All Eyes On You

We used to never go to bed angry But itʼs all we ever do lately And youʼre turning away like you hate me Do you hate me, do you hate me, oh You can take this heart Heal it or break it all apart No, this isnʼt fair Love me or leave me here

-

Мы никогда не ложились в постель раздраженными, Но в последнее время всё именно так. И ты отворачиваешься, словно ненавидишь меня, Ты меня ненавидишь, ненавидишь? Ох… Можешь взять это сердце, Исцелить или разбить на части. Нет, так нечестно, Или люби меня здесь или оставь.

Little Mix — Love Me Or Leave Me

***

Луи не стал тратить свою энергию на сожаления о своем решении и споры с Гарри. Даже не пытался. Он чувствует только, как злость вскипает в венах, пока ускоренно идет по дороге, борясь с желанием взять машину. Луи гуляет по улицам, пока не наступает полночь, и оказывается у дома Найла. Найл живет один, сам по себе, независимый и ни с кем не вступающий в серьезные отношения. Он предпочитает секс на одну ночь без обмена номерами. Луи всегда думал, что никогда бы не смог быть таким, как Найл, находя это глупым. Но сейчас, когда он звонит в квартиру Найла, то завидует его жизни. Она кажется такой легкой и беззаботной, а это именно то, что Луи сейчас чувствует. Найл берет трубку после нескольких минут настойчивых звонков, бормоча что-то несвязное, проклиная всё и всех. Так что Луи поднимается по лестнице до третьего этажа, переступая сразу через две ступеньки, и стучит в дверь Найла. — Какого хера ты делаешь , — начинает взбешенный Найл, когда открывает дверь, но останавливается, увидев Луи. — Господи, Лу. Что ты здесь делаешь? — Мне нужно где-то переночевать, — все, что он говорит, пожимая плечами и стараясь казаться беспечным, когда заходит в квартиру Найла. Парень заходит за ним, закрывая дверь. — Какого черта? Где Гарри и дети? Луи, может, и немного мудак из-за того, что ушел из дома и от своих детей в это время. Он должен был остаться, успокоиться и извиниться, но… он не хочет. Луи обязан быть более ответственным, как отец; но, как партер в отношениях, он ведь разозлился, а потому быстро удалился, прежде чем та ситуация превратилась бы из мухи в слона. — Не хочу говорить об этом, — признается он. — Есть пиво? Найл выглядит растерянным, но все же не протестует, идет на кухню и возвращается с двумя бутылками пива. Он отдает одну Луи и садится рядом с ним на диван. — Ура, — Луи прижимает горлышко к губам и пьет залпом. — У меня есть свободная комната, ты можешь переночевать в ней, — Найл не давит на него, желая узнать, что произошло, хотя его глаза все еще горят заинтересованностью. Луи любит Найла. Они познакомились, когда учились еще в начальной школе. Они были противоположностями, однако, такими похожими. Луи был громким, спонтанным, всегда в центре внимания, а Найл — застенчивым, тихим ребенком, но как только вы узнали бы его поближе, то поняли, что он разделяет многие из тех же качеств, что и Луи. Именно из-за этого им было так хорошо вместе. — Спасибо, приятель. Не возражаешь, если я останусь здесь и буду утопать в жалости к себе? Ты можешь вернуться ко сну. Просто не обращай внимания. Найл усмехается. — Ни черта, дружище. Мы будем сидеть здесь вместе и упиваться жалостью вдвоем. Они не разговаривают. Найл не настаивает, а Луи отказывается что-либо обсуждать. Тот переключает канал, останавливаясь на повторной серии «Холлиокс», а Луи погружается в прочие выдуманные проблемы людей, но только не в свои. Он отвлекается, и это все-таки лучше, чем ничего. Они идут спать после часа просмотра сериала, тщательно обсуждая каждую пару, и расходятся по своим комнатам. Луи ложится в кровать, его сердце и нижняя губа подрагивают от распространяющейся боли в груди. Он игнорирует пустоту внутри себя, привыкший спать в двухместной постели вместе с Гарри на протяжении больше, чем десяти лет. Игнорирует странное чувство, вызванное тем, что спит где-то еще, кроме своего собственного места. Игнорирует то, насколько странно спать в одиночестве, без мужа рядом с собой, к которому можно было бы прижаться. Излишне говорить, что это самый худший сон Луи за всю его жизнь.

