All Eyes On You

I still don't have the reason And you don't have the time And it really makes me wonder If I ever gave a fuck about you Give me something to believe in Cause I don't believe in you anymore

—

У меня по-прежнему нет повода для встречи, А у тебя нет времени. Вот я и задаюсь вопросом: А было ли у меня что-нибудь к тебе? Помоги мне поверить во что-нибудь, Потому что я больше не верю в тебя.

***

Луи звонит Гарри первый раз, затем второй, уже не рассчитывая увидеть его на следующее утро. Он думал, что Гарри вернется, как всегда прилежным и никогда не отпускающим детей. Его переключает прямо на голосовую почту уже в десятый раз, и Луи чувствует, как растет его разочарование. — Возьми, блять, трубку, Гарри, — кричит он, оставляя голосовое сообщение, и, простонав, швыряет телефон в угол, не заботясь о его состоянии. И конечно же, именно в этот момент Лола заходит на кухню с выражением полного страха и беспокойства. Девочка притихла еще со вчерашнего дня, пережив ссору родителей и уход Гарри, а теперь она, кажется, ожидает только самого худшего. — Папочка? — шепчет она трясущимися губами. Луи проклинает всё себе под нос, бросая банан, который он держал, и идет в сторону дочери. Он приседает, чтобы быть на одном уровне с ней, и натягивает улыбку. — Эй, почему ты такая грустная? — спрашивает он, несмотря на то, что знает ответ. — Вы с папой больше никогда не будете разговаривать? Он сводит брови вместе. — Конечно, будем. Всегда. — Только не так, как вчера вечером. — Да, знаю, но, Лола, милая, мы женаты. Так что, несмотря ни на что, выкарабкаемся, хорошо? Пожалуйста, не волнуйся, моя хорошая, — он вздыхает и тянет к ней руки, прижимает к себе и обнимает, поглаживая волосы. — Мы с папой никогда не расстанемся. — Тогда где он сейчас? — Я… я не знаю, — честно отвечает он, понятия не имея, где может быть Гарри. Поэтому он переживает, звонит ему, но в ответ получает лишь голосовую почту, что его очень нервирует. Лола шепчет: — Папочка- — Тише, ш-ш, милая. Он скоро вернется домой. — Он никогда не пропускал завтрак. — Вместо него есть я, разве это не приятный сюрприз? Лола хихикает сквозь слезы, прижимаясь к его груди. Луи обнимает ее еще несколько минут, желая утешить, прежде чем сажает на стул, подавая вафли с бананом, политые медом. Затем он зовет близнецов, угощая их тем же завтраком; они благодарят его и неаккуратно начинают кушать. Близняшки еще слишком маленькие, чтобы понять всю ситуацию, сложившуюся у них, хотя они знают, что что-то не так. — Где папа? — спрашивает Шейн с полным ртом. — Сначала прожуй, а потом говори, — ругает его Луи, после чего вздыхает и пожимает плечами. — Папа скоро придет. Когда они заканчивают с завтраком, Луи слышит поворот ключа в замке на входной двери, и его сердце начинает учащенно биться. Лоле нужно помочь приготовиться и отвезти в школу, но все, что он делает, — роняет тарелку и бежит к двери. Он готов извиняться, признавать все свои ошибки, целовать Гарри, затаив дыхание. Потому что больше никогда не хочет с ним ругаться, как прошлым вечером. До тех пор, пока Гарри не входит обнимающимся с не кем иным, как Ником Гримшоу. Чертов Ник. Луи моргает в недоумении, наблюдая, как Гари хихикает, краснея и притягивая Ника к себе, ближе, чем Луи за последние несколько месяцев. Он не уверен, как себя сейчас чувствует, но точно знает, что его глаза красные от злости. Он видит красный цвет, чувствуя, как ярость и ревность растут в сердце, когда смотрит на своего мужа, обнимающимся с тем, кого он полностью презирает. — Ты- блять-, — бормочет Луи себе под нос, угрожающе прищуривая глаза, и останавливает себя до того, как закончить фразу, о которой он потом пожалеет. Если кто-то войдет, то сразу решит, что они были вместе из-за того, как Ник обнимает Гарри. И из-за того, как Гарри склоняется к его прикосновениям. Гарри, наконец, смотрит в глаза Луи, но выглядит так, будто ему совсем не стыдно. Луи извел себя всего за вчерашний день, все события беспрестанно пролетают у него в голове, и, кажется, он начинает терять