Тень крыла на твоем челе

Эреб наблюдал за кровавым побоищем, которое продолжало набирать силу. Желание убивать, сокрушая все на своем пути, охватывало все больше залов дворца Лоргара. Примарх, подобный сияющей звезде, парил над горами трупов в Тронном зале, недоступный в своем экстазе, с широко раскрытыми руками он продолжал собирать текущую со всех сторон энергию душ. «Изначальный». Это слово вихрем проносилось в голове Темного апостола, двигавшегося взглядом по огромному побоищу. Зал дворца, подавляющий смертных и Астартес своим великолепным убранством и высокими сводами, стал огромной усыпальницей. Казалось, еще немного, и стены, впитавшие в себя боль и ужас убитых, падут, не выдержав этой ноши. И дворец демон-принца Лоргара превратится в жалкие руины. Эреб внутренне собрался, не позволяя себе задерживаться на мелких деталях, таких, как тела бывших боевых братьев, многих из которых он знал лично долгие тысячелетия. Он не отводил глаза от Светоносного и готовился свершить то, что обещал Лоргару уже давно – сделать его Богом. Это было подвластно ему, сыну Хаоса, Эребу, Темному апостолу. Живых после этой бойни было мало, и бывший капеллан мысленно сосчитал и отметил каждого. Покрытые чужой кровью, пробираясь по разрушенным лестницам вверх среди тел и прочего хлама, они обыскивали трупы Несущих Слово, вытаскивая из-под останков тех, кто еще дышал. Но таких было мало. Груды трупов убивали надежду найти кого-то еще. Царила мертвая тишина, прерываемая лишь тихим плеском крови под ногами. Пусть живут, пока. Эреб смотрел на примарха и ждал. Внезапно тело Лоргара вспыхнуло белым ярким светом, и волна, как от взрыва, прокатилась по залам. Витражные стекла осыпали тела павших дождем из разноцветных осколков. «Вот оно,» - подумал Эреб. – «Пресыщение». Мощь Изначального уже не вмещалась в тело примарха. Еще немного, и темная сила начнет уничтожать свою хрупкую оболочку, а допустить этого Эреб никак не мог. Лоргар застонал и содрогнулся в экстазе, не видя и не слыша ничего. Каким юным и беззащитным показался он Эребу. Совсем как тогда, на далекой Колхиде, когда вечерами сбегал от старого отца, который был занят исключительно своими наложницами, забывая о юноше. Приходя в хижину к Эребу - временное пристанище, но уютное и согретое огнем очага, юный пророк раскрывал ему сердце, а Эреб учил его всему, что знал сам, получая блаженный отдых души в обществе златокожего и наивного мальчишки, такого светлого и восторженного. Двигаясь с грацией дикой кошки, Эреб приблизился к телу Лоргара, которое начало медленно опускаться вниз. Глаза примарха закатались, а алые губы застыли в гримасе наслаждения в сладострастном стоне, пресыщении. Темный апостол встал на колени перед примархом и принял безвольное тело на свои руки. Эреб пристально вглядывался в лицо впавшего в беспамятство Уризена. «Цветок моей души» - прошептал Темный апостол и провел подушечкой пальца по пухлым губам, в уголке которых запеклась капелька темной крови. В руке Эреба матовым зловещим блеском засиял темный атам. Склонившись над лежащим на его руке Лоргаром, Эреб баюкал его в своих объятиях, прикасаясь губами к высокому чистому лбу. Другой же рукой он занес над распростертым телом темный кинжал. - Остановись, что ты делаешь, предатель?! – Раздался хриплый вопль, и к Эребу, хромая и пошатываясь, поспешил Кор Фаэрон. Во время бойни он пострадал, его терминаторский доспех был смят, не выдержав мощи нападения. - Что ты… Собираешься делать, Эреб? – Кор Фаэрон задыхался, держа руку под ребрами, и из-под его пальцев текла тонкая струйка крови. – С моим сыном, моим мальчиком, нашим примархом?.. Как ты смеешь? Ты, Эреб. - Я – смею, Кор Фаэрон. Тише, ты вытащишь его душу из транса, и я