***

Ужин у Лиама будет сегодня в семь часов вечера. Я приеду за тобой и детьми. Будь готов. Ок. Луи закатывает глаза на столь короткий ответ Гарри, и, фыркая, кладет свой телефон обратно в карман. Он даже не удивился тому, что Гарри не спросил, где он был, где он спал. Для него совершенно нормальна эта дистанция между ними. Луи не будет пытаться заставить его заговорить, ведь, очевидно, Гарри все равно на него. Не будем возвращаться к его обвинениям. Лиам невежливо промолчал, когда Луи спросил Лиама о сменной одежде для ужина. — Что? — спрашивает Лиам, скрещивая руки на груди и сводя брови вместе, будто он уже разочарован в Луи, еще даже не услышав всю историю. — Что ты сказал? — Мне нужно переодеться перед ужином, — повторяет он. — Почему ты не можешь поехать домой и сделать это там? — Потому что не могу. — У вас с Гарри все хорошо? — он давит, понимая, что не дождется нормального ответа. Он меняет выражение лица на суровое, как будто это Луи виноват, что все пошло не так. Луи даже не может выдать остроумный ответ со всей неприязнью, что он чувствует, пока смотрит на Лиама. — Ой, отъебись. Этот грубый подбор слов смягчает Лиама в лице. Совершенно противоположный эффект; не тот, которого добивался Луи. Лиам заполняет пробел между ними, сочувственно улыбаясь, и Луи ненавидит этот взгляд. Он решает быть честным, потому что уже чертовски надоело врать и заверять всех остальных в том, что всё в порядке. На этот раз, он хочет, чтобы кто-то утешил его. — Нет. Лиам ожидает продолжения ответа, убирая папки, а затем садится на диван в комнате отдыха. — Что происходит? — Дерьмо, Лиам, — жалуется Луи. — Это просто… пиздец. — Что конкретно? — Мы почти каждый день ругаемся, последние месяца в доме стояла одна ругань. Я чувствую, как постоянно борюсь со своим собственным мужем, умоляя и думая, что сказать в свою защиту. Вчера он обвинил меня в том, что я люблю работу больше, чем его, и это-, — он делает паузу, качая головой, поднося руки к лицу и потирая пальцами глаза. Он чертовски устал. — Это пиздец как больно, потому что я люблю Гарри и жертвую всем ради него и наших детей, а он говорит обратное. — Его суждение затуманено, Лу. Скорее всего, он даже не хотел говорить этого. Он не соображал, особенно во время ссоры. — Нет, он все понимал. Я ушел из дома и ночевал у Найла, а он даже не спросил где я, в порядке ли я. — И вы все еще оба идете на ужин? Луи скрипит зубами. — Да, милый, мы все еще оба идем на твой драгоценный ужин. Лиам, кажется, не принимает близко к сердцу его грубый тон, а просто кивает и улыбается, будто этого более чем достаточно для него. — Я попрошу Софию, чтобы она захватила какую-нибудь одежду для тебя. Слушай, все будет хорошо, чувак. Все пары проходят через такое. И это не разрушает отношения. Луи вздыхает, уставший чувствовать себя ужасным человеком. У него нет причин быть грубым с Лиамом, когда тот пытается помочь и поддержать его. — Спасибо, Ли. Я правда ценю это. Спасибо. День тянется медленно, Луи через некоторое время возвращается к работе, утопая в своих жалких мыслях. Он печатает Найлу несколько сообщений, уверяя парня, что он в порядке, а потом, когда приезжает София, берет у нее одежду и целует в щеку, не прекращая благодарить. К концу смены он переодевается в уборной и идет в лифт, спускаясь к парковке. Лиам уехал домой еще час назад, желавший помочь жене подготовиться к ужину. Пока Луи едет до дома, на фоне тихо играет радио. Он надеется, что Гарри сможет продержаться один