Тень крыла на твоем челе

Он очнулся от гудения пола, такого знакомого, если часто летаешь в космическом пространстве. Было так спокойно и тихо. Прошлое нахлынуло волной, отмеченной безумием, яростью, заставив мускулы напрячься. И сразу на его горячий лоб опустилась прохладная рука. - Глаза. Это ты сам? Или святоша, возомнивший себя богом? Если так… Керз накрыл эту прохладную руку своей горячей. - Я сам, Яго. Не мог смотреть на это все. Слепота имеет свои преимущества. Наклонись. Севатар наклонился, и рука его отца, потерянного так давно, легкой бабочкой заскользила по его лицу, заново узнавая. - Зачем это? Каким я был, таким остался. Все тот же Сев с рынка отбросов… - Принц Воронья. Это точно ты. Только твоя бровь изгибается вот так. Яго. - В чем дело, отец? А где безумие? Мы как будто во сне. В твоих мыслях, как когда-то, но никак не наяву. - Мое безумие осталось там, в храме Ассасинов. Но я не жалею. – Подушечкой пальца Керз почувствовал каплю влаги на щеке верного сына. – Я так устал, Яго. Я видел, чем он стал, мой брат, я пытался… Сигиллайт сказал «каждый болтер, каждое сердце». Я надеялся, что уж если я смог, то он и подавно. - Лорд-регент наивен, как девица, сидящая дома. Искать свет в сердце Лоргара? – Севатар плюнул на пол, и сталь пола зашипела и оплавилась. – Задавить змею, пока не поздно – вот мой совет. - Ты помнишь, что происходило в эти годы? – Конрад сжал руку Яго, и тот помог своему примарху устроиться поудобнее. - Все как в тумане. Точнее, как будто перебрал дрянного пойла и пытаешься снять шлюху на ночь, а ноги не держат. Я помню смерть Тайе, транспортник, тюрьму, где я проплевал себе путь на волю, но так и не воспользовался им, Рушаля тоже помню, но что с ним стало – не знаю. Он был также нем, как ты слеп. Потом я надел эти доспехи. Я – Серый Рыцарь, отец. Но и тут я исключение из правил. Не помню, что я натворил, вроде пошутил не в том месте и не с тем, кем надо, но меня уложили в глубокий сон. Не так давно я узнал, что Император вернулся, и Малкадор Сигиллайт лично заинтересован, чтоб некий Яго Севатарион вспомнил, кем он был. Пожалуй, я знаменитость. – И Севатар рассмеялся, поймав слабую улыбку на губах Конрада Керза. - Мы на краю, Яго. Никогда так близко не были к полному бесповоротному концу. - Так встретим его вместе, а лучше спасем наши задницы вместе с остальной Вселенной. Не так ли, отец? Я не один, Сев. Мы с тобой. Все, как в прежние времена, Конрад. Одно «но» - сейчас ты мне гораздо более симпатичен, чем тогда… …- Твои волосы. Пока все ушли, можно я займусь ими? А то они, как черная грива, но побывавшая в пожаре. Вот тут на затылке совсем коротко. - Они сгорели, девочка, когда Яго Севатарион тащил меня. Его прыжковый ранец подпалил мои патлы. - Тебе повезло, что не лицо. А волосы я тебе подровняю. – И легкая рука погладила его по голове. - Ты совсем не боишься меня? Слепое чудовище с черной, как ты говоришь, гривой, когти. Я безобразен и всегда таким был. - Ты надеешься, что на тебя посмотрят другими глазами, не так ли? - И Керз услышал щелканье ножниц, а затем хруст его жестких волос на их лезвии. – Внутри ты совсем не чудовище. Сиди спокойно, я постригу тебя. – Она щелкала ножницами, вздыхала, топталась, пыталась прочесать его гребнем, но вскоре оставила это занятие и просто стригла. - Почему ты делаешь это? – Он вцепился в ее руку, утонувшую в его руке, и застонал от боли. Он увидел. - Клоки волос на голове не красят тебя, а так гораздо лучше. - Ты умрешь, девочка, я вижу. Зачем ты здесь? - Ты знаешь, Конрад, зачем. Отпусти меня, я закончу. Но он держал эту маленькую руку, а видения продолжали падать на его усталое сознание, и от увиденного Керз разрыдался. Легкое прикосновение губ к щеке привело его в чувство. - Что мне делать? То, что я вижу… И она тихонько прошептала: - Ты помнишь, надежда умирает последней? Надейся изо всех сил. Беги, искушение впасть в уныние и тоску. - Обещаю тебе, девочка. – Конрад Керз