не выполню то, что обещал. Не смогу ударить кинжалом, глядя в его глаза. И еще. – Эреб устремил взгляд на Кор Фаэрона, пригвоздив того к месту. - Он уже давно не твой, старик, смирись. Лучше подумай о себе. - Лоргар – мой мальчик, что бы ты ни думал, сын греха. - Твой мальчик… Твой мальчик мертв, старик, давно мертв. - Я убью тебя, Эреб. Убью, раздавлю гадину вот этой рукой. - Кор Фаэрон закашлялся, и его лицо превратилось в сплошную гримасу боли. Эреб улыбнулся и легким взмахом наотмашь ударил рукояткой кинжала в лицо приблизившемуся Кор Фаэрону. Тот зашелся в тяжелом кашле и упал. Говорить он не мог и лишь сверлил безумным взглядом Темного апостола, склонившегося над его приемным сыном. - А теперь смотри, как сын греха держит слово. – Эреб широко улыбнулся, и атам в его руках засиял багровым зловещим светом. Казалось, лезвие кинжала стремилось скорее вонзиться в жертву и упиться кровью Лоргара. Из последних сил Кор Фаэрон сделал рывок к апостолу и дрожащей рукой попытался выбить кинжал, но мощный и быстрый удар оставил его лежать на плитах пола, истекая кровью, с возможностью все видеть, медленно покидая мир живых. - Кто посмел? – Прохрипел старик в терминаторском доспехе. - Я. – И Темный апостол, совсем недавно обласканный Лоргаром за успешное служение, один из тех, кто выжил, несколько раз ударил Кор Фаэрона в грудь длинным темным лезвием криса. – Я долго ждал, чтобы очистить мир от Лоргара Аврелиана и тебя, Кор Фаэрон, его приемного отца. Вы предали дело Императора Человечества и навлекли вечный позор на наш легион. Я долго ждал, многие хотели прервать жизнь Аврелиана за его предательство, и я один из них. Я посеял семена раздора, я! Повернувшись к Эребу, Темный апостол воскликнул: - Не останавливайся, убей его! Убей Лоргара, брат. И справедливость восторжествует, и наши братья из Тринадцатого легиона, преданные нами, будут отомщены сегодня! Темные глаза Эреба впились взглядом в непрошенного помощника, а тот, словно не замечая гнева бывшего капеллана, продолжал свои призывы: - Убей Лоргара Предателя, и мы смоем темное пятно с совести Несущих Слово! Атам в руке Эреба запульсировал, и тот, словно повинуясь призывам боевого брата, опустил его, ударив в одно из сердец Лоргара. Примарх содрогнулся. Глаза Кор Фаэрона увлажнились, судороги прошли по его конечностям в попытке пошевелиться. Иссохшие губы прошептали «Прощай», и он, наконец, умер. - Вот так вершится история. Сегодня мир был избавлен… - Когда же ты замолчишь, м? Умолкни, ничтожество. Ты мне мешаешь. – И Эреб поднял взгляд на случайного помощника. Астартес первого основания стал медленно оседать на пол, пытаясь выйти из-под магии взгляда Эреба. Он раздирал себе горло, надеясь ухватить хоть каплю воздуха, но невидимые силы душили его, вызывая асфиксию. – Смыть предательство? О чем ты? Я только выполняю свой долг. Мой примарх захотел стать Богом, и он будет им. - Кто… Ты? – Из последних сил прошептал умирающий. - Я – Сын Хаоса, апостол. Уходи. В ответ тот лишь прохрипел что-то похожее на проклятие, но внимание Эреба было поглощено Лоргаром и никем другим. Он вынул кинжал из груди примарха, губами прикоснулся к драгоценной крови прямо из сердца Лоргара и начал бормотать давно забытые слова старой веры, ведомые лишь ему. С каждым словом воздух вокруг Лоргара вздрагивал, и дымчатые щупальца таяли, словно втягиваясь в тело примарха. Эреб продолжал, с нескрываемым восхищением глядя, как на смену смертной бледности приходила жизнь. На щеках появился румянец. Гладкий бритый череп покрыли темные локоны, рана на сердце исчезла, как будто ее и не было. Эреб закрыл глаза и рукой коснулся лба Аврелиана. Тело Светоносного содрогнулось, забилось сердце, и он открыл глаза. Это был Лоргар, такой, как много тысяч лет тому назад, до Монархии. Вдохновенный, молодой, сияющий. И лишь глаза… Глаза примарха Несущих Слово стали подобны бездне, таящей в себе миллиарды звезд. Холодная тьма струилась из них. - Слуга. - Эреб, мой примарх. - Эреб. – Голос Лоргара проходил сквозь Эреба, как вихрь проходит сквозь лесную чащу, сдирая листья, ломая сучья. – Теперь я Бог. - Да, мой примарх... ...