вечер, не дав понять другим об их не самых идеальных отношениях. Было время, когда они были звездами каждой вечеринки, всегда в центре внимания, как и отличные хозяева, так и гости. А теперь даже не могут заикнуться и спросить, кем они стали друг другу. Он припарковывается возле дома и смотрит на мужа и детей, ожидавших его у двери. Несмотря на все еще заполоняющую его сердце обиду на Гарри, он встречает его с обычным теплым чувством, что растекается внутри него, когда он поднимает взгляд на мужа. Гарри нарядно одет, снизу до верха. На нем чисто белая рубашка с верхними расстегнутыми пуговицами, открывающая вид на татуировки бабочек. Джинсы плотно прилегают к коже, от чего бедра выдают свою восхитительную стройность, а в сочетании с этим на нем коричневые замшевые ботинки. Он выглядит потрясающе, и Луи не хочет ничего больше, чем прижаться к нему и наслаждаться каждым кусочком его тела. Но вместо этого, он еле находит в себе силы и отрывает от него взгляд. Однако, он выходит из машины и приветствует каждого ребенка по отдельности. Он обнимает Ноа и Шейна, целуя их в щеки и помогая им сесть в автомобиль. Затем он подходит к Лоле, она хихикает, когда он начинает тереться своим носом об ее, и так же помогает занять место в машине. Потом он поворачивается к Гарри. А тот отводит взгляд в сторону. Ну, обида, явно, все еще есть. — Садись, — все, что говорит Луи, немного грубо и не очень любяще. Он сам вздрагивает от своего тона. Гарри, кажется, сопротивляется насмешке, лишь закатывая глаза и садясь на пассажирское сиденье, пока Луи возвращается на место водителя. Они едут в напряженной тишине, не обмениваясь ни единым словом. Луи ждет извинений, вопросов… чего-нибудь. И впустую. Лола все-таки заговаривает, так неожиданно, резко и много, что, рискует потерять свой голос. Она рассказывает о проведенном дне в школе, о новой подруге, которую хочет пригласить к себе домой, чтобы поиграть. А Гарри ничего не говорит. — Конечно, малышка, пригласи ее, — говорит Луи, улыбаясь ей через зеркало заднего вида. Когда они подъезжают к дому Лиама, он замечает снаружи Найла, ждущего его. Он невероятно благодарен за дополнительную компанию, не зная, как собирается пережить еще один момент с нависающим между ним и Гарри густым напряжением. Луи отключает двигатель, Гарри идет к задней двери, чтобы помочь детям выйти из машины. А Луи подходит к Найлу, обнимая его. — Спасибо за прошлую ночь, приятель, — говорит он с нежностью в голосе. — Заткнись, — усмехается Найл, толкая его плечом. — Прекрати благодарить меня снова и снова. Я тебе всегда рад, понятно? Гарри знает, где ты был? — Нет, — Луи сопротивляется желанию закатить глаза. Гарри это не ебет. — Он не спрашивал, я не говорил. — Дерьмо. Думаешь, это скажется на сегодняшнем ужине? — Надеюсь, нет, — Луи пожимает плечами, кладет ключи в карман и звонит в дверной звонок, когда Гарри с детьми подходят к нему. Лиам в белом фартуке встречает их с ленивой улыбкой, приветствуя. Все располагаются в гостиной, а он извиняется и удаляется, сообщая, что ему нужно закончить приготовление, и это не займет много времени. Благодаря Найлу, им не скучно, и парень берет на себя всю инициативу, чтобы развлечь гостей. Он не зацикливается на, очевидно, неловком молчании между Луи и Гарри, разговаривая с ними обоими, обнимая близнецов и не забывая отпустить каждый комментарий в беседе. Луи нужно будет поблагодарить его позже за то, что ему так повезло с ним. Наконец, Лиам и София возвращаются