Тень крыла на твоем челе

- Эреб, новости совсем не так бессмысленны, как можно было ожидать, не так ли? - Да, мой примарх. Лоргар в просторной белой столе восседал на огромном кресле-пьедестале из алого мрамора. Его пальцы нервно отщипывали от огромной кисти крупные ягоды темного винограда. Казалось, он олицетворяет картину легкой праздности и неги. Его прекрасные стопы утопали в ковре нежного меха из шкуры фенрисийского волка, старого дружеского дара, присланного Руссом после той далекой битвы, где он встал между рассорившимися братьями. Много воды утекло с тех пор, но мех приятно щекотал щиколотки и ласкал ногу теплом и мягкостью. - Начнем считать. Загибай пальцы, Эреб. – И Лоргар благосклонно поглядел на вытянувшегося перед ним Первого из Темных апостолов. В глазах умнейшего из своих сыновей Уризен видел легкую обиду, которая не растаяла до сих пор. Его верный Эреб искренне не понимал, почему был оставлен тут, а посланы были другие. Ничего, скоро поймет. Легкое самодовольство переполняло Лоргара. Его слуга никогда не узнает, что одной из причин временной отставки было желание щелкнуть многомудрого по длинному породистому носу. Как же, менее достойные из молодой поросли устремились, тайно желая славы и прославления в веках, а он, такой всезнающий, томился неясными предчувствиями и опасениями. «Пусть его томится» - Лоргар улыбнулся и продолжил: - Итак, Мортарион. Его помощь обошлась ценой целого корабля, но Тифус присоединится к нам и приведет армию. Толпа гниющих трупов, сонмы мух, биллионы болезней – весьма ценный союзник, ты согласен со мной? - Да, мой примарх. Они сеяли ужас и смерть на многих мирах, даже там, где высит свои врата Кадия. Стоит одному из них появиться в здоровом, полном жизни мире, как он сразу обречен на поражение. Люди могут сражаться с врагом, а вот с болезнями… Тут они пасуют. - Не обольщайся. – Лоргар ударил кулаком и побледнел от гнева. – Не забывай, кто с ними, кто направляет наших врагов. У него наверняка в карманах прохудившегося ветхого замызганного плаща есть грязный клочок пергамента с рецептом зелья от всех болезней. До сих пор не понимаю, как он ушел от тебя живым. Это промах, Эреб. Огромный промах. – Под взглядом пронзительных темных глаз Эреб упал на колени и стукнулся лбом об пол. – Встань, нет смысла напоминать о твоем огромном просчете. Но ведь я дождусь? Я увижу, как кровь Малкадора заалеет на твоем атаме? - Да, мой примарх. Я прерву его старую жизнь и разрежу его известкованные вены и выпущу всю его кровь. - Насчет известкованных вен – не обольщайся. Не забывай, он человек, но не совсем. Что он такое, Эреб? – и Лоргар задумался, бросая виноград через всю залу в чашу с кристально-чистой водой. Эреб нервно дернулся, когда очередная виноградина, вместо того, чтобы упасть в воду с легким бульканьем, ударилась ему в переносицу. – Дальше, Эреб. Продолжим. - Апостолы все еще не могут отыскать Аримана Отступника. Он идет своим путем, но я рассчитываю встретить его и склонить на нашу сторону. Часть из того, что когда-то называлось Тысячей Сынов, уже дала согласие. От Фулгрима прибыл ответ, но можно только догадываться, что за этим стоит, и что там происходило, поскольку ни один из посланных не вернулся. - Еще минус один корабль, не так ли? Но согласие моего змееподобного братца стоит дорого. Продолжай. - Посланный к Ангрону на удивление вернулся в целости и сохранности и привел корабль. Это позволило мне отправить его дальше. - Спешишь избавиться? – Лоргар откровенно рассмеялся, подкинув сочную ягоду и поймав ее ртом. – Не забывай, я в курсе всех распрей, которые творятся здесь, у меня под носом. Когда он вернется, я хочу лично выслушать его. Он старый воин, видевший небо Калта и отличившийся там. От самых низов до самого верха и до сих пор жив. Неплохая