остался один, прислушиваясь к легким шагам с яркой надеждой в сердце… …- И все же, на чьей вы стороне? Звучит наивно, я согласен. Но все же? – Я разглядывал эльдара, стоящего с предельно надменным видом. - Мы на своей стороне, мон'кей. Всегда там были и всегда там будем. Я пришел ощутить Его присутствие и передать послание от Разрушителя. Он хочет славы и захвата Кадии. Его уверенность в своих силах безмерна. Он предлагает вам беспрепятственно высадиться на планету и уже там сойтись в битве, короткой и неотвратимой. - Маленькая победоносная война. Уже слышал такое. Правда, обычно они обречены на поражение, поскольку противник недооценивает вторую сторону. - Я наслышан о тебе, Хранитель, о твоей беспримерной дерзости и коварстве. Ты глуп. - Благодарю. – И я поклонился, от чего уши моего дорогого гостя порозовели. Он гневался. - Шут. Глупец, слепая обезьяна! - Да-да, очень приятно. А я – Малкадор Сигиллайт, лорд-регент Терры. Не тебе тягаться со мной в оскорблениях, достопочтенный. Давай начнем сначала. Все дело в портале, так? Абаддону не пробить щит, которым я его окружил. Он опасается, что, уничтожив защиту, уничтожит и сам портал. Все дело в этом? Эльдар задохнулся от возмущения, но я видел, что все так и обстоит. Не зря же я сам все это подстроил, поручив Пертурабо создать защитное поле при помощи некоторых старинных артефактов из моей коллекции. Потерять ключ к Кадии, заветный портал – такого Абаддон не мог допустить, а потому мы спокойно приземлимся и дислоцируемся. И вот тогда он уничтожит нас с огромным удовольствием, вырвав напоследок тайну защиты портала. Хотя, если в этой битве падет Император, портал уже не будет нужен Разрушителю. Путь на Терру будет и так открыт. - Так на чьей вы стороне? - Как интересно, я тоже хочу послушать, на чьей стороне этот высокомерный эльдар, чья душа – такое лакомое блюдо на столе моей богини! – Шипящее мурлыканье – только так я бы описал голос Фулгрима. Он появился у меня за спиной ниоткуда, и по расширившимся зрачкам моего гостя, а также синюшной бледности его утонченного лица, я понял, что Фулгрим сейчас мало похож на человека. - Кабала ни на чьей стороне, мы только наблюдаем. - Тогда передай Абаддону, что на быструю победу он может не рассчитывать. И еще. Я даю ему последний шанс. Если он остановится, то я даю слово, он будет принят здесь без оглядки на прошлое. Эльдар с опаской рассмеялся. - Как ты наивен, Хранитель. - Наивен я или нет – не тебе решать. Передай. И советую Кабале не вмешиваться, если только она не хочет выступить на нашей стороне. Подумай, если Изначальный Хаос вырвется и поглотит Лоргара, Кабале будет незачем наблюдать, поскольку не будет самой Кабалы. Никого не будет, лишь холодный, пустой бесконечный Хаос. Ни один Вечный этого не переживет. Аудиенция окончена. Он вышел из зала так быстро, как мог, а я вздохнул. - Здравствуй, Фениксиец. Терпеть не могу Кабалу. Вечные заговоры, высокомерие, торжественные недоговорки, завуалированные угрозы. Фулгрим рассмеялся, и я с удовольствием услышал прежние человеческие нотки в его смехе. - Кто бы говорил, Малкадор. Ты выглядишь усталым. Смотри, не пришлось бы опять скрываться под черным одеянием с большим капюшоном и опираться на знаменитый посох. Кстати, где он? - Я очень устал, признаюсь. Нашел нового хозяина. Он сел напротив меня. Все меньше Фулгрим, все больше демон-принц Той, Что Жаждет. - Что касается твоей просьбы, - он тщательно рассматривал зеленоватые ногти на изящной руке, прекрасной, как у древнетерранской статуи, а затем резко посмотрел мне в глаза, и я увидел вертикальный зрачок вместо обычного. – Я нашел пути выполнить ее не без удовольствия для себя. Хотя, я лукавлю, как без этого. Мои удовольствие и наслаждение будут безмерны. Что братья? - Ты ведь не хочешь, чтобы я вставал на колени, правда? Я бы встал, как тогда, просто боюсь, что подняться уже сил не будет. Если ты сделаешь это… - Сделаю, будь уверен. – От его окрика