Тень крыла на твоем челе

Сведения, донесения, а иногда просто коротенькие обрывки летели ко мне лепестками роз в осеннем розарии и постепенно складывались в огромную мозаику того, что происходило в Империуме. Я все чаще оставлял парнишку в компании Коракса и Пертурабо, которые передавали ему свои знания, а сам разбирался с полученными данными, зарисовывая, записывая, раскладывая, и вскоре пол одного из залов целиком покрылся схемами и сводками, а я ползал среди них, как огромный жук, пытаясь понять, как все это можно использовать для пользы нашего дела. Мои люди не сидели зря в своих креслах, протирая до дыр штаны униформы или щитки доспехов, прикрывающие их могучий зад. Империум гудел от слухов, и вскоре часть из них мы подтвердим, а часть рассеем. Керз, плененный Лоргаром, кидал в пространство вереницу образов, как мы и договаривались. Их ловил Коракс, в котором скрывался сильнейший псайкер, и приносил мне, и мы сравнивали увиденное. Как же они были похожи - Освободитель и Ночной Охотник. И, хотя образы не радовали, а напротив, пугали меня, я не давал себе поддаться отчаянию. Старый глупый дурак. Пустить Омегона в свои архивы, недооценить и дать утащить один из самых страшных секретов Императора. Я совсем забыл об этом манускрипте. Когда-то мы договорились, что ни Его, ни моя рука не коснется этого листа пергамента, что бы ни происходило вокруг. Нельзя тревожить то, что лежит в основе начала времен, даже Ему нельзя. И вот теперь этот лист попал в руки Его сына, одержимого манией величия. Я старею. Похоже, и у меня есть предел. Только бы успеть, чтобы махина моих замыслов не рухнула в пропасть. Она погребет под собой всех нас и будущее человечества. - Малкадор! Пертурабо, ему плохо. Малкадор! – Кто-то тряс меня за плечи, затем я был подхвачен подмышки и грубо оттащен к стене. - Отойди, парень, смотри, как это надо делать, учись. Сквозь туман в глазах я попытался вяло показать, что со мной все в порядке, но толку от этого было мало. Сначала в мое ухо проорали какое-то невообразимое ругательство, затем мне в рот было влито отвратительное пойло, от которого я задохнулся и согнулся в три погибели, а потом железная рука била меня по спине, приговаривая: - Ну, вот теперь с ним точно все в порядке. Запоминай, парень, тебе это пригодится. - А ты уверен, что все хорошо? Смотри, какой он бледный. Про себя я улыбнулся. Сколько тревоги было в этом юношеском голосе – бальзам на мои старые и новые раны. - Зато живой. Согласись, это важно. А вообще, - и мою многострадальную голову оттянули назад, и я имел честь заглянуть в глаза своему эскулапу, примарху Железных Воинов. – Можно и повторить. - Право, не стоит. Я жив и здоров. - Я услышал тебя в дальних покоях, так ты тяжело дышишь. Малкадор, все хорошо? У тебя пульс скачет. И сердце, оно так стучит. - Рано тебе знать про пульс. – И я погладил руки, бережно меня поддерживающие. – В следующий раз не отдавай мое бренное тело во власть этого злодея. Что ты влил мне? – спросил я, обращаясь к Пертурабо. - Что это? Это варили орки или другие враги многострадального Империума? - Орки-орки. – Пробурчал недовольный примарх. – Зато мгновенно ставит на ноги. Даже смертельно раненных, давая им силы на последний рывок. - Пертурабо, где ты взял эту дрянь? У меня внутри все горит. В следующий раз… - Следующего раза не будет, Малкадор. Мы все будем помогать. Тебе стало плохо ото всей этой писанины. – Как он был взволнован, мой милый юноша. Отрадно слышать. - Мальчик мой. - Я погладил его по волосам, и он улыбнулся, широко и открыто. - Уже не мальчик, старый ты слепец. – И Пертурабо расхохотался. - Я что-то пропустил? С чего бы он уже не мальчик? Я чего-то не знаю? - Он взрослеет, Малкадор. И если ты дал волю своему воображению, то в борделе мы не были. Успокойся. Зато многое успели обсудить. И скажу тебе, парень получился хоть куда. - Помогите мне встать, а то от последних новостей голова у меня идет кругом. Нет здесь никакого борделя. И вообще. - А я знаю, что такое бордель. – От его юношеской улыбки все вокруг искрилось радостью. - Ни минуты не сомневаюсь, раз с тобой Пертурабо. Вот стоило мне отвлечься, как вы уже… - У нас все впереди. И сильно повезет той, которую он выберет. – И Пертурабо расхохотался так, что у меня заложило уши. - Малкадор, ты беспокоишься. Я чувствую. Вот оно, то, о чем я мечтал столько времени – Его искренняя забота, такая открытая. - И не зря, лорд-регент, не зря ты встревожен. – Коракс появился как всегда неожиданно, выйдя из полумрака. – Лоргар. Там что-то происходит. - Что прислал тебе Керз? Что он видит? - В том-то и дело, что