Тень крыла на твоем челе

В небе гремели грозовые раскаты, но дождя не было. По багрово-алым небесам плыли тяжелые и иссиня черные облака, пронизанные иглами молний. - Пощады не будет! Вас сожрут, сжуют, выплюнут, исторгнут. Вами будут испражняться все демоны варпа, чья утроба еще не переполнена душами служителей трупа на Троне. Настал час расплаты, и это начало вашего конца! – Голос Лоргара заглушал раскаты грома. – Сдаваться поздно, я не беру пленных. Трепещите, ничтожные! - Лоргар создает помехи связи, и мы вынуждены слушать этот бред. – Покинувший карантин Байла Пертурабо изучал карту поля боя, разрисовывая ее для завтрашней битвы. - Убрать? – Фулгрим лениво потянулся, а затем вышел, и голос, терзавший слух уже несколько часов, пропал. - Так какого мы все это терпели, если ты мог заткнуть его с самого начала? – Рявкнул Русс, но Фулгрим отмахнулся от него, как от назойливого насекомого, вновь погрузившись в молчание, словно прислушиваясь к чему-то, что слышал только он. Фабий Байл разрешил примархам и Астартес покинуть карантин, удостоверившись, что опасности пандемии больше нет. Лазарет был свернут, а сам Фабий готовился к битве. Смерть Люция, чье тело обнаружили не так давно, не тронула бывшего апотекария Детей Императора, он лишь пожалел, что лишился возможности повторить операцию по приживлению головы. Ученый долго восхищался чистоте среза шеи Люция, чью голову, как и Корвуса Коракса, так и не нашли до сих пор. Конрад Керз сказал, что примарх Гвардии Ворона жив, и это уже была отрадная весть, так что с поисками можно было повременить. - Корвус вернется. – Он был уверен и спокоен, внимательно прислушиваясь к пояснениям примарха Железных Воинов, но я видел, что Его мысли были далеко. Как же я хорошо знал это выражение на его спокойном, чуть отстраненном лице, когда он занимался каким-либо делом, а сам размышлял о чем-то своем. Тойвэ… Твои крылья, они коснулись моей души. Никогда еще не чувствовал себя так уязвимо. Найти тебя сейчас, ту, которая мне под стать… Ты весь во власти тревоги, хотя прячешь ее. Ты знаешь, у каждого из нас свой долг. Я – путеводный камень и проводник в вечность, а ты… А я всего лишь я. И этим все сказано. Ты помнишь, что я сказал? Веришь? Я надеюсь. Это дает мне силы и желание пережить завтрашний день. Только его? Будут ведь и другие, я прав, Тойвэ? С тобой – да. Будут. А Он тем временем продолжил: - Меня беспокоит не Коракс. Не ему грозит опасность. Тойвэ. Древняя богиня в земной оболочке. Хаос в этом безумце хочет получить ее, чтобы утолить голод. Мы не допустим. - Mentulam caco turturilla! Вот это самое ему, а не Тойвэ. – Пертурабо рявкнул так, что Фулгрим досадливо поморщился. - Смерть Тойвэ… Я предвижу ее. – Слова Конрада камнем упали на наши головы, и воцарилась тишина… …Мертвые глаза Люция тускло белели на лице, по которому пробежали первые следы разложения. Корвус Коракс смотрел на дело рук своих отсутствующим взглядом смертельно усталого человека. Он сидел, прислонившись спиной к скале, и слезы текли, искажая очертания головы мертвеца. - Так вот ты где. – Фулгрим сел рядом. - А я хотел узнать, где мой лучший мечник. Люций Вечный мертв, кто бы мог подумать? - Я убил его. - Я знаю, брат. – Фулгрим сорвал травинку и погрыз ее, как делал когда-то в детстве, пытаясь вспомнить старый позабытый вкус. – Твоя черноокая Гвардия сбилась с ног, отыскивая своего вновь пропавшего примарха. - Их нет. Огонь Истваана разорил Вороний Шпиль. - Они есть, Корвус. Пойдем. Я тоже сидел вот так, глядя на отрубленную голову. Пойдем. Тлен к тлену, прах к праху. Ты нужен там, откуда я пришел. Леман скалит зубы, Пертурабо осыпает нас пышными непристойностями, Керз пророчествует. Все, как обычно. – И Фулгрим почувствовал, что его брат плачет. – Плачь, Коракс. Слезы дают облегчение, так