волосы на моей шее встали дыбом. – А ты береги себя. Отцу нужен его лорд-регент, и другого ему не найти. Я отдам себя, чтобы баланс был восстановлен, как ты и просил. - Русс и Магнус дали согласие, но я ни в чем не уверен. Не поднимай бровь, я доверяю им так же, как и себе. Дело в другом. Страх смерти и рассеянность. Моя просьба не стала их целью, не захватила их так, как тебя. Я надеялся, что демон-принц Бога Перемен будет сгорать от желания обрести божественность. Но у него нашелся магнит поинтереснее – братская дружба, чувства. А Русс, он не хочет небытия. – Я стукнул ладонью по столу, увидев сочувствие в лице Фулгрима. – Вы все – дети своего Отца, а Он честолюбив, страстен, околдован жаждой знаний. И я надеялся на этот пожар в каждом из вас. Но Магнус исстрадался по обычной привязанности, которую не дал ему его легион, что уж тут. А Русс так часто видел смерть и нес ее, так проникся тем, что за чертой ничего нет, что не хочет туда изо всех сил, притом, что здесь его ничего не держит. Кроме всех нас, конечно. - Ты все рассчитал. Меня с моей тягой к совершенству, Мортариона – ходят слухи из Садов Нургла, что никуда он не денется. А с ними – просчет, да, Малкадор? – И он сладко улыбнулся. - Ты радуешься моей ошибке, Фулгрим? - Вовсе нет. Я буду с интересом наблюдать, как ты будешь выходить из этой ситуации. Займу кресло в самом первом ряду, чтобы до конца досмотреть пьесу «Ошибка регента». Так все же, на что ты надеешься? На чудо? - Считай, что так, дорогой. Бог Перемен готовит переемника. Как мы оба с тобой знаем, Кхорн его почти нашел, но только меня он не устраивал. За безумием Ангрона скрывается обида, лелеемая тысячелетиями. Он не выстоит, а потому будем ждать. - К чему все это, Малкадор? – Он надвинулся на меня, и я почувствовал холод от прикосновения его рук к моим плечам. – Твои планы, расчеты - к чему это все? – Его голос погружал меня в ледяной водоворот. – Божественность Лоргара, она приведет к смерти, гибели, и никакими твоими жалкими усилиями баланс не восстановить. - Ты не видишь, что ему плохо? – И я почувствовал, как ледяные когти отпускают мое сердце. Руки демон-принца отпустили мои иззябшие плечи, а сам он с шипением отошел в сторону. – У него есть надежда, и пока это так, он будет бороться и не только он. Так вот, что чувствовал Катон, рассказывая о белых перьях, целительных и нежных. Тойвэ только встала у меня за спиной, даже не коснувшись, но этого было достаточно, чтобы силы вернулись. - Надежда умирает последней, незабвенная, но умирает. Помни об этом. И ты помни, лорд-регент. Я не желаю тебе зла и принес невмешательство моей госпожи, Той, Что Жаждет. Я не на вашей стороне, больше нет. Я на своей. Но вид поражения Лоргара порадует меня, как изысканнейшее блюдо. И потому… - И потому ты здесь. Мерзкий аспид, чью голову мало раздавить булыжником. Шипящая похабная девка, прячущаяся в тесных пещерках, снующая там… Тьфу. Что, не нравится? Знаешь, как я поступаю со змеями? – Никогда я так не радовался этому громогласному рыку примарха Железных Воинов. - Ты строишь им амфитеатр и наслаждаешься зрелищем, а потом, как идиот, покупаешься на пустые обещания. Привет, братец, я тоже тебя люблю. Иди обнимемся. - Свои чешуйчатые лапы можешь засунуть в гнездо ехидны и копошиться там до скончания века. Ты, червь с крыльями. Я возьму этот молот и засуну… - Какое у тебя убогое воображение, брат. За столько времени ты не придумал ничего нового. Но амфитеатр был прекрасен, я впечатлен. Давай не будем пугать детей нашими милыми пререканиями? - Детей? Фулгрим осекся и посмотрел на Него, стоявшего в дверном проеме. Не было больше милого мальчика с темными локонами, не было юноши со смеющимся ртом и хитрыми глазами, полными веселья. Это был юный воин, прекрасный и светлый. Я невольно вспомнил далекое прошлое, Терру и образ рыцаря, юного, овеянного чем-то неземным и повергающего дракона, чтобы освободить свою принцессу из его кожистых лап. - Ты