карьера, не так ли? - Карьера, достойная лучшего. Но я сомневаюсь в нем, мой примарх, и простите меня, но я не уверен, что Абаддон… - Не прощу. Это зависть, Эреб. Я вижу, как ты кипишь, и мне это нравится. Зависть – это сильное чувство, а чувства – они так важны. Оставь его пока, этого достойного сына, а потом я лично расспрошу его, после визита к Абаддону Разорителю. Я дал хтонийцу такую приманку, что он не устоит. - Да, мой примарх. – Эреб поклонился, но Лоргар видел, что тот не убежден, упорствует, как надувшийся от обиды ребенок. Но Уризена это не беспокоило, Эреб – пешка, могущественная, коварная, но лишь слабая пешка в его сильных руках и великих замыслах. - Кто там у нас дальше? - Легионы, восставшие против трупа на троне, оповещены. Повелители Ночи прислали согласие, но не все, даже там есть раскол. - А посланный к ним? - Был свежеван и съеден. - Какое варварство. А корабль? - Корабль с Вознесенным вернулся. Повелители Ночи отказались есть порченое мясо. Их подлинные слова. - В чем-то они правы. – Лоргар задумчиво глядел на луч солнца, пробившийся из-за густых облаков. Такой тонкий и прекрасный среди полутемного зала. – Не помню случая, чтоб кто-то попытался съесть демона. Возможно, это небезопасно для здоровья. Рассказывай дальше. И Эреб продолжил неторопливое перечисление потерь и добрых вестей… …Желтые ястребиные глаза, нос, как у хищной птицы, и бритый череп с хвостом темных жестких волос с легкой сединой, забранный в серебряное кольцо, которое могло служить наручем для обычного человека. Шкура черного волка, черные доспехи и тьма в душе. Он хрустел худыми кистями рук, сгибая и выгибая длинные пальцы, наслаждаясь громким звуком, от которого вздрагивали и впадали в истерику стоящие вокруг его кресла десантники. - Ты гладко стелишь, посланец. Что я получу за это – вот в чем вопрос? Славу и почести не предлагай, их у нас хватит на тысячу Вселенных. Не так ли, братья? – и он обвел руками вскинувшийся в реве зал. – Что ты можешь предложить мне, главе Черного легиона, наследнику славы Хтонии? – и он оскалил длинные белые зубы, такие крепкие, что могли добыть мозг из любой кости. - Всего лишь Ключ. – Стоявшие вокруг Абаддона замолкли, а сам он выгнул густую темную бровь. Расслабленная поза командующего не обманула Несущего Слово – Абаддон был предельно заинтересован. - Только один ключ способен быть аргументом. Он тот самый? Тот, который я ищу бесконечное количество времени, но который ужом выскользает из моих рук? - Одно слово, эччеленца, Кадия. Ключ от Врат. – С ревом Абаддон вскочил и ударом громадного черного меча разнес свое кресло в щепки. - Кадия. - Выдохнул он, и зал превратился в огромное побоище. С безумным воем и оскаленными ртами Черные легионеры громили все вокруг, выпуская скопившуюся ярость, но Несущий Слово обратил внимание на то, как избирательна была эта ярость. Они бесновались, вопили, рычали, но не тронули друг друга. Он внимательно наблюдал за спектаклем и мысленно рукоплескал красивой постановке. Абаддон в ярости, трепещите и бойтесь. Оставалось дождаться момента и проявить легкий страх, который впишется в спектакль. Внезапно все кончилось. Абаддон отбросил меч, который подхватили двое и с трудом смогли поставить чудовищное оружие к остаткам разгромленного кресла, и хлопнул апостола по плечу. - Я пойду с твоим примархом. И мой легион станет ударной силой. Так когда я получу мой ключ? - Хоть сейчас. А чтобы ты убедился в моей правдивости и чистоте моих помыслов, отправь разведку вот в этот квадрат. Но помни, только разведка, иначе придется искать новую отмычку. – Апостол подкинул в воздух пять шариков, которые принялись вращаться и создали голографическую проекцию карты звездного неба. – Вот сюда, видишь эту точку? Маленькая забытая всеми луна, которая надежно хранит