- К ноге, волки. Но Фреки и Гери заунывно выли, поджимая пушистые хвосты и приседая на лапы, вздыбливая шерсть. Глядя, через огонь, они отрывисто рыкали, не обращая внимания на окрики хозяина. Король Волков шел через пространство, понимая, что нет его душе прежнего веселья и никогда не будет. Причина была проста – Малкадор, его учитель в играх и тактике, попросил. Если бы он приказал или велел, было бы проще. Ропот, переходящий в ярость, давал бы силы жить и искать лазейку, строить планы. А сейчас ничего этого не было. Просьба страшнее приказа, но главное, Леман Русс вовсе не готов был расстаться с жизнью, выполняя ее, и стыдился этого, хотя упрекать его было некому, кроме него самого. Ну не мог он умереть. Не для этого его создавали. А небытие маячило там, совсем рядом, пугая тишиной и пустотой. Как хотелось ему, как раньше, верить, в вечный пир, крылатую деву, которая отведет его душу в высокие чертоги, где он будет вечно охотиться, сражаться, умирать и вновь восставать для пира. Леман Русс вздохнул… …- А как родились крылатые девы-воительницы? – Эта детская мордашка с глазами, полными силы. – Леман, расскажи. - Давай я расскажу, а Русс послушает и передаст своим скальдам, чтоб заучили. Я уверен, этой истории он не знает. – Пертурабо пришел на выручку весьма кстати. Ну не мог Леман рассказывать сейчас, так тоскливо и сумрачно было на душе. - Посмотрим, чему Железнобокий может научить фенрисийца. – Проворчал Русс в притворном гневе, взглядом благодаря брата за неожиданную помощь. - После моих баек ни одна волчица против тебя не устоит, Король Волков. Они у вас там… Мда. Морозорожденные. Красавицы, все, как одна, груди, как ядра, ноги… - И когти, как у кошек. Но таких упругих задов ты не найдешь во всем Империуме. – И они смачно заржали. - А мне глаза нравятся. – Перебил примархов тонкий мальчишеский голос, и расходившиеся братья притихли. – У нее были такие… - У кого, малец? - А я не помню, я болел, а она принесла лекарство. У нее глаза, как у Малкадора… Чего вы смеетесь? - Прости, парень, увлеклись. Давай историю, Железнобокий, а мы будем слушать. - А она короткая. Говорят, крылатые девы, уводящие души павших мужей, рождаются среди смертных. Когда боль и отчаяние разрывают женское сердце, сто воинов не могут остановить впавшую в боевую ярость бабу, то есть, женщину. Так вот тогда у нее вырастают крылья. Белые, как перья лебедя, и она взмывает вверх, оставляя эту грязную землю, и летит туда, в небо. Попав за грань, она становится сиянием и чистотой, забыв всю скверну этого мира, потеряв склочный характер и тяжелую руку. И вот такая, вся гладенькая, без изъяна, как свежеснесенное яичко, на белоснежных крыльях, слетает к израненным воинам и, не сквернословя, уносит их уязвленную душу к вечному покою. И молчит, не пилит, не упрекает. Сияющая, как голубица в лучах солнца. - Я бы на такой женился. – Мальчик задумчиво поглядел на притихших примархов, пока они не стали громко хохотать и хлопать его по плечу. - А как же Малкадор, парень? – Спросил Русс, но его язык быстро присох к гортани под тяжелым взглядом Отца. А это - не твоего ума дело… - Грр-грр, смешная история, мне нравится. Забавно-забавно, как говорят люди. Леман Русс вздрогнул от этого странного, нечеловеческого голоса и странного треска. Он вибрировал в его голове и тихонько