Мрачный замок герцога Люциана

Конопляный Куст чуть не впала в спячку сама. После того, что было - прерванного свидания, превращения в вампира и прочего - шаманка не желала даже выходить из комнаты, занимаясь чтением фолиантов, унылым бренчанием на гитаре и варкой зелий, большая часть которых неизменно оказывалась по рассеянности безнадежно испорченной и потому отправлялась в канализацию. Однако жажда общения взяла своё, и женщина, надев новое платье с бахромой и поправив неизменный головной убор с тремя белыми перьями - отличительный знак шаманов племени сибирских индейцев - решилась выйти из своей комнаты. Жан-Пьер проковылял куда-то вдаль по коридорам с большим блюдом под серебряной крышкой, за ним следом прошмыгнула белая кошка. Из общего зала слышались голоса обитателей Мрачного Замка, и шаманка направилась к ним. В большой комнате под потолком плавал сигаретный дым. Большая люстра давала достаточно света. Дрова в камине догорали, и Альжбетта задумчиво ворошила их маленькой латунной кочергой. Герцог вальяжно развалился в кресле с высокой спинкой, с очередной сигаретой в тонких пальцах, перед ним на столе стоял стакан с недопитым виски, под столом уже валялась пара пустых бутылок. А в соседнем кресле с такой же сигаретой и стаканом удобно расположился новый обитатель Мрачного Замка. - О, ты наконец-то решилась прервать свое добровольное заточение в башне, - сказал Люциан, выдохнув вверх очередную струйку дыма, - мы опасались, что не увидим тебя еще лет так двадцать, не меньше. Выпьешь с нами? Как видишь, нас теперь на одного больше. Знакомься, это Рейнхард Райхенау, немецкий штурмфюрер и проклятый нацист. Его боится даже мой фамилиар, а уж китайцы в подвале и вовсе. - Почему "проклятый"? - тихо спросила Конопляный куст. Немец встал, подошел к ней. - Из-за моего ужасного характера, фройлен. - и легко поцеловал ее руку. Шаманка промолчала смущенно, но от взгляда его ярких голубых глаз ей стало тепло. Чуть позже они все вместе сидели за столом, пили виски, мужчины курили. Рейнхард рассказывал о своей жизни и смерти, о тех событиях, в результате которых он и стал одним из обитателей Замка. Но у нее не укладывалось в голове, как это могло произойти с ним. Ей нравился этот высокий, стройный мужчина в строгой черной нацистской форме, которая ее не пугала и не отталкивала, нравились его отросшие до плеч русые волосы, придававшие ему слегка безумный вид, но вызывающие желание прикоснуться к ним... Она честно призналась, что находит его очень милым - и внешность, и манеры. Несколько секунд Люциан и Рейнхард смотрели на нее во все глаза, явно соображая, шутит она или говорит серьезно, а потом расхохотались от души. Бывший штурмфюрер СС был отправлен в ад за многочисленные грехи, издевательства и геноцид. Имя свое забыл на какое-то время, так как перед смертью получил серьезную травму головы. Был расстрелян в апреле сорок пятого года в Берлине, после того, как русские жестоко избили его ногами и проломили череп. Умер в возрасте 33 лет. После смерти отвертелся от ада, пригрозив устроить там революцию и ввести военную диктатуру. Сослан сюда на неопределенный срок... Был женат, но неудачно - жена сбежала с еврейским музыкантом. - То есть Вы, господин штурмфюрер, уже любили когда-то? - спросила слегка захмелевшая уже Альжбетта. - Любил ли я?.. - задумчиво повторил вопрос Рейнхард, проведя рукой по волосам. - Трудно сказать, любезные фройлен. Сейчас я уже почти забыл, что значит - любить... Шаманка тоже слегка захмелела. Немец с каждой минутой казался всё привлекательнее, но мысли о впавшем в спячку Вампире не отпускали ее даже на миг, заставляя каждый раз смущенно опускать глаза, когда она натыкалась на прямой и яркий взгляд Рейнхарда. Угольки в камине гасли один за другим, и в комнате ощутимо холодало. Конопляный Куст накинула на плечи мягкую белую шкурку и забралась с ногами на один из мягких диванчиков в углу гостиной, которая по совместительству оказалась еще чем-то вроде стриптиз-бара - только сейчас шаманка заметила маленькую, просто крошечную сцену с шестом. Альжбетта без зазрения совести пристроилась на коленях Люциана и водила пальчиком по его голой груди, на что герцог только ухмылялся, поглаживал зад ведьмы и тихо переговаривался о чем-то с нацистом, который курил у окна, разглядывая окрестности замка сквозь пыльный витраж. Заметив, что Конопляный Куст уснула на диванчике, герцог прервал беседу с Рейнхардом. Вежливо пересадив пьяно хихикнувшую Альжбетту со своих колен в кресло, он подошел к спящей женщине и склонился над ней. Шаманка вздрогнула и что-то прошептала, на ее ресницах блеснули слёзы... Люциан вздохнул, бережно, как ребенка, взял ее на руки и вынес из комнаты. Бывший немецкий нацист хмуро смотрел вслед уходящему герцогу, в его взгляде читались откровенное недовольство и неприкрытая ревность. Отбросив недокуренную сигарету в камин, Рейнхард быстрым шагом вышел из гостиной, даже не взглянув на ведьму, которая тоже задремала в кресле пьяным сном. Тем временем Люциан положил шаманку на кровать в ее комнате и укрыл шкурой, служившей одеялом. Немецкий штурмфюрер следил за его действиями из коридора, сердито хмурясь и скрестив руки на груди. Герцог вышел из комнаты, прикрыл дверь и повернулся к Рейнхарду с видом человека, готового к любому, даже самому неприятному, разговору. Однако в этот раз поговорить им не удалось. Из-за двери раздался грохот и пронзительный визг шаманки, затем Конопляный куст пулей вылетела из своей комнаты и врезалась в нациста. Даже не покачнувшись, он легко поймал напуганную до полусмерти женщину и прижал к себе. - Чёртов Енот! - выругался Люциан. И незамедлительно выгнал пинками своего фамилиара из комнаты шаманки, где зверь успел произвести впечатляющие разрушения. Получив еще один, самый крепкий, пинок под мохнатый зад, Енот понял, что зря сюда пришел и убрался восвояси. - Фройлен, вы в порядке? - спросил Рейнхард у шаманки, продолжая прижимать ее к себе. Та только неуверенно кивнула, дрожа как осенний лист. *** Когда герцог, нацист и шаманка вернулись в стриптиз-бар, ведьма успела протрезветь и налить себе еще, между делом ощипывая виноградную кисть. Фрукты еще в начале вечера принес добрый Жан-Пьер.