рассудок. Он не мог заснуть всю ночь, ворочался, тянулся к телу, которого не было рядом. Но Гарри выглядит спокойным, расслабленным. Будто вчера ничего и не было. — Льюис, — Гарри хихикает, произнося его официальное имя. — Не думал, что ты будешь дома. Луи закрывает глаза, делая глубокий вдох от всей этой сюрреалистичной ситуации. — По-твоему, я оставил бы детей? Когда ты, блять, ушел еще вчера? Гарри моргает, а затем смотрит на Ника, смеясь. — Упс. Он уже нажрался в такой ранний час? Луи чувствует себя отвратительно, по-настоящему противно. Каждый раз, когда он опаздывал на свидание; не мог вернуться домой, чтобы уложить детей в кровать, — был из-за его работы. Истинная, реальная причина. Он никогда не пропускал дни с семьей просто так, ради удовольствия. Никогда, блять. А вот Гарри — бессовестная блядь, стоящая перед ним и обнимающая Ника, — да. Внезапно, он не хочет и минуты находиться в этом доме. Не может, глядя на руки Гарри, обвивающие талию Ника, и улавливая запах ванили, смешавшийся с его духами. Он берет ключи, захватывая куртку, висящую на вешалке. — Я на работу, — все, что говорит Луи, выскальзывая за дверь. Прежде чем он захлопывает ее, то слышит крик Гарри: — А мы, блять, как будто не знаем!

***

Луи не едет на работу. Вместо этого, он ведет машину по совершенно незнакомым ему дорогам, сворачивая то налево, то направо, пока не останавливается где-то на середине проезжей части в глухом месте. Он паркует машину на обочине, и, с трудностью делая вдох, достает телефон и, не задумываясь, набирает номер Зейна. Зейн отвечает на втором гудке. — Алло. Зейн — это всё, что нужно Луи в лучшем друге. То есть, он напоминает собой спокойствие, всегда расслабленный и никогда не окруженный заботами и сложностями. В нем есть что-то такое… таинственное, всегда излучающее хорошие эмоции всякий раз, когда Луи проводит вместе с ним время. Зейн не доверяет другим, с особой трудностью сближается с людьми, но, тем не менее, он позволяет Луи видеть его самые личные, скрытые части, открываясь только ему. Их дружба особенная. И Луи нуждается в нем прямо сейчас. Луи не может дышать, когда слышит его голос. Не в силах сдерживаться, он сжимает ладонь в кулак и подносит к глазам, стараясь не заплакать. Зейн замечает растущее молчание, прежде чем говорит: — Лу…? — Зейн, — судорожно бормочет он. — Черт, что случилось, Лу? Малыш? Но Луи не может озвучить свои чувства, переполняющие его в данный момент, он только плачет. Громко, не стыдясь и не скрывая этого от Зейна. Он чувствует себя немного лучше, зная, что кто-то на линии ждет его, чтобы затем утешить. И он благодарит всех Богов за тот день, когда встретил Зейна. — Всё настолько дерьмово, — скулит Луи. — Что такое, малыш? — Всё, блять, просто разрушено! — он ударяет ладонью по рулю прежде, чем положить на нее голову и тяжело задышать. — Что-то случилось? — Просто… мы с Гарри поругались на ужине Лиама, потом он исчез, а сегодня утром пришел домой с Ником. Я уже так заебался, Зи. — Ником? — Да, это один из его старых друзей. Но дело не в этом. Я не прикасался нормально к своему мужу пиздец уже как долго, а какой-то случайный парень стоял с ним, обнимаясь. Я чертовски скучаю по нему, Зи. Зейн слушает и хмыкает в то время, пока Луи, не переставая, говорит и говорит. Он рассказывает Зейну о том, что у них испортились отношения; как он лежал без сна и думал, почему они стали столь отдаленными; как Гарри плевался обидными словами, а он, не раздумывая, бросал в ответ то же самое. Он рассказывает Зейну о том, что Гарри думает, будто Луи не заботится о детях; как обвиняет его, что он любит свою работу больше, чем семью; как они ругаются каждый раз, когда разговаривают; как они не могут провести время наедине, чтобы это не переросло еще в одну ссору; как все кажется невозможным, и как в доме он больше не чувствует себя как дома. — Если все так плохо, то почему бы тебе не приехать и остановиться у меня в Ньюкасле? Луи фыркает, потому что да, и правда. Было бы неплохо. Гарри, наверняка бы, даже и не заметил. — Я не могу просто