свои тайны. Направь туда корабль, эччеленца. И все увидишь собственными глазами. – И Несущий Слово поклонился. - Ты первого основания? Я знал тебя? - Мы встречались в битвах, и я помню Улланор. Я помню тебя, Разрушитель. – И апостол опустился на одно колено. – Тогда тебя звали Иезекииль и был ты Первым капитаном, самым верным, самым доблестным. - Встань, Несущий Слово. – И Абаддон расхохотался так, что белые зубы блеснули в усмешке хтонийского волка при тонком месяце новолуния. – А как же Хорус? Его ты помнишь? - Я помню его ошибки и твою славу, Разрушитель. – Абаддон вглядывался в посланца Лоргара. Ничем не примечательная внешность старого вояки, если бы не форма носа, которая называлась римской. Такой нос был у всех величайших полководцев и мыслителей, включая его самого. А еще прищур пусть небольших, но умных глаз. Желтоватые веки, легкая сеть морщин и подбородок, твердый, без всяких рытвин. Посланец был непрост. Совсем непрост, хотя это ожидалось от любителей гимнов и литаний. - Продолжим в другой обстановке. Один вопрос – где ты был до того, как принес весть мне? - Ангрон удостоил меня честью лицезреть его. - Вот как. Нам будет о чем поговорить… ...Я пытался усидеть в удобном кресле, но не мог. Пора приводить в движение спящий механизм Империума. В те далекие времена, когда все только начиналось, я продумал этот день до мелочей. День, когда все тайные агенты и тайные силы Империума заработают в полную силу, как им и надлежало. Враг был слишком опасен. Я чувствовал, что Лоргар что-то затевает. Фулгрим, Магнус, кого еще посетили его посланцы? Из самых дальних миров ко мне стекались капли информации, которые я собирал в огромную чашу. Я должен быть на шаг впереди. Впервые за долгое время я был один, как и задумывалось. Мои глаза не отрывались от циферблата, где маленькая стрелка нарезала круги, словно испуганная птичка, спешащая попасть в свое гнездо. Еще немного, и… …Гроссмейстер Серых Рыцарей сидел на нижнем уровне подземелий Титана и смотрел на ветхую шкатулку с золотой печатью. Пора. Этот день наступил. Сегодня он сломает эту тонкую печать и откроет крышку, чтобы узнать последнюю волю регента Сигиллайта. От волнения его прошибало в пот, и он не сводил глаз с циферблата часов. Еще две секунды и… …И Гранд-мастер Ассасинов потянул за тонкий ветхий шнурок. Он знал, что в этот момент все главы Храмов Ассасинорум делают то же самое. Дрожащие от волнения руки каждого из них действуют почти синхронно. Тысячелетиями шкатулка с последней волей Сигиллайта хранилась в каждом Храме, и одна у его предшественников. Полыхали пожары войн, гибли планеты в огне Экстерминатуса, а шкатулка оставалась целой и хранила свой секрет до сегодняшнего часа. Гранд-мастер взял в руки золотую печать и отложил ее в сторону. Тонкими пальцами он коснулся крышки и... …И Федор Карамазов откинул ее, увидев свернутый желтоватый от времени лист. Глаза, когда-то желтые, как у рыси, а теперь выцветшие, жадно вгляделись в приятный округлый и ясный почерк того, кто был равным Ему, кто отдал жизнь за Него и, наконец, тот, кто основал Инквизицию. Жадно проглатывая строки глазами, старый инквизитор неожиданно поднялся со своего трона, оглядел темные своды подземелья и сказал:… …«Час настал». Гранд-мастер широкими шагами поднимался по крутой лестнице вверх. Воля Сигиллайта была ясна, как день, точка встречи была обозначена с предельной ясностью. Годы забвения кончились, выйти из тени бездействия – заветная мечта Ассасинорума была близка к исполнению. Гранд-мастер дошел до конца лестницы и… …И вошел в общий зал, где Гроссмейстера ждали достойнейшие из ордена. «Собери всех и следуй указаниям. Император защищает». И такая короткая, но незабываемая приписка «лорд-регент Терры Малкадор Сигиллайт. P.S. Просьба не опаздывать, знаю я вас»…