ничего. В другом месте и в другое время я бы порадовался, но не сейчас. – И Коракс присел рядом со мной, а я положил руку на его высокий бледный лоб и закрыл глаза. Белый шум. Помехи и туман. Вот что было в видениях Лорда Воронов, а потом пришла вспышка, и я увидел… …Лоргар Аврелиан стоял босым под темными сводами. Он держал перед глазами пожелтевший пергамент. Губы примарха Несущих Слово шевелились, как бы приноравливаясь, пробуя на вкус написанное там. Но и этого безгласного движения губ было достаточно, чтобы каменные плиты вокруг примарха превратились в озеро жидкости, похожей на ртуть. Лоргар откашлялся и посмотрел вокруг. Его изображение то исчезало, то появлялось среди странной ряби, заполнившей пространство. Наконец, он решился, прочистил горло, как певец гимнов перед песнопением и произнес. Звуки, сорвавшиеся с его губ, заставили озеро под ногами покрыться волнами, а затем, словно презирая законы физики, тягучие серебристые капли начали подниматься вверх и образовывать огромные наросты, закручивающиеся по спирали. Стены потеряли свою упругость. Из пространства воздуха, из камня, отовсюду к Лоргару потянулись тонкие полупрозрачные дымчатые щупальца. Они обвивали его тело с ласковостью рук возлюбленной, впитываясь в каждую пору, в каждую клетку. Лоргар выронил листок и отдался восхитительным ощущениям. Неведомая сила подняла его над тем, что когда-то было полом. Уризен улыбался, ловя ртом капли, падающие с потолка. Он смеялся, беззаботно, легко, как жаждущий в пустыне, отыскавший заветный оазис. А пространство продолжало меняться. Я видел в полупрозрачных щупальцах мириады лиц, искаженных смертельной агонией, клубы взрывов, я слышал вопли, а затем я почувствовал взгляд, идущий из самого нутра Лоргара. Тяжелый, задумчивый и голодный. И мне стало страшно… …- Что это было, Малкадор? – Коракс смотрел на меня с тревогой и ожиданием. – Что он сделал, наш заблудший брат? - Как красиво и возвышенно. «Заблудший брат». Но я солдат, а не символист. Может, скажем открыто? Что сделало это отродье, этот урод в нашей семье? Этот… - Это была моя огромная ошибка, мой просчет. А Лоргар разбудил древнюю сущность, и в этом виновен только я… Мы, Малкадор. Я должен был уничтожить найденное. Не терзай себя, старый друг… …В огромном зале сошлись апостолы, культисты, послушники, все, кого смогли вместить просторные стены и высокие своды. Они радостно шумели, впадая в экстаз, готовясь лицезреть своего примарха – честь, выпадающая не каждый день и не каждому. Звенели литавры, рокотали барабаны, звенели тонкие голоса флейт и свирелей, сливаясь в единый радостный хор. Когда голоса флейт поднялись на нестерпимую для слуха высоту, огромные двери раскрылись, и появился Уризен Светоносный, Лоргар Аврелиан. Казалось, он не шел, а плыл над полом, не касаясь его своими стопами. Мягкий свет, исходивший от примарха, стал поистине яростным, и люди прикрывали глаза, как от восходящего солнца. Да он и был солнцем, истинной звездой, дарующей свет и радость. Как антитеза ему, по правую руку стоял нахохленный, как огромная больная птица, Конрад Керз. Его не держали, он стоял сам, время от времени пытаясь в тщетной надежде сбросить с себя невидимые путы, давившие, не дающие свободно дышать. Он силился взывать к Лоргару, но каждый раз голос его обрывался, не достигая ушей брата. - Свершилось. – Голос Лоргара, обретя небывалую силу, взлетел под своды и отозвался трубным зовом в душе каждого стоящего в этом зале. – Придите и примите из рук моих. - Лоргар! – Керз прокаркал это слово пересохшим горлом. – Нет. Не надо. Но тот не слушал, находясь во власти наслаждения собственной силой. Лоргар поднял руки вверх и воспарил над полом, источая сияние из своего тела и одежды. И началась бойня. Крики, стоны, хрипы заглушили музыку. Она утонула в воплях боли и отчаяния. Дурной запах утробы и железистые испарения от крови изгнали аромат благовоний, и от каждого мертвого тела к Лоргару тянулись полупрозрачные нити, поглощаемых душ. Живыми остались лишь те, кто стоял на возвышении рядом с примархом, остальные были мертвы. Сладостное безумие владело убийцами. Забрав чужую жизнь, они погружали обагренный чужой кровью кинжал в свое тело. - Еще. – Голос Лоргара потерял знакомое звучание. - Что с ним? – Прокашлял Кор Фаэрон. - Это жажда древней сущности, овладевшей нашим примархом. Он отдает ему силу, забранную у забитых. - Но их так много… - Да. – Голос Эреба был настолько сух, что Кор Фаэрон содрогнулся. - И когда сила переполнит его, наш примарх станет Богом… …Я был подавлен. Нет, скажу честно, я был убит, растоптан, унижен. К