так бросить свою работу и приехать к тебе, а уж что подумает Гарри, — он делает паузу. — Почему бы тебе не поговорить с ним, Зи? Он скучает по тебе. Зейн тяжело вздыхает и замолкает на некоторое время, прежде чем ответить: — Я знаю, что подвел его; сделал ему больно, переехав; и я не хочу продолжать его мучить. — Это всё чушь, и ты это знаешь. — Нет, это правда, Лу. Я знаю, что сделал ему больно, испортил его отношения, ваши, то, чем Гарри больше всего дорожит. Я не мог быть причиной напряжения между вами. Общение с ним сейчас вызовет только еще больше проблем. — Ты разбил ему сердце. Зейн звучит очень тихо и отдаленно, когда соглашается. — Да, я знаю. — Я не знаю, что делать, — шепчет Луи, потирая пальцем висок, пока пытается разложить по полочкам свои мысли. Он должен наладить отношения с Гарри, прежде чем всё станет еще хуже и не будет никакого способа, чтобы исправить это. — Иди к нему, поговори с ним. Исправь это. Просто загони в угол и скажи. Это всё, чего тебе не хватает. Они разговаривают еще немного, прежде чем Луи все-таки окончательно успокаивается и прощается, вешая трубку. Он не вернется домой сейчас, зная, что Ник все еще там. Вместо этого, он пользуется возможностью и идет в магазин, чтобы купить несколько продуктов, что любит Гарри. Он собирается извиниться; попросить второй шанс; урезать часы на работе; проводить больше времени с ним, снова сделав пятницу — днем свиданий; и доказать ему, что он хороший отец. Он проводит весь день, часами ходя по магазинам и покупая что-то специально для каждого из детей. Для Лолы он покупает новые игрушечный домик, для близнецов — миниатюрные машинки, водный пистолет, и кладет это всё на заднее сиденье. Когда на часах уже почти семь часов вечера, он знает, что Ник уже, скорее всего, ушел, а дети ужинают, то садится в машину и, наконец, едет домой. Луи прячет все подарки за спиной, чувствуя себя полегче и лучше, чем за последние месяцы, и заходит в дом. Мгновенно, Шейн и Ноа подлетают к нему, восклицая «папочка», и обнимают его. Он притягивает их ближе к себе, спрашивая, как прошел их день и, беседуя, прежде чем вручает подарки. Лолы нигде не было видно, поэтому он думает позвать ее позже. Ему просто нужно найти Гарри прямо сейчас и поговорить, все обсудив. Он входит в гостиную, собираясь позвать Гарри, но сразу же затыкается. Прямо на его глазах сидит Гарри, так же обнимающийся и прижимающийся к Нику. Ник обнимает его за талию, они смотрят телевизор и делают по глотку пива. Это просто… выглядит так уютно, по-домашнему, и Луи клянется, что сейчас выйдет из себя. Он подходит, сшибая бутылку пива прямо из рук Ника. И чувствуя ярость. — Какого черта? — громко жалуется Ник. — Луи, довольно, — говорит Гарри. Луи поднимает палец по направлению к Гарри, затыкая его, а глазами возвращается к Нику. — У тебя есть ровно пять секунд, чтобы убраться нахуй из моего дома. Я, блять, не шучу, — угрожает он. Ник смотрит на него с вызовом, не сходя со своего места, но Гарри понимает, что угроза реальна. Он смотрит на Ника и сопровождает его к выходу. Луи наблюдает, как Гарри протягивает ему пиджак и обещает позвонить, прежде чем захлопывает за Ником дверь. Луи, наконец, выдыхает, чувствуя себя более облегченно. Затем он сталкивается с взглядом Гарри, который выглядит точно как фурия. Все облегчение в ту же секунду покидает его. — Что это, блять, было? — Что ты имеешь в виду? То, как ты лапал Ника, а на меня даже посмотреть спокойно не можешь, серьезно, ты про это? Гарри, ты думаешь, я тупой? — Нет ничего плохого в объятиях с другом! — Это выглядело немного больше, чем друзья! — кричит Луи, махая рукой от чистого разочарования и отсутствия других слов. — Ты обнимал его так, будто не хотел, чтобы кто-то еще был на его месте! — Блять, ну и что? — А то, что- сука- Я твой муж, Гарри! Или ты забыл это? Гарри смеется, будто это какая-то шутка, потирая бедро и качая головой. — Это чертовски смешно, даже для тебя. — Ты когда-нибудь целовался с Ником? — задает вопрос Луи, наклоняя голову набок, позволяя опасным словам