в гостиную и каждого приветствуют. Луи наблюдает за тем, как Гарри благодарит их за приглашение и еду, что они приготовили. Наблюдает за тем, как он жестикулирует рукой, пока рассказывает о том, как целыми днями занят уходом за детьми, не имея возможности забегать к ним почаще. Он не отрывает взгляда от его горящих глаз, потому что он уже так давно не слышал то, как Гарри беспрестанно разговаривает. Всему виной их ссоры. И Луи серьезно начинает чувствовать зависть, поселившуюся в груди, потому что Гарри может легко разговаривать с другими людьми, но не с ним. Как хороший гость, Гарри следует за Софией на кухню, чтобы помочь ей накрыть на стол. Лиам, Найл и Луи сидят вместе и, включив детям телевизор, разговаривают обо всем на свете. Найл задает бесконечные вопросы об их судебных делах, а Лиам очень даже рад на всё ему отвечать. — Всё готово, можете идти, — зовет их София, прерывая разговор. Они встают и направляются на кухню. Гарри хватает три небольших тарелки для детей, но Луи обгоняет его, забирая их из его рук. — Я смогу справиться с этим, — шепчет он, все еще в грубоватом тоне. Глаза Гарри темнеют, но он коротко кивает, занимая свое место. Луи проводит рукой по волосам, а затем кладет порцию курицы с пастой, кусочек мясного рулета и яблочный сок для Ноа и Шейна. Он знает, что это, должно быть, слишком много для них, но все же ставит перед ними тарелки, предупреждая, что они могут остановиться, когда наедятся. А Лоле он позволяет выбрать то, что ей нравится; она выбирает макароны и капустный салат. Наконец, когда дети уже кушают, он садится и накладывает порцию в свою тарелку. Несмотря на сидящего рядом Гарри, он чувствует непередаваемую отдаленность с ним в сотни миль и надеется, что это не слишком очевидно для других. Луи наблюдает за тем, как София и Лиам болтают, и от обиды в его горле встает комок, что он даже не может посмотреть на своего мужа. Как они вообще пришли к этому обоюдному презрению? — Итак, Найл, чем ты занимался в последнее время? — спрашивает София, отправляя вилку с макаронами в рот. — Еще не остепенился? Найл хохочет. — Милая, я никогда не остепенюсь. Но в последнее время я занимаюсь маркетингом, хотя планирую сосредоточиться на музыке. Лиам хмыкает, вступая в разговор: — Найл болеет музыкой! Он определенно должен начать работать над этим. — Никогда не слышал это от тебя, Найл, — Гарри тоже вставляет свое слово, его голос хриплый, от чего он откашливается. — Не знал, что ты хорош в музыке. Найл заливается краской, перебирая руки. — Лиам просто любит преувеличивать. — Всегда скромный Найл, — бормочет Луи. Он качает головой на слова Луи, посмеиваясь. — Я люблю музыку и правда хочу создавать и распространять свою, но над этим нужно много работать. — Ты должен позволить мне услышать некоторые из твоих наработок, — просит Гарри, смотря на него дружелюбным взглядом, и делает глоток белого вина. — Конечно, приятель! Прежде чем они продолжают свой разговор, Ноа начинает скулить и шуметь, бросив вилку на пол. Луи хмурится, когда Гарри поднимает ее, не тратя ни секунды, чтобы посмотреть на его хмурый вид. — Я могу справиться с детьми, Гарри. Гарри смотрит на него с очевидным чувством горечи, поднимая одну бровь. — Правда? Не думаю, учитывая, что тебя никогда нет рядом. Все за обеденным столом замалчивают, комната погружается в тишину, а напряжение растет в десять раз сильнее. Луи сжимает зубы, пытаясь справиться с волной гнева. Нахуй Гарри. Вот захуя ему нужно открыто говорить