с нами? – Он подошел и встал у меня за спиной. Конечно, где ему было еще встать, если юная Тойвэ стояла именно там. - До самого конца. – И Фулгрим, а вовсе не демон-принц, опустился на одно колено, с восторгом глядя Ему в глаза. – Кто бы что ни думал. – Язык, который он показал Пертурабо, был несколько раздвоен, как мне показалось. Но ведь у каждого свои недостатки, не правда ли?.. …И пришел день. Мы высадились на планету. Ни один залп не был дан по нашим кораблям. Мы видели силу Разрушителя, теперь давая ему сравнить свою с нашей. Я старался охватить разумом все, что происходило вокруг, чтобы успеть просчитать самую выигрышную партию. Пертурабо участвовал в расчете сил и партии, наравне, а иногда и превосходя меня. Я был счастлив, что такой умелый игрок находится на нашей стороне. А он, он наслаждался. Казалось, даже помолодел, если так можно сказать о примархе. Он сыпал шутками, от которых покраснела бы видавшая виды маркитанка, отдавал распоряжения, распекал для поднятия боевого духа Астартес так, что они иной раз становились пациентами Фабия. Кстати, о Фабии. Он прибыл вместе с Гвардией Ворона, и я был поражен уважением и почетом, оказываемыми ему, чудовищу, которым пугали рекрутов в лояльных Орденах. И не только рекрутов. Знания Коракса попали в надежные руки, и Гвардия Ворона во всей своей красе и боевой мощи вернулась в Вороний Шпиль и прибыла на поле боя. Фабий Байл совершил невозможное. Своими умелыми руками он помог воссоздать целый легион в рекордные сроки. Как? Я боялся об этом думать. У любого ученого должны быть свои секреты. Коракс вновь стоял во главе своих сыновей, и он привел их и отдал под руководство и командование лучшего стратега и тактика Империума по моему мнению, своего брата Пертурабо. Робаут Жиллиман и Лион ЭльꞌДжонсон прибыли на одном флагмане. Я был поражен, насколько они сблизились за это время, и рад тому, как я правильно все рассчитал. Лион рвался в бой, желая обрести заслуженную славу и… Прощения. Окончательного и бесповоротного. Жиллиман растерял свою скованность и взрывался по любому поводу, но никогда еще он не казался мне таким живым, как сейчас. Произошла встреча, сам факт которой меня несколько настораживал, да что я там говорю, пугал. Они вновь встретились все трое – Робаут, Лион и Конрад. …Куда девались его отвратительные патлы, безумие? Я помню его, как жуткую хищную горгулью, рвущую грудь Рогала, издающую нечленораздельные вопли, полные бешенства. При виде Керза меня мутило от отвращения и ненависти, я помню до сих пор его когти, красные от крови сыновей моего легиона. Как же я ненавидел тебя, ублюдок, тварь, как мечтал самолично растоптать твой череп и вытереть подошвы о твои грязные немытые патлы… …Отвратительный выродок, чье место там, где даже собаки стыдятся оставить свою блевотину. Ты думаешь, я забыл твое безумие, твои вопли, когда Корсвейн оседлал тебя, раны от предательских ударов, которые ты нанес мне. Я возвращался в мыслях на ту поляну при свете луны снова и снова. Как же я хочу переломать твой хребет, вырвать его из уродливого тела, изломать его и бросить твоим нострамским псам, пусть обгладывают мясо и наслаждаются любовью своего урода-отца… - Я принимаю вашу ненависть. И Конрад Керз опустился на колени, повернув лицо с пустыми глазницами к земле. Но он был не один перед гневом братьев. Тойвэ поддержала его под локоть, пристально глядя на алых от гнева примархов, а с другой стороны, поддерживая своего отца под правую руку, стоял на одном колене, изогнув прихотливую бровь, тот, кого звали Яго Севатарион. Пристально глядя в лицо Лиону, он внезапно подмигнул и широко улыбнулся, удобнее перехватив алебарду, так, что она зазвенела. Под ноги Керзу упала слеза, и Тойвэ погладила Конрада по голове. - Будь что будет, но я обниму тебя, брат. Все забыто. Я сказал. - А если и не забыто, оно сгорело дотла. Мы вместе. – Они соединили руки, встав на колени рядом с ослепшим Керзом. – Отныне и до конца…