говорят. Хотя я лично в этом не уверен. Твои Вороны ждут тебя. Они завалили мертвую голову камнями и направились в лагерь. Корвус Коракс молчал, молчал и Фулгрим. Но еще никогда они не были так близки друг к другу, как в этот час перед битвой… …Совет у Императора не заканчивался всю ночь, и вскоре в Его палатке собрались почти все, включая Коракса в окружении своих сыновей и Фулгрима, опасно молчаливого и замкнутого. Каждый готовился к своей роли в этой драме, которую люди называют просто войной. Я вышел вдохнуть воздуха, потерявшего свежесть и чистоту. Гарь, копоть, сладковатый запах сжигаемой плоти. Всегда ненавидел его. Сердце давало о себе знать слишком часто в последнее время. Я прокручивал перед глазами события будущей битвы и… Ждал. Тех, кто еще не с нами. Они вернулись перед самым рассветом. Те, о ком мы молчали, но ждали хоть какой-то вести и надеялись, что несмотря на все, мы еще увидим их живыми. - Вот. – И Лион ЭльꞌДжонсон бережно положил перед нами на стол то, что нес всю дорогу до лагеря. – Это его сердце. Сердце Жиллимана. Нельзя было оставить его там. – И он рассказал нам все. - …Я отвезу сердце Робаута на Макрейдж, в храм Геры. Они сказали, - и он показал на потемневших от скорби капитанов. – Что так будет правильно. Жиллиман оставил Ультрамар мне и взял клятву. – Примарх Темных Ангелов не мог сдержать слез. - Вы живы, Лион, а это главное. Каждый болтер, каждый меч, как говорит Сигиллайт. Я отвернулся, чтобы никто не видел моей скорби. Сердце ныло. - Оставайся с нами, Малкадор. Не прячь лицо, держись, старый друг. - Но я чувствовал рыдание в Его молчаливом голосе. Император прощался с верным сыном. - А что касается остального, Повелитель Ультрамара умер. Да здравствует Повелитель Ультрамара. Не так ли, герцог? – И Он обратился к капитану Второй роты Катону Сикариусу. - Так. Я принес посох Варрона Тигурия, Верховного библиария, мой Император. Как мне поступить с ним? - Держи его при себе и сражайся с честью. Я знал, кто был его хозяином, прежде, чем он попал к вашему главному библиарию. Он, как и Варрон Тигурий, были достойны носить знак аквилы и нести свет заблудшим. Ты – достойный переемник. Посох твой. И Катон впервые улыбнулся после возвращения в лагерь. Осталось последнее. Мы ждали еще одного сына Императора, а время неумолимо приближало рассвет. И вот он уже заалел, загораясь над горизонтом. Наступал день, который решит все… ...Эреб, сын Хаоса, поднял руки навстречу к рассвету и воззвал. Он будил Гею, моля ответить на его призыв. Души павших кружились белыми перьями вспугнутой птицы. Сын Хаоса искривил губы в легкой усмешке. Здесь он отдаст Изначальному, своему отцу, ту, которую тот жаждет. Сковав его силу, он ввергнет отца во мрак и пустоту заточения в лоне Геи. Уже пролито черное вино и преломлена лепешка из зерен, щедро политых семенем невинных. Оставалось ждать, совсем недолго. Гул и трепет почвы под ногами дали знак Эребу, что Гея слышит его требовательный зов... …- Идем, девочка, время еще есть. – Зловещие стальные когти со свистом рассекли воздух. – Здесь должен быть подземный вход в лабиринт коммуникаций города. Он там, я чувствую это так, как будто слышу смех Севатара. Ты веришь мне? – Керз уверенно двигался в сторону от лагеря, увлекая за собой Тойвэ, свои глаза и свет его очей, как он часто думал про себя. - Я знаю, что ты не ошибаешься. Осторожно, тут корень. - Могу я спросить тебя, Тойвэ? Или Хоуп? Хофнунг? Каждый зовет тебя по-своему. Так как правильно? – Керз остановился, пристально вглядываясь в нее пустыми глазницами. Я прихожу к каждому, но не все пускают меня в сердце. Всяк зовет по-своему. Я уже позабыла весь водопад моих имен. – И Керз почувствовал, что она улыбается, и не смог сдержаться. Безобразная усмешка перекосила его лицо. - Ты умрешь, девочка. Я вижу это и