об их проблемах перед всеми? Он просто королева драмы, вещающая это всем и каждому. Луи сопротивляется. Он не хочет ничего говорить и устраивать сцены. Он просто садится обратно на стул, избегая взгляда каждого, и потягивает свое вино. Он не собирается ругаться со своим мужем на глазах у всех. Это будет для него позором на всю жизнь. Святой Найл снова погружает всех в разговор, эффективно меняя тему. Он упоминает о каком-то новом фестивале, о котором он читал в сети, и предлагает пойти туда всем вместе, чтобы весело провести время. Лиам соглашается, хоть и выглядит немного расстроенным из-за того, что, может, будет слишком занят работой, чтобы получить целых 5 дней отпуска. Затем Лиам поворачивается к Луи и, улыбаясь, говорит: — Ты пригласишь Зейна тоже, да? Вы ведь снова с ним общаетесь. Ох, блять. Блятьблятьблять. Луи мгновенно расширяет глаза, отправляя Лиаму негласное сообщение своим выражением лица, чтобы тот заткнулся. Это опасная территория. Этого разговора у него с Гарри никогда не было, и даже не планировалось. Да, он и Зейн снова начали общаться, ничего серьезного, но Луи любит Зейна. Он считает его своим братом, и для него было бы трудно отпустить его навсегда, когда тот переехал в Ньюкасл. Так что он связался с ним, и они решили все проблемы, что у них были. И конечно, это щекотливая тема для Гарри. Они с Зейном были друзьями с самого детства, так как жили по соседству на одной улице. Они выросли, пережив каждый момент вместе, как Найл и Луи. Потом Гарри неожиданно познакомил Луи с Зейном, и они сблизились довольно быстро. Это вызвало напряжение в их отношениях, особенно когда они были под угрозой расставания из-за Зейна. Зейн не мог справиться с этим стрессом, наряду с другими проблемами, и просто оставил их, переехав в Ньюкасл для новых перспектив в работе. С тех пор Гарри ничего не слышал о Зейне. Гарри смотрит на него, медленно, предательство окрашивается в его чертах лица, когда он кладет свою вилку. Все будто движется в замедленном темпе, и Луи хочет отмотать время и вернуться к самому началу вечера, чтобы он мог сказать Лиаму, держать свой рот на ебаном замке. — Ты общаешься с Зейном? — плюет Гарри, его голос еще более ядовит и злобен, чем Луи когда-либо слышал. — Я, — разум Луи работает тысячу миль в секунду, чтобы придумать разумное объяснение, но у него выходят только заикания вместо слов. Гарри нетерпеливо отодвигает тарелку с едой подальше от себя и уставляется на Луи с большей ненавистью в глазах. — Правда, Луи? Это правда?! С каждым словом его голос становится на октаву выше, дети оглядываются, заметив происходящее перед глазами. Луи видит страх в глазах Лолы, и тогда приводит себя к действию. — Прекрати устраивать сцену, — шипит он, обращаясь к Гарри. — Ты пугаешь детей. Гарри уклоняется от его прикосновения, взрываясь. — Серьезно, Луи? — повторяет он. — Ты общаешься с Зейном и даже, блять, не сказал мне об этом, а теперь говоришь мне не устраивать сцен? — Лоле становится страшно, Гарри! Закрой свой ебаный рот! — отвечает ему Луи, слишком повышая голос и бросая столовые приборы. — Скажи мне, это правда? Гарри ищет подтверждения? Он хочет знать, предал ли его Луи, общаясь за его спиной с Зейном. Луи даже не может отрицать этого. Он знает, что Гарри будет больно; Зейн был его другом, а он украл его, а потом заставил сбежать. Он знает, что Гарри будет больно, потому что Луи возобновил общение с Зейном раньше, чем он. А также, он знает, что должен был рассказать Гарри об