вылетать из своего рта. Он, вероятно, должен остановиться, не дать себе воли сказать что-то еще, о чем потом пожалеет. — Ты хотел его так же, как хотел когда-то меня? Конечно, Луи не верит, что Гарри вступал в интимную связь с ним. Он не верит, что их отношения сводятся к абсолютно ни чему; не верит, что кто-то из них мог бы изменить другому. Но Луи ничего не может поделать со своими мыслями, роящимися в его голове, от чего выглядит жалким и слабым. А Гарри выглядит так, будто его только что ударили под дых. — Не могу поверить, что ты сказал это, — его голос звучит низко, и он, развернувшись на пятках, идет обратно на кухню. Но ничего не заставит Луи не узнать правду. На этот раз он хочет причинить боль Гарри; ему хочется сказать всё, что он чувствует, если уж они начали этот разговор. Он хочет ругаться, пока обоим не будет больно от сказанных слов. Хочет спорить, пока не выпустит весь пар, а затем проспаться и начать все заново на следующее утро. Он больше не хочет жалеть. — Ну, так ответь мне, — давит Луи из-за даже несуществующего повода. — Ты когда-нибудь смотрел на него и хотел с ним всё то, что дал тебе я? — С чего ты, блять, это всё взял? — С того, что ты так счастлив рядом с ним! Он, наверное, дарит тебе счастья больше, чем я когда-либо! — Иди нахуй, Луи. Просто иди нахуй. — Знаешь, я сегодня звонил Зейну и рассказывал ему, как все катится к черту, — начинает он, намеренно используя имя Зейна в своих рассуждениях. — Он попросил меня приехать к нему в Ньюкасл. Глаза Гарри вспыхивают. — Тогда езжай. — Ты просто отпускаешь меня? Вот просто так? — Мне буквально похуй. Езжай, встреть Зейна и делай всё, что хочешь, — его голос срывается на последнем слове. — Хорошо, я поеду! — кричит Луи в ответ, поворачиваясь и выходя из комнаты. В любом случае, он больше не хочет там находиться. Сейчас он терпеть не может Гарри, даже не хочет смотреть ему в лицо. Ему стыдно называть его своим мужем, когда он такой… когда их отношения не достаточно прочны, чтобы пережить более тяжелые времена. Но Гарри хватает его за руку, поворачивает к себе лицом и впивается резким, грубым поцелуем в губы. Луи хочет оттолкнуть его, ударить в грудь, пока не осознает, как сильно Гарри ранит его. Как он разрушает его, заставляет чувствовать себя измученным и слишком уставшим, чтобы продолжать жизнь. Вместо этого, он мгновенно реагирует и тянет Гарри ближе к себе, позволяя рукам бродить по всему его телу. Он фокусируется на том, что до сих пор всё любит в Гарри: как он делает его счастливым; как чем угодно может удивить Луи; что он самый лучший отец и может быть самым лучшим мужем. Он знает, ведь так было раньше. Даже если не будет позже. — Нахуй тебя, — выплевывает Луи, когда отрывается от его губ, а затем снова соединяет их вместе. Они, спотыкаясь, поднимаются по лестнице, почти не прерывая поцелуй, и возятся с молниями на джинсах. Луи заталкивает Гарри в их спальню, захлопывая и запирая дверь, прежде чем притягивает его к себе, втягивая в бессмысленный поцелуй. Он целует Гарри так, будто не может дышать без его губ, будто они его кислород. Он уже так давно не чувствовал эти пухлые губы на своих, и потому отчаянно целует его, сталкиваясь зубами и переплетая их языки вместе. Луи надавливает бедром на промежность Гарри, от чего тот возбужденно и бесстыдно стонет ему в рот. Луи уделяет внимание мужу, оставляя засосы на всех доступных ему местах тела. Гарри позволяет это делать, он бы никогда не смог отказать. Увлеченно и жаждуще он двигается навстречу Луи, стоная от получаемого удовольствия. — Ложись на чертову кровать, — рычит Луи, отстраняясь и хватая волосы Гарри в кулак, приближая его лицо ближе к своему. — Буду трахать тебя так сильно, что ты будешь помнить это несколько недель, — грубо шепчет он, в изумлении наблюдая, как Гарри нетерпеливо кивает, а его кадык двигается, когда он сглатывает. Гарри выполняет указание, подходя к кровати и отбрасывая свою одежду в другую сторону комнаты. Луи подходит следом, медленно снимая джинсы, не спуская глаз с Гарри, и начинает гладить