All Eyes On You

I couldn’t help but ask For you to say it all again. I tried to write it down But I could never find a pen. I’d give anything to hear You say it one more time, That the universe was made Just to be seen by my eyes.

—

Я не мог не попросить тебя Повторить всё это ещё раз. Я пытался всё записать, Но не смог найти ручку. Я отдал бы всё, только бы ещё раз услышать, Как ты говоришь, Что Вселенная создана лишь для того, Чтобы я мог увидеть её своими глазами.

Sleeping At Last — Saturn

***

Луи не спал спокойно всю ночь. Он постоянно ворочался, мучимый своими мыслями и ощущением того, что в ближайшем будущем произойдет что-то плохое. Он чувствовал, что это неизбежно и подстерегает где-то за углом, но не мог понять почему. Несмотря на прижимающегося к его груди Гарри, он по-прежнему ощущал себя не в своей тарелке, и ему было интересно, с каких пор это чувство спокойствия сгорело глубоко в нем. И все же, утром его плохое предчувствие оказалось правильным. Он мотался по комнате, собираясь на работу, поскольку уже на днях будет назначена дата судебного разбирательства. Ему нужно быть подготовленным к этому, установить график, собрать присяжных и переманить их на свою сторону. Гарри наблюдает за ним, лежа на кровати с сожалеющим взглядом. Луи немного паникует, когда их глаза встречаются, и насупливается. — Ну же, выкладывай, что хочешь сказать, Гарри. И перестань на меня так смотреть. Он не останавливается, чтобы выслушать его ответ, а начинает поспешно надевать свой любимый черно-красный галстук, затягивая его потуже. У него нет сейчас времени на разговоры, но он не собирается уходить, не выслушав своего мальчика после прошлой ночи. Гарри открывает рот, но ничего не говорит, нервно перебирая пальцы. — Лу… Луи тяжело вздыхает, бросает ботинки на пол и, наклонившись, легко надевает их, завязывая шнурки. — Ты сам справишься утром с детьми или снова пригласишь Ника? — Упс, кажется, обида с прошлого вечера еще не прошла. Гарри хмурит брови. — Луи. — Сурово говорит он, будто ни в чем не виноват. Луи кусает губы, смотря в его сторону, и отказывается сейчас снова ссориться. Они должны научиться разговаривать без обидных слов, укоризненных взглядов и злости. — Так ты поможешь им собраться или это сделать мне? — он повторяет свой вопрос, сформулировав его более благоприятно. Гарри пожимает плечами. — Я сам. — Хорошо, — он собирается уходить, переступая через дверной проем. — Луи, подожди. — Да, Гарри? — он оборачивается, прищуривая глаза. Его терпение истощается, заметив, как Гарри на него смотрит: как кот на мышь, загнанную в угол. Будто так и есть, и это, на самом деле, беспокоит Луи, вызывая дрожь по всему телу. — Мы можем поговорить? Он пытается расслабиться и кивает. — Да? Что такое? — Я думаю… Я правда думаю… — Гарри замолкает, словно не может продолжить, и заламывает пальцы, крутя кольца на них. Луи тоже молчит, подняв одну бровь, и ему не нравится, как его желудок сейчас трепещет. — …что нам нужно сделать перерыв. Из всего возможного, Луи уж точно не ожидал этого. Он не двигается, глядя на него в недоумении, застыв в шоке. Слова пролетают в его голове несколько раз, не понимая, правильно ли он все расслышал. Судя по выражению Гарри, его прискорбно грустным надутым губам и закрытым глазам — он расслышал верно. Гарри хочет перерыв. Хочет отдохнуть от их отношений, от их жизней. Он не знает, как на это реагировать, надеясь, что все еще спит или это может быть ложью. Возможно, он сейчас проснется, снова встретит утро, а это всё — никогда не произойдет. Они проснутся в объятиях друг друга, поцелуются и вместе пойдут в душ. Но независимо от того, сколько раз Луи уже моргнул, он по-прежнему стоит у кровати, а Гарри все еще закутан в одеяло. И он все так же сказал, что хочет взять перерыв. Луи смотрит, пока его глаза не болят, сдерживая слезы. — Что? — наконец, говорит он, не позволяя сказать себе что-то еще. Гарри выглядит так, будто хочет забрать свои слова обратно, его глаза наполняются слезами, пока он начинает возиться с одеялом. Блять. Он все еще просто хочет сесть рядом с Гарри, забраться обратно в постель и сделать вид, что ничего не было, потому что он нихера не может с этим справиться. Не тогда, когда так много мыслей роится в его голове. Не тогда, когда он хочет сделать шаг вперед, а не пять назад. — Скажи мне, что ты никогда не говорил мне то, что только что сказал, — голос Луи звучит низко, и он подходит ближе к кровати. — Что не говорил мне этого. Пожалуйста. Но Гарри выглядит решительно, он кивает головой, отказываясь брать слова обратно. — Я правда верю, что нам нужно сделать перерыв. Развестись. — Взять перерыв или развестись? — И то, и то. Луи усмехается, не веря тому, о чем его Гарри сейчас просит. Его сердце скручивается и стучит, наверное, с миллион ударов в секунду, он никогда не представлял себе этот день, что прямо перед его глазами. Он всегда представлял, что они вдвоем смогут пройти через что угодно, а когда всё станет слишком трудно, они разберутся с этим, решат