днем, и ночью. Почему ты улыбаешься? Разве ты хочешь небытия? Скажи мне? – Он почти кричал, когда мягкие перья коснулись его щеки. – Твои крылья… - Тшшш, Конрад. Не кричи. Не буди зло раньше времени. Ты знаешь, что Яго Севатарион жив. Разве не так? - Я знаю и надеюсь. - Ты ведь слышал, ты все слышишь. Он назвал меня «той, которая ему под стать». Разве я хочу уходить? Я тоже надеюсь. Сильнее, чем за все время своего существования. - Я вижу, Тойвэ, я вижу. - Что ты видишь, Конрад? - Тень крыла на Его челе. Твоего крыла, девочка… Нажми вот здесь, ударь ногой. - Ты видишь лучше, чем зрячий. – И она рассмеялась, пнув железный куб со всего размаха. Повинуясь крепкому удару, железные створки люка, спрятанные под слоем земли, разверзлись. - Что там, Тойвэ? Почему ты дрожишь? – Конрад почувствовал трепет ее руки. - Это вход в земное лоно. Мне страшно. - Я с тобой, Тойвэ. Во мраке я вижу так, словно мои глаза все еще со мной. Идем, найдем Яго и вернемся к остальным. Ты веришь мне? - Я надеюсь, Конрад. – И белые перья вновь коснулись его лица… …Лоргар Светоносный парил, глядя в огромное смотровое окно, которое, благодаря искусству техножрецов, увеличивало изображение, как если бы он смотрел через визор шлема. - Никто не отказался от моей смиренной просьбы? Хотя, что это я? От моего приказа, Эреб, повеления. - Все, мой примарх. Астартес и прочие ожидают Вашего приказа. Темные апостолы Несущих Слово готовы призвать варп на головы отступников, теперь их так называют. - Забавно, Эреб, какая ирония. Когда-то отступниками и еретиками были мы. А теперь, теперь мы вознеслись. Мною попрано земное притяжение. Я бог, Эреб. - Да, мой примарх. - Но я милостив и справедлив к тем, кто мне верно служит. Оставим Астартес и прочих. Смотри, что я приготовил вот там. Сбрось покровы с моего маленького подарка тебе. Эреб сбросил тяжелую ткань и невольно улыбнулся. Колхида, напоенные солнцем вечера в тени огромных кипарисов и куклы, при помощи которых дети разыгрывали свои нехитрые истории. - Ты улыбаешься, Эреб. Я тоже играл такими. Ты подарил мне, помнишь? - Лоргар провел рукой по скуле апостола с искренней нежностью. - А сегодня я делаю ответный подарок. Как я любил смотреть в пустые нарисованные глазки и мечтать. Сыграем, Эреб. Вынимай кукол из их укрытия. Кто там у нас? Гляди, Пертурабо, напыщенный глупец. Что он скажет, когда я выставлю против него его же собственных сыновей, Кузнецов Войны? Им будет что сказать друг другу, не так ли? А это, погляди. Злобный пес и шут в алых тряпках. Братская любовь – это трогательно. Но не все так считают к моему глубочайшему изумлению. Хатхор Маат не забыл Тизку и своего примарха, предавшего все, что только можно. И к Руссу он питает отнюдь не почтение, как ты догадываешься. Ну, а големы – им все равно. Люблю этих безгласных воинов. Однажды у меня будет целая армия таких. Кто там у нас еще? Ах, эти. Они не стоят внимания. Им хватит сюрпризов из варпа. У демонов острые зубы и ненасытная утроба. Не думаю, что мясо примархов будет хуже, чем плоть Астартес. Потом узнаешь у них. - У кого, мой примарх? - У демонов, Эреб. Гал Ворбак, вот по кому я скучаю. Новые уже не те… А вот для отца и моего надменного брата, который возомнил себя совершенством однажды и теперь думает, что равен мне, я приготовил особый подарок. Хочу видеть, как Феникс сгорит в собственном огне, прихватив с собой Лже-Императора. - Эреб видел, как его примарха, вернее, того, кто таился в Лоргаре, охватывает всепоглощающий гнев. - И когда, мой верный слуга, они сдохнут и сгорят, и я вкушу сладость их душ… Вот тогда приведи мне ее!!! - Не слуга, с Вашего позволения. Я – Эреб, Темный апостол Несущих Слово. - Запамятовал. – И холодный взор впился в душу сына Хаоса, пытаясь познать ее на вкус. – Время битвы, наставник. - Да, мой примарх.