сперва скажи, только быстро, не задумываясь. На столе лежат три яблока. Три краснобоких яблока, так и манящих, чтоб их наконец съели. Почувствуй, представь этот вкус мякоти и сока, кислоты и сладости. Представил? Одно разрезали, сколько яблок на столе? – он задумался, пусть на секунду, но задумался, а потом понял и расхохотался. – Вот именно поэтому, мой милый, меня не смущает, что вокруг меня столько громадин. Такие образцы мужской породы, поскольку у меня есть главное – ум. А вот и кухня. Оцени, она оформлена по моему слову. Русс обошел все, коснулся сияющих сковородок, фаянсовых тарелок с розочками и удобно развалился на большом стуле с подлокотниками. Подушки, которые лежали у него за спиной и смягчали широкие подлокотники, также были в розах. Сам я терялся в этом троне, так я мысленно прозвал это произведение столярного искусства. У меня был стул поменьше. - На этой кухне поместится много народу. Ты задумывал этот зал, думая не только о людях? А для кого это кресло? – и я увидел, как к нему приходит понимание. - Да, я думал о моем добром старом друге, вашем Отце. Он любил тишину кухни, этот покой и, желательно, с бокалом доброго вина и миской вкусного супа. - Малкадор, а какой он был? Тогда? Я ведь знаю, как давно ты рядом с ним. И меня унесло… …- Нет, ты выслушаешь меня, и мне плевать на твою холодность и занятость! Ты знаешь, сколько времени я томил это мясо? Ты вообще в курсе, как приготовить рагу из лося, чтобы оно не было жестким и таяло во рту? - Нет, я не знаю и знать не хочу. Я хочу есть. И надеюсь на обед в тишине, а потом я вернусь к своим занятиям. – И он демонстративно придвинул к себе огромную супницу и попытался взять в руки деревянную ложку, чтобы положить себе еду. Этого я перенести не мог. Пока мой добрый старый друг пропадал в своем кабинете, я трижды согревал его обед. Поначалу это было даже умилительно, вот сейчас он вернется усталый, сядет молча за стол, а я поставлю перед ним дымящуюся тарелку. Его чуткие ноздри вздрогнут от аромата мяса, и он поднесет ко рту первую ложку. А потом, после обеда, он скажет мне «спасибо». Мечты. Обычно он заглатывал еду, как будто это досадная обязанность, а не наслаждение, и, пробурчав что-то невразумительное, возвращался к своим занятиям. Но сегодня я превзошел сам себя. Этот соус. Филе лося было великолепным, и я припрятал на леднике еще и ребрышки, заплатив охотнику лишнюю монету. Я так надеялся. Он молча смотрел на меня, пока я ловил воздух ртом, собираясь высказать ему все, что я думаю, а потом вздохнул, подошел, опустил мне руки на плечи и внушительно сказал: - Сядь. Он разложил на тарелке дымящийся картофель, сдобрил его золотистым маслом, засыпал зеленью, которую нарезал с тщательностью лучшего повара, а затем горкой выложил дымящееся, распадающееся на волокна мясо, добавил на край тарелки ломоть ароматного хлеба. Я сам забрал его у булочника этим утром и сберегал его тепло, завернув краюху в плотную ткань. А затем разлил вино в бокалы. - Ешь. – Я был так ошарашен, что не смог сказать ни слова. Мы отобедали, до сих пор помню тот покой и тишину дома, затерянного в горах Швейцарии. - Ты думаешь, я не чувствую, как ты заботишься обо мне? Думаешь, я холодный, черствый, погрязший в своих изысканиях книжный червь? Да, я такой. Мой разум подобен айсбергу, пока я размышляю, пока я иду к моей цели. И в эти минуты я один, и я не вижу тебя, не чувствую твоей заботы, не вижу света твоей души, не радуюсь тому, сколько знаний таится в этой голове. – И он коснулся пальцем моего лба. – Но даже тогда, в глубинах моего разума есть маленькая искорка. Она моя путеводная