жужжал. - Я не магос, зря так думаешь, не утруждай мыслительную систему. Твой корневой каталог, он почти пуст. – Продолжил голос. - Вопрос в другом, что ты хочешь от меня, и что я могу от тебя получить, Леман Русс, примарх Шестого легиона? Волчий Король хотел свистнуть атаку волкам, но они пропали. - Кстати, о твоих хвостатых питомцах. Lupus, не так ли? Что они такое? – Жужжание в ушах усилилось, и от этого ушло желание привычно солгать. - Они – демоны варпа у меня на службе. Фреки и Гери давно нет, а эти прибились ко мне. Сначала хотели перегрызть мне глотку и выжрать мое нутро, а потом стали служить. А облик – больно я был привязан к своим волкам, и они ими стали. - Я заберу их в знак дружбы. Ты же хочешь дружить, примарх? – И из мрака выступила зловещая фигура некрона с огромным посохом, направленным прямо на Лемана. - Значит, этот костер… - Иллюзия. Как и твои волки. Я люблю жуков, энтомолог в моей душе никогда не успокоится, а она у меня есть, что бы ни думали твои братья-люди. Грр-грр. Так вот, скарабеи, маленькие мыслесосущие создания. Они создали эту иллюзию и могли пожрать твой разум в любой момент по моему приказу. Но. Тот, кто тебя послал… Он мне интересен. Гордись, Леман Русс, ты заинтересовал Тразина Неисчислимого, а это высокая честь. - Если бы ты не жужжал и не гудел в моей голове, я был бы тебе крайне признателен. - Грр-грр, признателен. А кто защитит меня от гнева сына Императора, а? Мои жуки. Это они зудят своими усиками и жвалами вокруг твоего обнаженного мозга. - Мое слово, Тразин Неисчислимый. - Грр-грр. – Звук напоминал треск костей, через которые проходит электрический ток, и Леман Русс понял, что это был смех Некронтир. Шум в голове исчез, и сразу стало легче дышать. Не было никакого костра, был темный зал, очень тесный, с огромным количеством стеклянных коробок, в которых что-то лежало. - Ты мой гость, примарх. И для разговора у нас целая вечность. Осматривайся и будь как дома, но не забывай, что ты в гостях. Я ясно выразился? Грр-грр. - Мне ничего не нужно тут, если ты об этом. Снова раздалось это «грр-грр», и металлические глаза некрона вспыхнули изумрудным светом. - Я мог бы обвести тебя вокруг фаланги твоего пальца, Леман Русс, так ты тороплив. Отказаться от всего этого, - и он обвел рукой обширный зал с многочисленным витринами. - Не зная, что у меня есть? Хорошо-хорошо, но я покажу тебе, от чего ты отказался. Вспыхнул свет, и Русс увидел… …Эреб почтительно наблюдал за Лоргаром, стоящим перед огромным зеркалом и созерцающим самого себя. Примарх светился здоровьем и силой, энергия душ, поглощенных Изначальным, питала его, а весь мрак разбуженного божества таился в глазах, раньше таких лучистых и теплых, а теперь пустых, как глазница мертвеца. - Досадное упущение, не так ли, Эреб? Глаза – зеркало души. Вот у тебя душа темная, как подметки у босых ног водоноса на Колхиде. Но что с тебя взять? А вот я – другое дело. Как я поведу за собой сонмы верующих и поклоняющихся, если мои глаза будут такими? Скажи мне, Эреб? Невидимая сила подхватила Темного апостола и повлекла к примарху. - Видишь, что я могу? Мне многое подвластно, тебе даже не снилась такая власть. Легким усилием мысли я могу притянуть сюда весь легион и заставить их изобразить для меня вращение планет вокруг солнца в далекой галактике Десяти зеркал. Знаешь такую? Decem speculum. - Ваши познания огромны, мой примарх. И силы тоже, но будьте осторожны. Изначальный все еще будет стремиться разрушить Вашу смертную оболочку. Смерть укрепила Вас, но… - Ты дерзок, Эреб. Поучаешь свое божество. Однако я подумаю над тем, что ты сказал. А как там мой брат? Хочу видеть Конрада. В последний раз он бился в параксизме страха. Я чувствовал его