себя, пока одним рывком снимает майку. Гарри выглядит прекрасно с широко раскрытыми глазами от удивления, принимая всё, что дает Луи. Никогда не жалуясь. Он выглядит уже разрушенным, хотя Луи толком к нему и не прикасался. — Ты такой горячий, — говорит Луи, не в состоянии упустить поражение в своем голосе. Наконец, он присоединяется к нему в постели, обхватывая рукой член Гарри. Гарри громко стонет от такого контакта, поддаваясь прикосновению, открыв рот. Луи не помнит, когда в последний раз имел удовольствие держать его в своих руках, дрочить ему и слышать раздирающие горло стоны. Он наслаждается всплывшим в голове воспоминаниям, знакомое чувство расползается по его усталым костям, когда он начинает резко и быстро двигать кулаком вверх и вниз по члену. Гарри качает головой, скуля. — Я сейчас кончу, если ты продол- Луи наклоняется так, чтобы быть на уровне его лица, и закусывает нижнюю губу Гарри. — Ты не кончишь, пока я не скажу, понял? Может, это то, что снова заставит Луи почувствовать себя контролирующим и вернуть статус в их отношениях, который он давно потерял. Луи берет на себя всю инициативу. Он чертовски любит это. Любит смотреть на закатывающиеся от наслаждения глаза Гарри и его реакцию; всегда жаждущего; всегда принимающего всё, что дают; и никогда не жалующегося. Такого идеального. И Боже, Луи любит его. Любит так сильно, что становится физически больно. Он любит Гарри так сильно, что готов отдать свою жизнь за этого мальчика; дать ему всё, что угодно; пойти на всё ради него. Он любит Гарри так сильно, что кричит об этом, подавляя в себе чувство желания кого-то другого, и это так совершенно… редко встречающаяся и прекрасная любовь. Потрясающее чувство — быть влюбленным в такого изумительного Гарри. — Блять, да, да, — кричит Гарри, сжимая закрытые глаза. Луи ухмыляется, беря член Гарри в рот и опускаясь вниз, пока головка не упирается в стенки горла. Как по команде, глаза Гарри распахиваются, рот открывается в немом стоне, а его руки хватают волосы лежащего Луи. Луи работает языком, обводя выпирающиеся венки по всей длине члена, затем он накрывает его губами и сосет, двигаясь вниз, пока пенис не достигает горла, и вверх, медленно облизывая головку. Гарри чувствует себя словно принявший экстази, и снова стонет. Так громко и беззастенчиво, что Луи хочет выжать из него все эти звуки. — Стоп. Остановись. Я сейчас кончу, — Гарри тяжело дышит, оттягивая Луи за волосы, чтобы оттащить его. Луи закатывает глаза, но чувствует, что если сейчас никто не притронется к его члену, то он умрет. Прошло слишком много времени с того момента, как они оказались в постели, страстно касаясь друг друга. Луи наклоняется и крепко целует его еще раз, потому что может. — Теперь я тебя трахну, — говорит Луи, открывая прикроватную тумбочку и доставая смазку. — Буду трахать резко, жестко и быстро. Я знаю, что тебе нравится так. — Да, пожалуйста, прошу, Лу. — Ш-ш, — Луи улыбается, глядя на него сверху и понимая, как он прекрасен. — Ты удивительный, знаешь это? — Уверен, что твой член тоже будет чувствовать себя удивительно, если ты поторопишься. Луи слегка шлепает его по бедру, а затем разводит его ноги, устраиваясь между ними. Он хочет видеть лицо Гарри, когда будет трахать его, хочет запомнить каждую черту, когда тот будет сжимать глаза и распахивать рот, давясь стонами. Луи обводит сухим пальцем колечко мышц, наблюдая, как они сжимаются, и дразнит его, пока не убеждается, что Гарри уже нетерпелив, возбужден и готов. Только тогда он наносит смазку на один из пальцев, пристраивает его к дырочке и, предупреждая Гарри, проталкивает внутрь. Он двигается медленно, не отводя взгляда от натренированного Гарри, судя по его реакции. Как только палец входит полностью, до костяшек, то он начинает двигаться, вытаскивая его и загоняя снова. Он продолжает так действовать, пока Гарри не умоляет его о большем, и он не отказывает, никогда не будет, добавляя второй палец. Луи наклоняется вперед, сокращая расстояние между ними, и соединяет их губы вместе, не забывая двигаться