звезда. На ее легкий, почти неуловимый свет я возвращаюсь из глубин научных изысканий и попадаю в твой мир, который ты создал вокруг меня. И тогда я вижу эти розы, бесконечные розы, смотрящие на меня с тарелок, подушек, подоконников и с твоих пуговиц на рубашках. Странное пристрастие для столь разумного человека, но я мирюсь с ним. Я вижу все эти салфетки, этот огонь, горящий в камине, грелку, согревающую постель, и говорю себе, как хорошо, что рядом со мной ты. Мой добрый, взбалмошный, нетерпеливый, остроумный друг. От которого столько шума. Ты доволен? - Еще не вполне, но это уже хоть что-то. – И мы рассмеялись. А я пообещал себе, что там, в далеком будущем, когда цель будет достигнута, мы часто будем сидеть в покое кухни и наслаждаться им. Он и я. Император Человечества и старый интриган… …- Вот так все и было, Леман. Много странствий, исканий, приключений, чего уж тут скрывать. - Я понимаю, почему Лоргар устроил твое похищение. Я бы тоже хотел заполучить себе такого друга. Я похлопал его по руке с громадными когтями. - Мальчик, у тебя целый легион с верными Астартес, смотрящими тебе в след и в лицо с немым восторгом истинной преданности. Не отгоняй их от себя. - Но среди них нет такого вот… человека. - Это самый лучший комплимент, полученный мной за тысячелетия. А вот и твои братья. - Заговоры? Коварные планы, рождающиеся во тьме? – Фулгрим демонстративно потягивался, как будто только встал с постели. Воротник его белой рубашки был расстегнут, и скульптурная шея радовала своим совершенством. Магнус напротив был собран, но куда ему было скрыть томное сияние медной кожи и голубиный взор с поволокой единственного глаза. Так держаться за традиции, давно бы отрастил себе второй, демон-принц, называется. - Да, они. Вы оба нужны мне. И Леман будет залогом, что мои слова очень серьезны и не просто руководство к действию, а прямой приказ. И самая низкая просьба, какая только может быть. Я прошу за все человечество. Вас. То, что вы должны сделать, почти невыполнимо. Но нужно, как воздух. Вы знаете меня, я не ищу легких путей. - Знаем. Как же заинтересованно блестели их глаза. Мои взрослые мальчики, вы ожидаете приключений, битв, и вы их получите. Но это страшный подарок. Я видел вас насквозь. Ожидание, нетерпение, жажда нового, но моя просьба, она ужасна. Я опять забегаю вперед на два шага, и сейчас ваши лица побледнеют. Леман отшатнется - удобное кресло покажется тесной клеткой, Фулгрим перестанет быть милым юношей с прекрасным лицом, а явит иной образ, а Магнус… даже не знаю, только надеюсь, что он не рассыпется от подозрений и силы удара. Это все будет, но через мгновение, а сейчас я еще немного посмотрю, чтобы запомнить, какие вы. Вот так, вы надежно скрыты в тайнике моей памяти. Я опустился на колени перед ними и высказал свою просьбу. В окне засияла первая утренняя звезда... ...Лучшее утро начинается с топота босых пяток, смеха, ворчания огромных псов и теплого мягкого света, льющегося через окна. Мирное утро. Вот если бы еще за столом было многолюдно, слышался рокот голосов, приглушенный поеданием завтрака. Все было не так. Мальчик веселился с волками Русса, бегая по огромным коридорам, в которых свободно мог разместиться почтенный дредноут. Меня восхищала здешняя архитектура. Никакой экономии места. Огромные своды, под которыми даже Он выглядел бы обычным человеком, и яркость красок. Тут были даже гобелены. Злые языки, среди которых можно считать и мой, говорили, что многие из них сделаны умелыми руками боевых братьев из воинства Сангвиния. Кто бы мог подумать, что могучим воинам так понравится ткать и вышивать. Я