аромат, выделяемый каждый порой бледной кожи моего брата. Аромат ужаса, что может быть лучше? - Вам стоит только приказать, мой примарх. - Приказываю. Доставить Конрада ко мне. Поторопись, Эреб. – И Лоргар вернулся к своему отражению… …- Грр-грр, смотри лучше, Леман Русс, смотри. Мой самый ценный экспонат и самый живой, надо признать. - Это тоже иллюзия, Тразин Неисчислимый? Адамантиевые яйца тебе между ног! Но как? - Вот так, вот так, вот так. – Покашливание показало Руссу, что Лорд Некронов веселится от всей своей железной души. – Я, пожалуй, оставлю тебя, сын Императора. И советую подумать, что ты, - и он ткнул Лемана в грудь. - Можешь дать мне. Кожа темнее ночи на Фенрисе, сияющие рубином огромные глаза с блеском перламутровых белков, упругие мускулы тренированного тела. Он сидел и с тоской смотрел на брата, кутаясь в тряпье с обгорелыми краями, прорехи на котором позволяли видеть ритуальные татуировки и места прижиганий железным прутом. - Вулкан! Ты жив! - Русс. - Идем со мной брат. Если бы ты только знал, если бы ты мог представить… - Леман вскочил и кинулся к понуро сидящему примарху Саламандр. - Я не могу, Русс, я дал слово. Не перебивай меня, прошу. Пока ты не исчез, вернее, пока Тразин не выставил тебя отсюда вон, под багровые небеса, я хочу сказать. – Вулкан вздохнул и посмотрел тоскливым взглядом на Короля Волков. – Лорд Некронов нашел меня в моих скитаниях, пока я пытался понять, кто я, и где я. Огненная лава… Я до сих пор ощущаю, как моя кожа горит и плавится. Я устал умирать, брат. Цена моей жизни – вечный плен в музее Тразина. - Я отвлеку его, и мы сбежим вместе. Вулкан, где твой боевой дух? Твой легион ждет тебя, не так, как мой. Они хранят память, они… - Нет! – И голос Вулкана загрохотал под темными сводами, а где-то эхом ответило «грр-грр» Лорда Тразина. - Я дал слово и сдержу его, даже если веками, тысячелетиями буду томиться тут! – Гнев Вулкана растопил его апатию, и перед Руссом предстал неистовый Саламандр, которого он знал когда-то. Братья умолкли, и когда Вулкан начал погружаться в пучину отчаяния, в которой пребывал уже слишком долго, Русс ударил его по плечу и расхохотался. - Лорд «Железные кости» обвел меня вокруг пальца, но я Волк, брат, и я не отступлюсь. Я пришел за помощью, и я ее получу. А еще я хочу получить тебя, хватит тебе тут пылиться. Поторгуемся. Вулкан с надеждой поглядел ему в лицо и рухнул на пол, коснувшись лбом коленей брата. - Вытащи меня отсюда. – Жарко зашептал он, и Русс ощутил прикосновение губ к своей руке. – Вытащи, и я буду держать твое копье, прикрывать твою спину. Я… - Полегче, братец, торг будет долгим. Не теряй надежду, чернокожий. Свобода, она где-то рядом… …- Здравствуй, Конрад. Не отползай от меня, останься. Разве я страшен? Я Светоносный, я дарую свет и тепло верным мне. Не так ли, Эреб? - Да, мой примарх. - Что-то твой голос звучит не слишком уверенно. Лучше помоги Керзу. – И Лоргар отступил от лежащего у стены брата. Руки Керза были исцарапаны, на лице горели свежей кровью ссадины и порезы, но, казалось, он не чувствовал их. Глаза его с ужасом смотрели на Лоргара, а губы непрерывно шептали одно и то же: «Бедный, бедный Лоргар. Смерть стоит за тобой». - Посмотри на меня, брат, ты видишь мою мощь? Смотри! Что ты видишь? И Керз смотрел. От тела Лоргара отходили яркие лучи света, создавая сияющую ауру, нестерпимую для взгляда. Казалось, он освещает мрачные стены лучше самого яркого факела, лучше все ламп и прожекторов, но глаза Керза видели и другое. Сонмы теней вились вокруг него, как клубы облаков. Куда бы он ни ступил, легкий туман начинал закрывать его ступы, и Конрад видел, как рождается туман: это души принявших смерть в утробах демонов отдавали свою силу Лоргару