этом прежде. Так что, он делает глубокий вдох и быстро кивает. — Да. Да, это правда. Глаза Гарри темнеют, и, не выдавая никаких эмоций, он встает из-за стола и идет в прихожую. Блять. Ебаный сука в рот. Луи идет следом, не обращая внимания на расспросы и боясь взглядов своих друзей. Он пытается остановить его, но тот снова уклоняется. Гарри выглядит безумным, когда поднимает взгляд. — Он разбил нас на части, заставил ссориться, отдалиться. А ты пошел и возобновил с ним общение, даже не сказав мне? Зейн сломал нас, а ты пошел к нему?! — Зейн никогда не причинял мне вред! — бросает Луи в ответ, жалея о словах, которые только что слетели с его языка. Гарри искажает лицо, будто от боли. — Никогда не причинял тебе вред? Так значит, когда из-за него мы чуть не расстались, это не было причинением вреда? — Нет, — настаивает Луи, качая головой и кладя руки на бедра. — Нет, потому что в этом не его вина. Он никогда не задевал нас. Когда он уехал, я позвонил ему, извинился, и мы все выяснили. — Он причинил боль мне, — Гарри тыкает пальцем в свою собственную грудь, его сердцебиение ускоряется, а в глазах виднеется боль. — Разве тебе от этого не больно? — Ты держишь обиду без причины. Нам ничего не мешало. — Без причин? Иди нахер, потому что ты понятия не имеешь! — Ты беспричинно пугаешь наших детей, — Луи раздраженно вздыхает. — Мы можем вернуться и поговорить об этом позже? Гарри прищуривает глаза, пожимая ему руку, и смеется, не веря своим глазам. Он начинает обуваться, заставляя сердце Луи биться быстрее. — Иди нахуй. Иди нахуй и досви-блять-дания. — Гарри, куда ты собираешься идти? Ты не можешь взять машину, дети- Прежде чем Луи может закончить, Гарри выскальзывает из дома, захлопывая дверь прямо перед его носом. Несколько секунд он стоит на одном месте в недоумении, не зная, что чувствовать и говорить. Он слишком смущен, чтобы вернуться на кухню и смотреть в лица своих друзей после этого происшествия. Он знает, они переживали тяжелые времена.… Но это действительно было так ужасно? Прежде они никогда не ругались перед другими людьми. Луи потирает затылок, еще не зная, что делать, и не понимая, что он рыдает, когда чувствует боль во всем теле. В одно мгновение, Найл подходит к нему, целуя в висок и уводя наверх по лестнице. Луи благодарен ему, не желая, чтобы дети видели его сломанным. Он впервые плачет так, как никогда раньше, с силой стряхивая слезы с лица и позволяя Найлу держать себя. Он плачет из-за Гарри; их отношений; испуганных детей; отдаленности, которую он чувствует; и страха за их будущее. После того, как Луи успокаивается, то спускается вниз, смотря в лицо своим детям. Он извиняется перед каждым из них, оставляя поцелуй, и ведет всех к машине. Он знает, что испортил всем настроение на ужине, убил хорошие позитивные эмоции из-за их ссоры. Он замечает, как Лиам и София напряглись, выглядя взволнованными, и сообщает им, что он в порядке, прежде чем помогает детям сесть в машину и пристегнуться. Лиам обнимает его, прижимаясь ближе. — Мне так чертовски жаль, Лу. — Нет, не надо, — успокаивает он его, обнимая крепче. — Ты не знал. — Пропусти завтра работу, я сделаю все сам. Пожалуйста. Используй время, чтобы исправить это дерьмо. Луи кивает, принимая предложение, так или иначе, он знает, что будет утром. Он приносит всем извинения, целуя Софию в щеку и крепко обнимая Найла. Этот парень — гребаное благословение. Затем Луи уходит, залезая в машину, и едет домой. Он не удивляется, обнаружив пустой дом.