не стал украшать этот приют черепами орков, копытами мастодонтов с Фенриса или прочей военной добычей. Только уют, только воздух и розы. С годами ты становишься сентиментальным, что уж говорить о тысячелетиях, но я отвлекся. Мы завтракали вдвоем. Коракс должен достучаться до сердца и разума Пертурабо, капитан Уриэль Вентрис, не взирая на опасность и потрясения тяжелого пути, не просто показал ориентиры, но и отправился вместе с примархом Гвардии Ворона в опасный путь. Единственное, на что он согласился, это дождаться Корвуса там, на Медренгарде, но не сопровождать его к брату. Удар у Пертурабо тяжелый. Я до сих пор помню рассказы, как он своей дланью насмерть уходил верного Астартес за плохую весть. Все-таки мальчик в свое время слишком погрузился в мир прошлого. Это в моей далекой молодости гонцов за плохие вести ждала неминуемая смерть от сюзерена. Но в наш просвещенный век?.. Это как-то чересчур. В общем, мы решили поберечь капитана Вентриса, а братья разберутся как-нибудь сами. Жиллиман отбыл на соединение с Лионом, обещав по пути прихватить к нему всех лояльных Астартес, какие встретятся ему на трудном пути. Считая, Белых Консулов, Серебряных Черепов, Алых Консулов, Кос Императора, еще каких-то Консулов и так далее. «Et Cetera», как говорится. Леман Русс отлеживался у себя, превратив уютный зал в настоящее логово разгневанного волка, даже к завтраку не пришел. Я знал, что груз доверенной тайны тяжел, но он должен вынести его, на то и волк. Магнус и Фулгрим покинули приют, унеся с собой мою тайную просьбу. Или приказ. А нам с мальчиком осталось только ждать гостей, поглощая в одиночестве изумительную жареную колбасу, истекающую соком среди шкворчащей яичницы. Они пришли ниоткуда. Пространство зарябило и раскрылось, как страница старой книги, и оттуда вышли двое. Сияющие белизной доспехи, лица, украшенные ритуальным шрамом, плотно сжатые рельефные губы и темные, горящие глаза под разлетом бровей. Я еще помню, что такая форма называется «крыло стрижа». Они двигались бесшумно, как тени. Мне казалось, что они принесли с собой запах степей и бескрайнее голубое небо. Рука заученным приветствием коснулась лба, потом сердца, и они склонили головы. - Мы – глаза и уши примарха и готовы передать ему все, что ты доверишь нашему разуму, лорд Сигиллайт. - Глаза и уши, значит. Ну, хорошо, не селезенка и прямая кишка. Присаживайтесь, воины. – Я рассматривал их чуть пристальнее, чем позволяла вежливость, и они это заметили. - Чем заслужил Пятый легион такое оскорбление, достойный лорд? Ты для этого звал нас, чтоб явить свое недовольство? - Когда Малкадор сердится, это сразу видно. – Мальчик оторвался от колбасы и посмотрел на пришедших воинов. Клянусь, давно я не попадал под такой тяжелый изучающий взгляд, давящий психической мощью. Я поежился, представив, как зудит у них в голове, как хочется им упасть на пол и закрыть головы руками под взглядом этих мальчишеских глаз. - Надеюсь, сами посланцы живы? Только не говорите, что вы убили их и отдегустировали их плоть? Я наслышан про традиции Альфа-легиона. Сядьте! Хватит торчать столбами, вы раскрыты! – по лицам предателей катился пот, пальцы сжимались и разжимались, но они подчинились. А кто бы не подчинился? Даже если это только мальчишка-подросток, но сила его была сейчас равной той, какую чувствовали на себе отступники под взглядом Императора Человечества и моего доброго старого друга. – Что привело вас ко мне в мое убежище? Я не спрашиваю, как вы узнали о нем, это мне неинтересно. Зачем пришли? И где Шрамы? Ну хватит, у вас же два сердца. Если одному тяжело, то второе всяко