Аврелиану и Изначальному, вошедшему в него. - Лоргар, что ты будешь делать, когда этот и другой мир опустеет? Где ты возьмешь пищу для Него, который переполняет тебя? Любое могущество не стоит этого! – Голос Керза сорвался на крик, и он располосовал себя острыми когтями, словно наказывая за бессилие своего могучего тела. - А действительно, что? – И Лоргар в притворном испуге положил руку на грудь. – Что мы будем кушать, когда эти жалкие души кончатся? Ко-о-онрад, - протянул он ласково, придвигаясь к отшатнувшемуся брату. – Миров много, и каждый из них – лакомая косточка для нас. Ты любишь обсасывать кости, братик? Разгрызать их, высасывая костный мозг и остатки бульона? Или ты предпочитаешь свежатинку? Молчишь? Твои капитаны жрали собак, так говорили. Но для тебя собаки были малы, ведь верно? - Меня стошнит, Лоргар. Оставь меня. - Нет, брат. Ты будешь смотреть и предскажешь мое победоносное будущее. - Тогда слушай меня. – И Керз вскочил, нависнув над сидящим на коленях Лоргаром. – Ты падешь. Твое имя забудут. Ты… - Довольно. Смотри, Керз, к чему приводит мой гнев. И помни, ты вызвал его. Culpa est tua! И Керз увидел… Огонь пожирал плодородную почву с поверхности земли, образуя огромные каверны, в которых копошились белые личинки, от мелких, величиной с ноготь, до огромных, толщиной с ногу человека, в свою очередь пожиравшие все живое и друг друга. Деревья, растения, животные – все погибало в пламени и в жадных утробах личинок, с чавканьем двигавшихся по изуродованной земле. Моря вскипали, обнажая морское дно во всем его безобразии. Тина, мертвые рыбы и морские животные издавали отвратительное зловоние, поднимающееся к небесам облаками газа и постепенно заволакивающие их до самого края горизонта. Люди гибли в огне. Мерзкие твари подстерегали их повсюду, а в глубинах гор, где жители пытались найти себе убежище, происходили взрывы природных газов. Казалось, землю корчит от боли в ее каменной утробе, и она стонет, содрогаясь. Это был настоящий ужас, и Керз закричал, впитывая в себя боль несчастных жителей горящего мира. - Смотри, братец, смотри лучше. Так горело Нострамо, когда ты в безумии уничтожил собственную планету, м? А теперь и этот мирный мирок, такой омерзительный. Процветающий. - Где ты породил этот ад, Лоргар? Где? Я чувствую, как горячо пламя. Я чувствую каждого гибнущего. Меня жгут слезы детей! - Смотри, Конрад, я решил восстановить справедливость. Око Ужаса так мало по сравнению с Империумом, мне обидно. И я решил все немного исправить. - Ты сдвинул пространство! - Немножко. Правда, и этого хватило, чтоб жадный варп поглотил огромный кусок торта, то есть, Империума. И где, Конрад, угадай. Тебе понравится. – Лоргар рассмеялся так, что у Керза застучали зубы. – Я отдал варпу хороший кус Ультрамара, брат. Люди там счастливы. Были. А я не забыл Калт! – Голос Лоргара сорвался на крик. Пусть Ультрамар сгорит в огне! Из глаз Конрада Керза потекли кровавые слезы. Он замер, с тоской глядя в пространство, и Лоргар понял, что внутренним взором Керз видит каждого умирающего и скорбит по нему. - Нет, брат, ты ошибаешься. Я оплакиваю не только Ультрамар, но тебя, твое безумие. Мои глаза мне больше не нужны. – И Ночной Призрак вырвал черные озера глаз и бросил под ноги брату. Кровавые дорожки слез текли по его щекам из-под воспаленных век, но он был странно спокоен. – Горе тебе, Аврелиан. Отсчет начался. Я вижу твою смерть. - Тогда ты дважды слепец, Конрад. Жаль. Хотя, если вспомнить рассказы Сигиллайта, самые искусные провидцы были как раз слепцами. Я принимаю твой дар, брат, отдохни пока, но вскоре я приду, и ты расскажешь мне о моем победоносном будущем. Эреб! - Да, мой примарх. - Проследи, чтобы он остался жив, хотя бы пока.