All Eyes On You

На следующее утро Луи просыпается, чувствуя на себе сильные руки Гарри, прижимающегося к нему сзади. Луи думает, что день уже прекрасен, хоть он еще и не начался. В последний раз, когда они занимались сексом, они не просыпались в обнимку. Тем утром они завели разговор о разводе, а потом расстались на некоторое время, которое было самым худшим в его жизни. Но сейчас, Луи кажется, что он еще никогда не был так счастлив проснуться, ощущая на своей шее дыхание мужа, чередующееся тихим посапыванием. Он широко улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать руку Гарри, прежде чем вылезти из объятий и пойти на нижний этаж за завтраком. Он заполняет две тарелки едой: тостами, омлетом и булочками с нутеллой. Когда Луи возвращается в номер, Гарри уже не спит, что-то щелкая в телефоне. Он поднимает голову, услышав шаги, и слабо улыбается мужу, перед тем как заблокировать телефон и положить его на тумбочку. — Доброе утро, любимый, — счастливо пропевает он. — Приве-ет, — Луи улыбается так широко, что под его глазами появляются маленькие морщинки, после чего ставит поднос с едой у кровати. — Ты принес еду, мм! — Гарри с особым энтузиазмом наклоняется к еде, хватая один из круассанов, и откусывает небольшой кусочек. — Кстати, как твоя попа? Луи закатывает глаза, нежно ударяя того по плечу, прежде чем залезает к нему под одеяло и берет с собой тост с омлетом. — Ах да, дети звонили. — О, как у них дела? — спрашивает Луи, откусывая. — Прекрасно, они просили передать тебе, что очень скучают. Луи опускает взгляд и чуть шмыгает носом, как только понимает, как сильно он скучает по детям. — Я тоже по ним соскучился. Гарри смотрит на Луи около минуты, давно забывая о завтраке, прежде чем наклоняется к нему ближе, задерживая пальцы на свежей отметке, оставленной на шее Луи. Он нежно гладит засос, но затем сильнее надавливает на него и ухмыляется, когда слышит в ответ низкое шипение. — Мне это нравится. — Я так и знал. — Весь мой. Они доедают свой завтрак в уютном молчании, смотря новости и касаясь друг друга каждый раз, когда есть возможность. Луи ощущает, как его сердце наполняется любовью, но тем не менее он чувствует себя отдохнувшим, хоть и с появившейся привязанностью, оседающей где-то в районе желудка. Весь день они отдают друг другу, принимают душ вместе, где Гарри толкает Луи к стене, садится на колени и делает ему римминг, пока тот чуть ли не плачет от доставленного удовольствия. Затем они пакуют чемоданы и снова отправляются в дорогу. Луи уже решил, куда он хочет поехать далее. Он думал об этом все утро и принял решение еще до того, как они выехали. Он не знает, как Гарри отнесется к этому, но он уверен, что должен посетить этот город, прежде чем вернется домой, он знает, что это самая важная и ключевая часть насчет исправления их отношений. Гарри засыпает в машине, и Луи как никогда чувствует благодарность за это. Двадцать шесть минут до Ньюкасла проходят в тишине, которую разбавляет лишь тихое сопение Гарри, а Луи полностью уходит в свои мысли. Он волнуется, испытывая неприятное ощущение под кожей, и только сжимает руль крепче, чтобы избавиться от плохих мыслей. Он заезжает в район, который ему нужен, направляясь к дому Зейна, и печатает ему сообщение, чтобы тот вышел на улицу. Затем Луи поворачивается к Гарри, его сердце бешено колотится в груди, но он все же берет себя в руки и будит мужа. — Детка, просыпайся, пожалуйста. — Ммм? — бормочет Гарри во сне, его голос хриплый, уставший, он слегка причмокивает губами, прежде чем поудобнее расположиться в сидении и снова заснуть. Луи сжимает зубы, уже сильнее трясет его за плечо, чтобы тот точно проснулся. Он должен предупредить Гарри до того, как Зейн выйдет к ним и они встретятся, до того, как Гарри будет более чем шокирован. — Просыпайся, малыш. Мы на месте. Это заставляет