пальцами внутри него. Он отрывается от губ, переключаясь на ключицы, слегка покусывая их, на что слышит шипение Гарри. Гарри принимает оба пальца, кивая и повторяя снова и снова его имя. Он тихо падает на подушки, оставляя рот открытым, когда Луи добавляет третий палец и на самом деле трахает его. Резко и быстро вгоняет пальцы, затем так же быстро их извлекает, прежде чем глубоко двигаться внутри. Он меняет угол, пытаясь погладить его простату, и, кажется, ударяет его прямо по заветной точке, когда Гарри внезапно стонет. — Блять, блять, — кричит Гарри, сжимая бицепсы Луи, выгибая спину и сжимая глаза. — Еще раз, детка. Еще. Луи дает ему то, что он хочет, кивает и сохраняет все давление на простату, наблюдая, как член Гарри дергается на его животе и истекает предъэякулятом. Он действует в том же темпе, пока не понимает, что Гарри смог бы кончить только от его пальцев. Гарри скулит, сжимаясь вокруг пальцев, хныкая. — Луууууу. — Теперь я войду в тебя своим членом, милый, — говорит он, нанося смазку на всю длину своего члена, убеждаясь, что он не сделает Гарри больно. После всего, что между ними было, он хочет быть нежным, насколько это возможно, пока трахает Гарри. — Боже, как же я скучал по этому. Гарри, кажется, хочет этого, кивая. — Пожалуйста. — Пожалуйста, что? Он стонет. — Пожалуйста, Луи, пожалуйста, войди в меня. Трахай меня, пока я не смогу видеть. Трахай до тех пор, пока я смогу кричать лишь твое имя, пожалуйста. Луи испускает невольный стон на слова и наклоняется, чтобы снова поцеловать его, закусив нижнюю губу, а затем отстраняется, не желая больше тратить времени. Он начинает медленно вводить член, держа Гарри за предплечье и внимательно следя за его выражением. Когда тот падает на простынь, Луи нежно гладит его руку и ждет сигнала, чтобы продолжить. Наконец, Гарри кивает, давая разрешение продолжить и ускориться. Что он и делает. Луи трахает его, вспоминая свой гнев, разочарование по отношению к Гарри и все их ссоры. Это заставляет его толкаться сильнее, жестче, глубже, высвобождая всю его долгое время сдерживаемую ярость, направленную на разрушенные отношения с Гарри. Он хочет, чтобы парень чувствовал, как он сокрушается, как боится потерять, как он трахает его — так, как не сможет никто другой. Он показывает, что принадлежит ему и только ему. Мой. Мой. Мой. Он выходит почти до конца, прежде чем загнать член снова по самое основание, заставляя Гарри с трудом ловить вдохи, одной рукой вцепиться в простынь, а другой в Луи. Луи меняет свой угол, трахая его прямо по простате, и касается члена Гарри, поглаживая его. — Хочу, чтобы ты кончил, пока я буду трахать тебя, — заявляет он, попадая точно по комку нервов и дроча Гарри так быстро, что парня хватает едва ли на несколько минут, прежде чем он громко кричит, изливаясь в кулак Луи. Луи стонет при виде Гарри, каким он чертовски непристойным выглядит, и подносит пальцы к его губам. Гарри смотрит на него сквозь свои ресницы, берет пальцы в рот и начинает сосать. Это не должно выглядеть так горячо, Господи. Луи трахает его рот пальцами, желая, чтобы он попробовал свой вкус, и в то же время продолжает трахать членом. В итоге, Луи достигает настолько сильного оргазма, что без предупреждения кончает внутри Гарри. Он продолжает двигаться, пока не выйдет каждая струя спермы, а затем ждет несколько минут, прежде чем извлекает пальцы и член из Гарри. Он заворожено наблюдает, как сперма вытекает из его дырочки, так что он собирает ее пальцами, облизывает, а затем снова направляет их в рот Гарри. Гарри всё слизывает, даже не брезгуя. Луи ругается вслух, наблюдая, как его пальцы переплетаются с пальцами мужа, что выбивает его из колеи. Они остаются в таком положении еще несколько минут, просто глядя друг на друга, пока Луи все еще лежит между бедер Гарри, будто это его законное место. Пока, наконец, момент не рушится, и Луи не передвигается. Он хватает салфетку, вытирая оставшуюся сперму, и, спустя какое-то время, они засыпают. Луи обнимает Гарри, прижимая близко к своей груди, будто в последний раз.