Если тебе повезет

Когда ты все потеряешь, обманешься в людях, будешь предан и почти раздавлен. И это «почти» отпечатается на лице морщинами мудрости. И опыт останется с тобой на всю жизнь.

На утро следующего дня Малфой отправил Блейзу письмо, чтобы тот вовремя появился у Поттера, а сам заперся у себя в лаборатории и потратил весь день на варку зелья. Нарциссе становилось лучше, и она уже выходила на прогулки в парк, прилегающий к Менору. Драко весь день был молчалив и задумчив. Чувство обиды, прошлой ночью взявшее верх над разумом, рассыпалось, оставляя только разочарование и, как ни странно, ноющую боль в груди, остальные же раны было легко вылечить с помощью магии. Боль заставляет чувствовать себя живым. Но такой способ его не устраивал. Хотелось испытывать радость, жить с улыбкой, а не оглядываться назад, в ожидании удара в спину. Малфой настолько привык к мысли о недосягаемости Поттера, что в его голове тот представлялся неким идолом, а сейчас все это рассыпалось. Представление о божественности Гарри оказалось ложью, он ничем не отличался от самого Малфоя. И от этих мыслей было и горько, и весело. Его мирок под названием «Поттер» перевернулся с ног на голову. А что он чувствует к этому Поттеру? Ненависть давно уже была наигранной, а вот любовь еще даже не начиналась. Уже вечером, сидя в своем кабинете, Малфой размышлял о том, что сейчас стоит в точке отсчета своей новой жизни. И каждое его дальнейшее действие должно быть обдуманным. Драко призвал листок бумаги и перо, нарисовал дорогу и себя в начале пути, но на краю дороги с противоположной стороны листа перо остановилось, и он замер, удивляясь, что конечная цель представляется ему лишь пустотой. Но все же сейчас одно он знал точно: совсем близко от себя на пути нарисованной им дороги он отметил первый шаг к своим мечтам — «Нарцисса Малфой здорова». Рука Драко дернулась, и пальцы вывели имя «Гарри Поттер» на противоположной стороне листа. Он раздражённо смял лист и бросил в угол письменного стола, с грохотом захлопнув секретер.

***

Кингсли Бруствер отвлекся на возню за дверью и вышел в приемную: — О, Гарри, рад тебя видеть, заходи, я тебя ждал часом позже. Гарри молча кивнул и прошел в кабинет министра, плохое настроение сказывалось и на самочувствии, он периодически морщился от головной боли. — Кингсли, вот скажи мне, только честно, сколько наших заключенных работают сейчас на шахтах незаконно? — Гарри специально выделил последнее слово, потому что были осужденные, которых суд приговорил на работы в шахтах, но, как оказалось, этот список расширили неугодными по каким-либо причинам заключенными. Доброжелательная улыбка исчезла с лица Кингсли, и он изучающе уставился на главу отдела быстрого реагирования. — Мистер Поттер, а с какой целью вас это интересует? — министр перешел на официальный тон, что не предвещало ничего хорошего. — С целью разобраться с установленным мною, случайно конечно же, факта незаконного нахождения Теодора Нотта на урановой шахте в Австралии в течение уже почти года. Бруствер прокашлялся в кулак и поправил свою лиловую мантию. Он с минуту смотрел на Поттера, видимо взвешивая ситуацию. — Гарри, с чего вдруг такое рвение к осужденному? Вы не были друзьями, даже просто не общались. — А что, вы бы освободили всех моих друзей, даже если бы они были виновны? — Гарри, голос которого резал воздух, с сарказмом выплюнул фразу и нахмурился еще сильнее. — Тебе не стоит лезть туда, куда не хочу вникать даже я, ты же знаешь, после войны система еще не устаканилась, за всем не досмотришь, — министру не нравилась ситуация, Поттер никогда не нарушал устав, пользуясь своими привилегиями, и с ним приходилось считаться. Народный Герой — сильная власть. Даже спустя семь лет Поттер не потерял влияние и уважение у магов. Своей работой и своими достижениями он усилил веру в закон, и любое его оброненное слово в прессе против Министерства и его методов правления могли привести к смене власти. Поттера боялись, ведь он множество раз доказывал, насколько он сильный маг. Об этом ярко кричал его послужной список. Но и Поттер тоже понимал, что пока министром является Кингсли, самому Гарри ничего не угрожает. Он поубавил свою прыть и уже спокойнее, в форме прошения, а не приказа, произнес: — Хорошо, я поручу проверку в Азкабане Рону, он отлично с этим справится. На счет Ноттов… Отец умер в стенах Азкабана три года назад. Я читал дело, он так и не оправился после тяжелого проклятья, полученного в последней битве, но его сын был осужден на десять лет за то, что использовал непростительные на маглах. Ты же понимаешь, что у него по сути не было выбора. Конечно же он был на стороне, которую выбрал его отец, ведь у него же больше никого не было, это его семья. Так кто решил, что Теодор должен сгнить на рудниках? Кто принимал решение? Я хочу видеть подписи, — к концу речи злость и раздражительностью все-таки вылезли наружу. — А с каких пор ты заступаешься за бывших Пожирателей? Или ты уже забыл их издевательства и сколько смертей на их руках? — Кингсли тоже разозлился на героя, не понимая его рвения ворошить дела Пожирателей спустя семь лет, многие уже почти отсидели срок и даже начали выходить. Именно этого боялся народ. — Я не заступаюсь и не оспариваю его приговор, но сейчас его наказание расходится с реальным, в решении суда четко прописаны условия содержания под стражей, место и срок. Но боюсь, я не обнаружу Теодора в Азкабане в камере № 87, на третьем уровне? Министр засобирался на срочную встречу, о которой ему сообщили, перебив их с Гарри разговор, но он обещал уладить дело и заверил, что осужденный будет на месте, в своей камере. Уже на выходе Гарри подсунул ему бумагу о разрешении на свидание с Ноттом в выходной на этой неделе, и Бруствер его подписал, но обещал вернуться к этому разговору.