Гарри нахмурить брови и открыть глаза. — На месте? — повторяет он в замешательстве и поднимает голову, чтобы посмотреть в окно и оглядеться. — Мы должны были… где мы, Лу? — его голос звучит на октаву выше. А затем его глаза встречают Зейна. Такого прославленного, привлекательного, пленительного Зейна, который выходит из дома с сигаретой, зажатой между губ, и в черной толстовке, капюшон которой накинут на его голову. Всё такой же красивый Зейн со всё ещё своим загадочным взглядом уверенно идет к их машине. Гарри подрывается на месте, стирая все признаки сна. — Какого черта! — громко говорит Гарри, отрывая взгляд от Зейна и направляя его на Луи, уже наполненный ядом и ненавистью. — И ты, блять, сделал это? — Он жестко впивается пальцами в грудь Луи, сидя в своем кресле. Луи начинает заговариваться: — Мы ведь хотели все исправить, не так ли? От самого начала, Гарри. И это и есть начало. Нам нужно встретиться с Зейном, разобраться, тебе необходимо провести время со своим лучшим другом- В этот момент Зейн уже доходит до их машины и легонько стучит в окно, чтобы привлечь внимание. Наконец, Луи теперь ясно видит перед собой Зейна, и в его рту все пересыхает, когда он смотрит на своего лучшего друга после долгой двухлетней разлуки. Он чувствует покалывание в глазах от наступающих слез, но с остервенением вытирает их, потому что черт возьми. Иногда он чувствует, что все еще злится на Зейна, и, кажется, это чувство никогда не исчезнет. Он замечает, что волосы Зейна теперь уложены назад, а челка покрашена в светло-розовый цвет. У него по-прежнему красуются мешки под глазами лавандового цвета от недосыпа, но он все так же выглядит хорошо. Даже потрясающе. Он набрал вес, накачав мышцы, которые обтягивает узкая футболка, и даже под толстовкой ясно видно, как он над собой поработал. — Не могу поверить в это, — бормочет себе под нос Гарри, отстегивая ремень. Он не выходит из машины, а просто смотрит вперед на дорогу. — Заводи машину, прямо сейчас. — Малыш, пожалуйста, — умоляет Луи. — Я хочу уехать сейчас же. Зейн снова стучит в окно, пытаясь обратить все внимание на себя, но Луи поднимает палец вверх, чтобы тот перестал. Ему не нужно сейчас, чтобы Зейн только лишь все испортил, не сейчас, когда Гарри выглядит так отчаянно, будто близок к приступу паники, со страхом в своих больших зеленых глазах. Луи отстегивает ремень, выходя из автомобиля, и подходит к другому боку, где сидит Гарри. Зейн пытается взять его за плечо, но тот отталкивает. — Дай нам минутку, пожалуйста. Зейн слушает и, к большому удивлению, ничего не делает, только отходит на пять шагов назад, давая им пространство. Луи открывает дверь машины, и, присев на корточки, чтобы быть на одном уровне с Гарри, который сидит по-прежнему уставившийся на дорогу, решительно настроенный быстрее убраться из этого места, выслушивает его: — Дай мне уйти отсюда, сейчас же. — Гарри, ты не уйдешь пешком. — Уйду, блять, — огрызается он, его глаза пропитаны ядом, и, когда он делает движение, чтобы выйти из машины, Луи останавливает его. — Ты серьезно собираешься заставить меня остаться? — спрашивает он, его голос дрожит, когда слезы наполняют его глаза. — Гарри, если ты действительно хочешь уйти прямо сейчас, то я увезу тебя, — обещает он. — Но, я думаю, это важнее. Он скучает по тебе, Гарри. Он хочет все исправить, и вы можете это сделать, пожалуйста, дай ему шанс? — Разве это справедливо, Лу?! — жалуется он. — Я должен был сделать это на своих условиях, приехать сюда и встретиться с ним, когда я бы этого сам захотел. Кто дал тебе право держать меня здесь, а? — Я знаю, — говорит он, чувствуя себя ужасно, потому что знает, что испортил все в очередной раз. Он должен был поговорить с Гарри заранее, сделать для него свои намерения предельно ясными, а не тащить его сюда. — Мне очень жаль. — Ненавижу это. — Я