справляется со своей задачей. Я вас не звал. Пока не звал, а потому отвечайте и нечего падать в обморок. - Они живы и направляются к тебе, лорд Сигиллайт. Мы – не предатели, мы члены Ложи и прибыли на свой страх и риск, так как будущее Галактики нам не безразлично. - Что, и у вас тоже? Плащи и кинжалы? Явки, пароли? Что там у вас еще? - Я не могу сказать. – И говоривший склонился, сложив руки в знак аквилы. - Ладно, я выслушаю вас. Но если только это окажется ложью, вы просто перестанете существовать. Помните старую-старую сказку о гидре? И некоем Астартес по имени Геракл? Он прижигал раны, и головы перестали отрастать. Один точный экстерминатус, и гидра потеряет все свои головы. – Я видел, что они впечатлены, не смотря на заученную бесстрастность. – Вот и я говорю, не надо сердить Малкадора. И он все может. А то, что не сможет он, смогу Я. Они все-таки упали. Рухнули, как нервные барышни на первом балу, чем доставили мне не малое удовольствие. Я даже побрызгал на них водой и дал понюхать жженое перо к огромному удовольствию моего мальчика. Ничего другого под рукой у меня не было, а ему ужасно понравилось наблюдать, как огромные Астартес чихают и кашляют, поднимаясь с пола. - Вот так бывает с теми, кто недооценивает козыри в рукаве. А теперь присаживайтесь, хочу дождаться Белых Шрамов, и мы начнем. Да, кстати, здесь Волчий Король. Советую вам сменить камуфляж и с открытым лицом выслушать весь тот поток ругательств, который он обрушит на ваши головы. - А сколько их еще в твоем рукаве, благородный лорд Сигиллайт? – я видел, что они пришли в себя, хотя встреча с Руссом их никак не вдохновляла. - Козырей? И не сосчитать, мой дорогой Омегон. Как я тебя раскрыл. – Я похлопал его по наплечнику, хотя для этого мне пришлось встать на цыпочки. - Ты истинный Сигиллайт, только он мог различить меня и брата. Не считая Отца. – Теперь он улыбался, мой глупый запутавшийся мальчик, лучший и хитрейший лазутчик, шпион без жалости и чести. - Дождемся остальных и начнем… …- Зачем ты пришел к Заклейменному? Что тебе во мне? Я предатель, лишенный чести, доблести, славы. Нет такого проклятия, которое не оставило на мне клеймо. Нет такого зла, которое я не свершил. Какое ты выберешь? Осквернение, предательство, братоубийство? И я забыт. Я - демон войны, перед которым склонилась мощь Терры. Она почти сдалась мне, как маркитанка, готовая принять свою судьбу. Ее врата приоткрылись, готовые принять мою мощь. И я забыт. Мои замыслы, способности, все брошено в выгребную яму вечности. Мой легион пал. Его силу и мощь несет на себе полукровка, мерзкий последыш экспериментов Фабия. И теперь ты, который был предан мной на Истваане, этой незаживающей ране в моей памяти. Зачем ты пришел? Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! Брат мой… Я ненавижу Отца. Я ненавижу себя. - А я понимаю тебя, брат. Я осквернил свой легион и видел, как белокожие темноокие красавцы с шелком черных, как ночь, волос превращаются в мерзостных тварей. Мои сыновья, моя кровь, мои гены стали сонмищем уродов, и сделала это моя рука. Братоубийство. Я кромсал плоть Лоргара, еще немного, и я завершил бы начатое, уничтожил бы собственного брата. И только явление Керза остановило меня, а вовсе не совесть и не страх перед таким деянием. Предательство. Я часто думаю об этом. Будь Магистр Войны чуть более убедителен, я не уверен, что не поддался бы. Даже Лион колебался. Что уж говорить обо мне. Я откровенен, брат, я открыт перед тобой и пришел восстановить справедливость. - Ты уверен, что уйдешь отсюда живым, брат мой, Коракс? - Я не уверен ни в чем, кроме одного - я рад тебе…