***

— Поттер? — Блейз зашел в кабинет главы ГБР ровно в назначенное время. Он не кривлялся как раньше, и Гарри показалось, что тот сильно волнуется, конечно же он списал это на вину со своей стороны. — Забини, присядь, — Гарри показал на кресло напротив своего. — Кофе? — Можно, крепкого, — Блейз сел в кресло и закинул ногу на ногу, рассматривая обстановку, его взгляд упал на папку. — Лиззи, принеси две чашки кофе, — девушка, провожавшая Забини, сразу скрылась в приемной. Поттер не знал, как начать разговор, мысли о том, что произошло в гостинице, мешали работе. — Я выполнил твои условия, теперь дело за тобой, — Забини сверлил Гарри взглядом. — Да-да, я тоже выполню свою часть договора, не волнуйся, я же обещал, — Поттер почесал нос, а когда Лиззи поставила перед ним кофе, поспешно принялся его пить. От кофе пахло коньяком, видимо девушка добавила немного для укрепления его вкуса, и это совсем его не испортило. Блейзу кофе тоже пришелся по вкусу, а после того, как он услышал ответ Гарри, расслабился и улыбнулся. — Когда? — это был самый важный вопрос для Забини. Поттер молча сделал глоток и запрокинул голову на спинку кресла, прикрыв глаза. — Прости меня за вчера, я был взвинчен, — Гарри оттолкнулся затылком и выпрямился, рассматривая лицо Блейза. — Ну что вы, господин Аврор, все было просто отлично, — Забини даже не пришлось изображать сарказм, слова воспринимались так сами собой. — Прекрати, я знаю, что был груб, и еще ушел как последняя сволочь, сбежал, но ты прав, не время выяснять отношения, — он открыл папку и открепил лист: — Ты знал, что Нотта отправили на шахты? — Я слышал, но не верил, думал, что это сплетни. Почему, Поттер, ты же должен знать?! — Блейз поменялся в лице, и его пальцы задрожали, вырывая из рук Гарри лист, он бегло пробежал по словам текста. Но это было всего лишь разрешение на свидание. — Я сам бы не узнал, если бы не поднял это дело для тебя, — Поттер устало потер переносицу. — Тогда как я его увижу? Ты же допуск в Азкабан получил, а не порт-ключ в Австралию. — Забини, если это пропуск на свидание в Азкабан, то значит твой Тео будет в Азкабане. — Правда? —Блейз соскочил с места и кинулся в ноги Поттеру, прижимаясь щекой к колену. Гарри вздрогнул и попытался его оттолкнуть, но хватка оказалось сильной. — Эй, прекрати, ты чего творишь? — скулы Гарри горели то ли от стыда, то ли от смущения, но чувство неловкости не проходило. Поттер с силой оторвал от себя Забини, вынуждая встать: — Вас связывает не только дружба, да? — Да, ты прав. Но если бы и только дружба, у меня кроме него нет никого ближе, как и у него, даже отца уже нет. Только сейчас Поттер заметил, насколько Блейз был измотан. Эти чертовы косметические чары так легко обманывали. Благодаря им, магу ничего не стоило выглядеть на все сто, а вкупе с улыбкой и маглы даже провожают взглядом восхищения, словно встретили ангела. — Блейз, иди домой, выспись, время свидания я сообщу тебе позже, когда все улажу сам. Забини кивнул и, больше ничего не спрашивая, покинул кабинет.