подумал, что это поможет нам преодолеть наши проблемы, начать все сначала… начать с дружбы. — Только потому, что ты можешь наладить свои отношения с ним, не значит, что и я могу, — огрызается Гарри с той же ненавистью, бурлящей где-то глубоко внутри, где он похоронил свои чувства к Зейну. Луи сглатывает ком вины в горле. — Пожалуйста, дай ему попытаться. Гарри качает головой и несильно толкает Луи, чтобы выйти из машины. Луи вздыхает с облегчением, пытаясь сплести их пальцы, а после старается игнорировать накрывающую пульсацию боли, когда Гарри отталкивает его. Они идут в сторону Зейна, глаза Гарри устремлены в пол, и, когда Зейн кивает и ведет их к своей квартире, они идут следом за ним на третий этаж. Он отпирает дверь квартиры, приглашая их внутрь, и смущенно улыбается: — Вот… здесь я живу. Внутри оказывается довольно чисто. Квартира выглядит дорого и роскошно, стены окрашены в белый цвет, а мебель полностью светлых оттенков, что придает интерьеру изысканность. Гостиная очень просторная с открытой планировкой, а кухня, соседняя комната, обставлена стильной, современной мебелью. — Вау. — у Луи нет слов. Он никогда бы и не подумал, что вкус и стиль Зейна так… возрастет. — Не похоже на меня, да? — угадывает Зейн мысли Луи. — Да, действительно, — заканчивает он, проглотив вставший ком в горле. — Я представлял себе что-то более художественное, творческое. — Идеально подходит для пар среднего возраста, да? Луи хохочет, оглядывая комнаты. — Еще как. — Ну, ты прав, потому что я тут живу со своим парнем. У Луи от неожиданного объявления уходит весь воздух из легких, и он замечает боковым зрением ошарашенного Гарри с большими от удивления глазами. Зейн кивает, тем самым подтверждая только что сказанные им слова, и направляется к кофейному столику, чтобы взять рамочку для фотографии. Он мило улыбается, смотря на нее, а затем протягивает Луи. Он забирает ее, протягивая руку так, чтобы и Гарри успел рассмотреть фото, потому что знает, что он тоже хочет взглянуть на пару. Это искренняя, красивая фотография. Единственное, что Луи никогда не мог себе представить, — это беззаботный и независимый Зейн, решивший остепениться. Зейн придерживает руками другого мужчину, сидящего на его плечах, пока тот обвивает руками шею Зейна, чтобы удержаться, и наклоняется вниз, целуя парня в щеку. Мужчина хорошо сложен, как и Зейн со своими шоколадно-коричневого цвета волосами с окрашенной в пепельный цвет челкой. Чтобы ответить на накопившиеся вопросы Луи, Зейн сразу начинает объяснять: — Его зовут Майк. Я познакомился с ним на новой работе здесь, в Ньюкасле. Мы работали вместе в одной фирме. Я создавал иллюстрации, рисунки, графический дизайн, а он работал официальным фотографом всех моделей. Он просто… чертовски прекрасный. Мы встречаемся уже год и семь месяцев. Луи переваривает новую информацию, и его сердце начинает трепетать, как только он понимает, что Зейн счастлив с кем-то еще. Это делает счастливым и Луи. — А где он сейчас? — спрашивает Луи. — Я попросил его дать нам… немного времени, чтобы мы смогли все разложить по полочкам, — отвечает он, жестикулируя руками. Глаза Гарри все еще устремлены именно на фотографию и никуда больше, и в конце концов его палец задерживается над рамкой. Выражение лица Зейна смягчается, как только он видит движение рук Гарри. — Мне очень жаль, Гарри, — начинает он. Гарри не отвечает, но быстро отводит взгляд от неожиданности. Луи понимает, насколько сейчас напряжена атмосфера между ними тремя, они едва ли могут обменяться парой предложений, не чувствуя при этом неловкости. Хотя Зейн пытается приложить все свои усилия к тому, чтобы дать понять, что ему не все равно. Это так непохоже на него. Раньше, когда они еще были лучшими друзьями, Зейн был авантюрным человеком, и как только он влипал в неприятности, то тащил за собой и