все навалившиеся проблемы. У них были крупные ссоры; моменты, когда они думали, что не смогут двигаться дальше, но все же всегда двигались. Всегда справлялись и возвращались друг к другу. Но явно не сейчас. Получается, Гарри уже достаточно ослаб, если просит развод, расставание. Если готов разойтись. Луи не может представить свою жизнь без Гарри, даже если они всегда ругались. Он провел пятнадцать лет с этим парнем. Создал совместный, рутинный образ жизни, и теперь разрушить это и начать все заново подобно для него смерти. — Я не могу в это поверить, — бормочет Луи, проводя рукой по своим волосам. — Ты же не серьезно, Гарри? — Я серьезно. — Но мы вместе уже пятнадцать лет. Многие пары столько не держатся! — Нам плохо друг с другом! — настаивает на своем Гарри, качая головой. — Ты знаешь это. Все, что мы делаем, — это ссоримся, причиняем страдания друг другу, и я не могу это больше терпеть. — Так ты даже не будешь бороться за нас? — спрашивает Луи, его голос и ноги дрожат, будто он может упасть в любую секунду. — Ты просто отпустишь все это? Просто так? У нас семья, у нас есть дети. — Я знал, что ты будешь против- — Черт, конечно, я буду против! — Но почему? — Почему?! Потому что я научился не сдаваться, когда будет трудно. Научился получать то, что хочу, чтобы сохранить то, чего я хочу. И я хочу тебя. Я люблю тебя. Разве этого не достаточно? Гарри медленно качает головой, его глаза полны печали, это убивает его. Но он тот, кто предложил это, он не должен страдальчески выглядеть, когда сам добровольно хотел этого. — Недостаточно любви. Луи кусает губы, не осознавая, что плачет. Слезы текут по его щекам, потому что… это реальность? Это на самом деле происходит? Он действительно не спит? Он уверен, что выглядит как урод со слезами и соплями, вытекающими из носа, он выглядит жалким, но его это уже не волнует. — Да пошел ты, Гарри! Не могу поверить, что ты сказал бы мне такое. — Его голос ломается на последнем слове, и он подносит руку к лицу, заглушая свои рыдания. Гарри выглядит совершенно опустошенным, разрываясь между тем, чтобы подойти к нему и утешить, и тем, чтобы держать руки при себе. Он выбирает последнее, оставляя руки под одеялом, чтобы противостоять искушению. — Как же наши дети, Гарри? Мы просто подвергнем их нашему разводу, разрушенной семье? Разве это то, что мы всегда хотели для них? — У нас будет над ними совместная опека, конечно. С этим у меня никаких проблем. Луи снова давится, качая головой в слепой ярости, еще больше проливая слез. И какого хуя Гарри вообще не плачет? — Так, что? Я просто буду забирать своих детей на выходные и все? Гарри кивает. — Так как я тот, кто всегда был с ними рядом, думаю, это кажется вполне разумным, если они будут жить со мной. — Ты никогда не поддерживал меня, — выплевывает Луи, поправляя галстук, потому что чувствует, как задыхается, стоя сейчас в их спальне, которую они разделяли шесть лет. Это больше не безопасное место. — Ты всегда был злобен к моей работе. Гарри выглядит так, будто ему некомфортно. — Я никогда не ненавидел твою работу или тебя, я знаю, как много она для тебя значит, но с твоим графиком нам было неудобно сочетать наши жизни. — Я не собираюсь видеться с близнецами только по выходным. Биологически они мои. Гарри и Луи клялись, что они никогда не будут воспитывать детей, учитывая кто чей биологический ребенок. Это правило они никогда не нарушали и считали, что все трое равны для них. Но Луи нет. Потому что Шейн и Ноа его крови, и он не должен следовать каким-то ебучим правилам Гарри. Он — адвокат, и пойдет в суд, если ему придется бороться даже за собственное гребаное дело. Он ни за что не согласится видеть своих детей только по выходным, это пиздец как несправедливо. Гарри хмурит брови. — Луи… — Я не могу сделать это, — решает он, повернувшись и открыв шкаф, чтобы достать чемодан. Он не знает, куда ему идти, да и это не особо его сейчас волнует. Он просто не может здесь больше оставаться, получая сочувственно жалостливые взгляды Гарри, и видя, что он даже не плачет. В то время, пока Луи думает, что вот-вот рассыплется и развалится. — Просто не могу, — не глядя, он бросает свою одежду в чемодан. Гарри, наконец, встает с постели и подходит к Луи. Он пытается протянуть руку, но Луи останавливает ее и убирает прочь, посылая опасный, предупреждающий взгляд. — Не трогай меня. Гарри хмурит брови, его нижняя губа дрожит. — Куда ты собираешься? — Это тебя раньше не волновало, — он усмехается, бросая чистые боксеры, и направляясь в ванную, чтобы взять туалетные принадлежности. — Так, блять, не смей притворяться, что тебе сейчас не все равно. — Конечно, мне не все равно, Лу. — Отъебись от меня и иди нахуй, — всё, что говорит Луи, он слишком расстроен, чтобы сказать что-нибудь еще, так что он застегивает чемодан и выходит из комнаты. Гарри сразу следует за ним. — Ты просто уйдешь, не договорив? — Вот, смотри, — требует Луи, идя прямо к входной двери, не оглядываясь назад. Он выходит, захлопывает за собой дверь и, наконец, выдыхает.