чему быть самым могущественным человеком в Империуме, если ты проморгал очевидное? Если хоть часть из того, что я видел, свершилась, нам придется очень-очень туго. И виноват в этом был я. Там, на дальних рубежах, вели отчаянный бой плечом к плечу примархи Ультрамаринов и Темных Ангелов. Они стояли насмерть, но стояли. Где-то в центре Комморага собирал силы Джагатай Хан. Империум гудел, как разбуженный улей, его очередь еще придет. А в самом сердце Ока Ужаса Алый король, Феникс и Король Волков готовились исполнить мою просьбу. Возможно, ценой собственного существования. Не знаю. Мне было страшно думать об этом. А Он еще не повзрослел окончательно. Пора юности – самая прекрасная, бурная, с перепадами настроения, слезами счастья или отчаяния, но как я мог отобрать у Него это? Значит, надо действовать. Продумать все, как в последний раз в своей жизни. Возможно, это так и будет. И мы покинули зал. Катон Сикариус стоял, гордо выпятив нижнюю челюсть, олицетворяя собой идеалы героев Ультрамара. Он был прекрасен и знал это. «Первое впечатление, оно самое главное. Выше голову, Като, тебя послал Варрон Тигурий. Хотя, бери выше, капитан. Сам магистр тебя послал. Распрями плечи и покажи, что значит быть верным сыном Жиллимана». От досады Като шумно втянул воздух, от чего крылья аристократического носа резче выделились на бледном лице и затрепетали. Ну почему, почему лицезреть примарха удостоился Уриэль Вентрис, а не он? Где правота? Где справедливость? Капитан Второй роты вздохнул опять и застыл, всем своим видом выражая непоколебимость и твердость. Они вошли неожиданно, но Като даже ухом не повел. Два высоченных примарха, темноволосый с бледным лицом и настоящий воин. Сердце Катона сладко заныло. Вот он, вот он, образец мужественности и воинского духа. Рядом с ними шел юноша, почти мальчишка, и человек, непонятно что делающий тут, где людям явно не место. И наконец, он. Капитан Четвертой роты, быстрым шагом идущий к нему навстречу. Герой Империума, носящий на плече белую розу Павониса, как знак особой доблести, Уриэль Вентрис, такой суровый и замкнутый обычно, двигался навстречу Като, сияя своими серыми глазами на вдохновенном от внутреннего восторга лице. - Я рад приветствовать в этих стенах достойнейшего боевого брата, капитана Второй роты, Катона Сикариуса, гордость воинов Ультрамаринов. – И он склонил голову перед старшим собратом в горделивом, но почтительном поклоне. «Пой, птичка, пой. Шипи, змея». - подумал Като. – «Знал бы ты, как меня злит эта твоя широкая улыбка. Ну почему именно ты, который отступал от Кодекса, проводил время в сомнительных странствиях, удостоился всех этих приключений?» - И тут Като вздрогнул, поскольку услышал. Ты слышал о теории вероятности? Она сложная, но Малкадор объяснит, если захочешь. Капитан Вентрис случайно встретил нас у ручья и проводил в храм Геры. И о тебе он всегда рассказывал, про то, как орки убегали, лишь услышав твое имя, про то, как ты вдохновлял Астартес, и про твой меч. А еще на Дамносе… А ты покажешь мне Меч Ураганов? Вентрис сказал, другого такого нет. Герцог Талассара рухнул на одно колено, в восторге распахнув глаза, прислушиваясь к ощущениям этого чистого голоса, исполненного света, у себя в голове. «Свет Императора» - прошептали его губы тихо, не веряще. - Вставай, герой. Каждый болтер, каждое верное сердце у нас на счету. Идем с нами, капитан Ультрамаринов. – И человек приветливо, но повелительно взмахнул рукой, заставив Като подняться с колена. А Уриэль тебе все расскажет, и вы подружитесь. Улыбаясь от счастья, Като все же с сомнением приподнял бровь. - Упрям, как истинный воин! – Рявкнул один из примархов, именно тот, который привлек к себе его внимание, и так хлопнул Като по плечу, что доспех жалобно загудел, как, собственно говоря, и плечо. – Я беру его себе, этого капитана, под мое начало. - Они оба пригодятся нам, Вентрис и Сикариус, лучшие среди равных. И Като вздрогнул от силы взгляда черноволосого примарха. Казалось, тот заглянул ему прямо в душу, в каждый уголок, и Катону стало стыдно от того, что он мог там увидеть. - Не стыдись. Это воинское соперничество, оно достойно похвалы. Вперед, Катон, тебя и нас всех ждут… - Я хотел бы видеть лорда-регента Терры, Малкадора Сигиллайта. – Прервал речь человека достойный капитан Второй роты. -…Великие дела, дорогой Сикариус. Малкадор Сигиллайт перед тобой. Смирно стоять, капитан, и доложите все по форме. Слова прозвучали резко, как удар отличного хлыста, и Като внутренне собрался. Поклонившись со всем почтением, на которое он был способен, капитан Второй роты приступил к донесению…