All Eyes On You

Cause itʼs burning a hole And I canʼt get to sleep And I canʼt live alone In this lie So take me, donʼt leave me Take me, donʼt leave me Baby, love will come through Itʼs just waiting for you

— 

Потому что эта тайна прожигает дыру, И я не могу заставить себя уснуть, И я не могу жить одиноким В этой лжи. Так будь со мной, не покидай меня, Будь со мной, не покидай меня Малыш, любовь придёт, Она просто ждёт тебя.

Travis — Love Will Come Through

***

Следующая неделя прошла как в тумане. Луи все силы вложил в дело Дейзи, от усталости он ронял голову прямо на бумаги, хоронил себя в работе и почти не дышал свежим воздухом. Он борется за нее; за юную жизнь, что незаслуженно обвинили. Он собирает доказательства, медицинские документы, звукозаписи, текстовые сообщения — всё, что угодно, лишь бы оправдать ее действия. На данный момент, он не уверен, сможет ли сделать так, чтобы ее отпустили под залог, но знает, что может хотя бы добиться того, чтобы ей сократили тюремный срок. Лиам все время был рядом с ним, руководствуя, оформляя документы и помогая пройти через это. А Луи заполнял бумаги по утрам, изнемогая от усталости и осознавая, как сильно он скучает. Гарри с ним не разговаривает. Он просто встречает его у двери, бормоча какие-то нелепые фразы, чтобы тот взял ужин из холодильника и разогрел себе, а потом уходит и ложится спать. Луи хочет спать с ним на одной стороне. Хочет объяснить ему, что его гложет всё время, хочет выразить свою заботу и преданность. Хочет поговорить, но пока что не может физически. Хочет шептать извинения в кожу Гарри, помечая его и оставляя засосы. Но не может. Он занят своими собственными проблемами, а время проводит только с детьми. Не с Гарри. Правда, в том, что Луи не ожидал такого стресса от работы, на которую согласился добровольно, не взимая за нее никаких денег. Он не представлял, как это будет тяжело. Но теперь, когда решается дата первого суда Дейзи, он не может позволить себе ссоры с Гарри. В этот раз он предпочел жить в тишине и напряженной работе. На кону жизнь девушки. Луи и Лиам заканчивают свой рабочий день, посещая Дейзи, инструктируя ее о процедуре в суде, и рассказывая о том, как все может сложиться. Дейзи казалась более-менее оптимистичной, чем раньше, так как теперь у них больше подробностей и новых доказательств, касаемых дела. Луи пожимает ей руку, обещая, что все будет хорошо. — Мы с Софией хотели бы пригласить вас на ужин завтрашним вечером. Найл там, конечно, тоже будет. Луи поднимает брови, взгляд падает на часы, которые показывают шесть часов вечера. — Немного поздно опомнился, не думаешь? — Да, но София уже давно хотела устроить такую встречу, а завтра мы закончим на работе пораньше, так что это кажется идеально подходящим временем. Луи хмыкает, кивая. Он уверен, что Гарри не будет возражать, но они… не разговаривали нормально друг с другом уже неделю. Так что он не знает, каким образом собирается убедить своих друзей, что у них все в порядке. В любом случае, это должно быть сделано. — А что твоя благоверная говорит насчет уплотненного графика и того, что ты все время пропадаешь на работе? Лиам выглядит немного удивленным, услышав заданный вопрос. — Она, конечно, возражает, но и также желает мне успехов. Наши жизни не вращаются вокруг друг друга, мы всегда можем выбирать что-то свое. Луи снова хмыкает. Возможно, чувство зависти распространяется по его венам, потому что у Лиама такие прекрасные отношения с Софией. София — просто потрясающая, благоразумная, понимающая, красивая женщина. Она поддерживает Лиама, поощряет его вечеринками после сложного дела. В то время, как отношения его и Гарри висят на волоске. Едва. Так что да, возможно, он завидует. — Что насчет Гарри, он не против? — он избавляется от своих отвратительных мыслей, услышав вопрос. Луи вздыхает при упоминании имени своего мужа, ощутив неимоверное изнеможение. Он проводит рукой по волосам. — Это ново для нас, Ли. У нас есть дети. — Я знаю, но он должен понимать, насколько требовательна наша работа. — Он понимает, — Луи лжет. Он не хочет говорить об их проблемах и обсуждать это. Лиам улыбается, словно верит ему. — О, это хорошо. Тогда увидимся на вечеринке, да? И, конечно, приходите с детьми, не видел их лет сто.