Гарри. Он никогда ни о ком и ни о чем не заботился и никогда не был предан одному человеку. Теперь же они молча стоят перед другом, не зная что сказать. — Насколько вы тут останетесь? — Зейн, наконец, прочищает горло, направляясь на кухню, чтобы взять пакет апельсинового сока и разлить его по двум стаканам. Луи принимает предложенный ему сок и, поставив фоторамку обратно, делает глоток. Гарри забирает свой стакан сока с осторожностью и, едва попробовав, ставит его обратно на стол. — Садитесь, — Зейн указывает на пустой диван. Гарри с Луи садятся рядом, и Луи не пытается придвинуться к мужу ближе, сохраняя дистанцию. Это, на самом деле, вызывает желчь в горле и острую боль, потому что он сделал Гарри больно, застав врасплох. Он хочет всего-то иметь сейчас одну или две минутки, чтобы объяснить, извиниться перед Гарри за это и принудить его бороться со своими демонами. — Эм, если честно, мы не уверены, — отвечает Луи, вспомнив, что им ранее задали вопрос. — Мы не планировали, да и вообще ничего не рассматривали… — он бросает обеспокоенный взгляд в сторону Гарри. Зейн, кажется, всё понял. — Всё в порядке, ребята, делайте то, что считаете нужным. Вы можете оставаться здесь столько, сколько вам угодно. Следующие минуты проходят в тишине. Им нечего сказать, нет общих тем, которые можно было бы обсудить. Повисшая тишина в комнате душит Луи, практически оглушая его. В конце концов, Зейн берет пульт и переключает каналы, прежде чем останавливается на старых повторах Холлиокс. — Как прошло путешествие? — интересуется Зейн. — Просто прекрасно, дружище. Мы проехали от Сандерленда, не потратив на это и часа времени. Гарри упрямо молчит, его глаза приклеены к ковру, а сам он отказывается идти на контакт и разговаривать. Он не пытается присоединиться к разговору, не пытается даже приложить хоть малейшие усилия к этому. Ему сейчас тоже крайне неудобно, учитывая то, как сейчас его язык тела «закрыт», плечи с головой опущены, что делает его значительно меньше, чем он есть на самом деле. Прежде чем кто-то может сказать хоть слово, Гарри встает. — Мне нужно освежиться, — бормочет он, его голос ломается, и он оставляет их, направляясь к ванной комнате. Как только от его присутствия не остается и следа, Зейн тяжело выдыхает. — Черт подери. — Ты не хочешь ему ничего сказать? — требует Луи, его тон выходит грубее, чем ожидалось. — Он ждет от тебя извинений, ты знаешь. — Он ничего не ждет, — отчеканивает Зейн, прищурив глаза. — Он ненавидит меня, Лу. Ты видишь, как он смотрит на меня? — Ради всего святого, Гарри не ненавидит тебя, — Луи вздыхает, снизив свой резкий тон, и обращает свой взгляд на Зейна. Он знает, что сам Зейн не является тем, что делает это тяжелое испытание для Гарри еще сложнее, потому что если бы была возможность, тот бы забрал Зейна с собой в мгновение ока. — Он любит тебя и всегда любил. Эта любовь никогда не исчезнет, независимо от того, как он пытается все забыть. Смотри, он сейчас здесь, верно? Это о чем-то да говорит. Я знаю, что его беспокоит то, что вы больше не общаетесь. — Это беспокоит и меня, Луи. И ты постоянно возлагаешь на меня надежды, будто я совершу какое-то чудо, чтобы все вернуть как было прежде. — Ты все равно не пытаешься сделать хоть что-то, чтобы стало чуточку лучше. Зейн мгновенно меняется в выражении лица и выглядит дико, когда говорит: — Я не знаю, как это сделать, Луи! Я не умею говорить о своих чувствах, ты знаешь, что это сложно для меня. — Просто поговори! — Луи повышает голос и надеется, что Гарри не слышит сейчас возникшую из-за него ругань. — Иди к нему, скажи, что ты чувствуешь и извинись. Он лишь хочет, чтобы это было так просто. — Гарри никогда не был простым. — Нет. Не был, но ты можешь сделать именно это простым делом. Зейн сжимает глаза, откидываясь на спинку дивана. — Хорошо, Луи. Я пойду и поговорю с ним.