***

Луи хотел поговорить с Гарри. Правда. Он должен был позвонить ему днем и заверить, что скоро приедет домой, и они поговорят о своих проблемах и придут к их решению. Но после долгого рабочего дня, он чувствует ужасную усталость, не в силах ничего сделать. К его удивлению, когда он возвращается, Гарри сидит на кухне за столом с двумя тарелками еды. Луи чувствует, как его тело воспламеняется, не ожидавший, что Гарри будет бодрствовать и даже приготовит для них двоих ужин. — Гарри… — нежно говорит он, бросая свой портфель и мгновенно двигаясь вперед, чтобы обнять мужа. Он заключает его в объятия, давая понять всё, что он чувствует, и желая удержать подольше, мечтая, чтобы этот момент длился вечно. Гарри прижимается к нему, а когда отстраняется, то, в самом деле, целует Луи. Впивается своими губами в его, и Луи чувствует себя более живым, чем за последние несколько недель. Он не помнит, когда они в последний раз нормально целовались, но тогда это было вызвано желанием и похотью. Луи, пользуясь этой возможностью, опускает одну руку на талию Гарри, а второй сжимает челюсть, забирая контроль над поцелуем и вылизывая его рот. Он отрывается, боясь, будто Гарри подумает, что он не хочет к нему прикасаться. — Откуда же это всё взялось? — бормочет Луи в рот Гарри, отстраняясь на несколько секунд, чтобы спросить. Гарри пожимает плечами, пораженный его чертами лица, и довольно улыбается, будто давно ждал этого. — Я скучаю по тебе, скучаю по нам. Я просто хочу, чтобы все вернулось на свои места. Так, как было всегда. — Я тоже, милый. Они снова упиваются в поцелуе на несколько мгновений, прежде чем Гарри наконец-то отстраняется, ухмыляясь. — Еще я приготовил ужин, пока ждал тебя. — Близняшки и Лола спят? — Угу. Они вымотались сегодня, когда мы ездили в парк. — Да? Вы были в парке? — спрашивает он, слегка улыбаясь при мысли, как его дети бегают, а Гарри гонится за ними. Он скучает по этому. А также расстраивается, что не смог быть там. Гарри радостно кивает и садится за обеденный стол, похлопывая по свободному стулу рядом для Луи. Тот присоединяется и улыбается, когда видит, что Гарри приготовил его любимое блюдо. Тушеная говядина, усыпанная сладким картофелем. — Ох, черт, да. Гарри, спасибо, — он ждет, пока муж нальет им по бокалу красного вина, а затем они вместе принимаются за еду. Луи обожает это. Они не ужинали наедине с того дня, когда родилась Лола. Не то чтобы Луи возражал. Он любил свою дочь и сыновей, всегда хотел проводить с ними вечера, и ничто в мире это не изменит. Просто… это необычно в хорошем смысле. — Итак, расскажи мне об этом деле. Луи улыбается, потому что Гарри, кажется, снова начал проявлять интерес к его работе, а не обвинять в том, что он проводит много времени вдали от дома. Он спрашивает, желая знать, как проходят его дни. — Ну, на прошлой неделе мы работали с Дейзи в тесном сотрудничестве, и мне бы хотелось думать, что мы проделали хорошую работу. Суд будет на днях. — Так это она сделала? Неужели она на самом деле убила своего мужа? Луи качает головой. — Ну, фактически. Да, она была той, кто убил ее мужа. Но это было самозащитой. — Самозащитой? — Да. Ее муж был пьяным, он оскорбительно насмехался над ней, и она просто отомстила, нанеся удар в ответ. — Пока не убила. Луи вздрагивает. Он ненавидит суровую реальность тех случаев, над которыми работает. — Да. — Черт, Лу, — выдыхает Гарри. — Это звучит нелегко. Да. Это действительно непросто и занимает намного больше энергии, времени и жизни Луи, чем он ожидал. Но он приветствует это. Ведь, в конце концов, он помогает невинным людям. А когда завершит дело, его репутация возрастет. — Не думал, что тебе… — Луи не знает, как закончить фразу. Во-первых, он чувствует себя немного не в своей тарелке рядом с Гарри. Он же ведь не должен удивляться, когда муж интересуется его жизнью, работой. — …будет интересно. Гарри корчит лицо. — Конечно, мне интересно. — Просто… Ты не винишь меня за то, что я думаю иначе? — это реальная проблема и довольно тяжелая. После заданного вопроса он сразу отправляет ложку говядины в рот. — Ты уже давно меня ни о чем не спрашивал. Это просто… странно. Гарри, кажется, напряг плечи, хмурясь. Он похож на оленя, который был пойман ярким светом фар. — Нет. Я не могу винить тебя за это. — Именно. И Луи действительно не хочет испортить этот блестящий разговор, который, кажется, хорош до сих пор. Но также он отказывается игнорировать мысли о последних двух месяцах, которые они с мужем ходили по тонкому льду. И то, что он чувствует себя дерьмовым человеком за желание все время выполнять свою работу. Они продолжают есть в тишине, пока Гарри не говорит: — Но ты не можешь ведь винить меня за нежелание проявлять интерес к этому. — Ох, правда? — спрашивает Луи, не уверенный, каким вышел его тон: саркастическим или любопытным. Может быть, сразу оба. Он поднимает брови. — Да, правда, — скрипит он зубами, настаивая на своем и не уклоняясь от разговора, как обычно это делает. — Тебя никогда нет дома, Луи, и это иногда меня чертовски раздражает. — Иногда? Да. Хорошо, все верно. — Большинство времени. — Всё время, — поправляет Луи, качая головой. — Как я понял, ты злишься на меня из-за этого. Я согласен. Но думать, будто меня не существует, и игнорировать, когда я дома, заставляет нас отдаляться друг от друга. — Потому что я пиздец как зол! — Прекрати ругаться! — выплевывает Луи. — И да, ответь мне! Наше общение стало трудным для тебя? Что ж. Да. Они снова ссорятся, несмотря на жест со стороны Гарри с ужином. Они не могут усидеть на месте и минуты, не могут провести больше десяти минут наедине, не удержав желание разорвать друг другу глотки. И Луи ненавидит это. Его изнуряют и выматывают споры с Гарри, но это происходит, и он не может отмотать все назад. Не тогда, когда чувствует злость и кипение крови несколько последних месяцев. Он хочет получить ответы. — Я отдаляюсь, только когда зол. — Да неужели? — усмехается Луи. — Вспомни Зейна, как ты познакомил меня с ним, а потом разозлился, когда мы стали друзьями. Упоминание имени Зейна заставляет глаза Гарри потемнеть, и он бросает ложку к рукам Луи. — Лучше, блять, не надо. Не говори об этом. — Гарри, ты помнишь Зейна, не так ли? Ты обвинил меня в измене с ним, потому что мы сблизились, и ты не смог терпеть его. — Мы будем ругаться из-за вещей, которые даже не имеют значения? На этот раз Луи бросает свои столовые приборы, вскакивая со своего места. Это не имеет значения. Он не простил Гарри за это. Забыл об этом, затолкнул в глубину сознания, но точно не простил его, потому что осознает, что это все еще беспокоит его. Беспокоит, потому что они ссорились из-за Зейна так, что парень фактически переехал. Он уехал из Лондона в Ньюкасл — город, находящийся далеко от них. Они оба потеряли своего лучшего друга из-за неспособности перестать спорить и ругаться. — Это уже неважно, как ты не понимаешь? — Важно то, что ты всегда на работе, я не могу терпеть это и не знаю, как справляться с этим. Луи прикусывает нижнюю губу. — Ну что ж, смирись с этим, потому что я люблю свою работу и не собираюсь терять ее из-за тебя. — Ты любишь свою работу больше, чем меня, — обвиняет его Гарри, а затем скрещивает руки на груди и смотрит на Луи, слегка приподняв брови и кивая. — Как- как ты можешь даже, — Луи не может закончить фразу. Внезапно, он не хочет приводить ни один из аргументов, так как его охватывает необузданное разочарование. Он отодвигает свой стул и уходит. — Да, иди! — окликает его Гарри. — Уходи, почему бы нет? — Да пошел ты, Гарри, — кричит в ответ Луи и, не оборачиваясь, показывает средний палец. Он надевает ботинки и покидает дом, хлопнув дверью.