Место для тебя

      — Я же не думала, что так получится! — я пыталась объяснить ситуацию с преподавателем хохочущей маме. — И вообще, сам виноват! Вначале я из-за него упала, потом еще и виноватой оказалась, что он так сел… — я насупилась и сложила руки на груди.       Мы лежали на постели в ее комнате, глядя в потолок. Мама хохотала уже минут десять, не переставая, периодически пытаясь отдышаться, но все бесполезно.       — У меня уже живот болит, — простонала она, обхватывая себя. — Ох, Инь, — она выдохнула, — надеюсь, ты ему ничего не отбила.       — Надеюсь, я отбила ему желание окликать студенток, спускающихся по заледенелой лестнице.       Мама приобняла меня, продолжая хихикать.       — Кстати, — опомнилась она, — я же сегодня вечером опять еду на свидание. В этот раз он позвал меня в другой ресторан. Где-то минут через тридцать уже приедет.       — Неужели он не сбежал после того, как узнал, что ты живешь с дочерью и котом? Или ты ему об этом не сказала?       — Сказала, — мама с улыбкой вздохнула и прикрыла глаза.       — Расскажи хотя бы о нем.       — Ну, — протянула она мечтательно, — его зовут Анатолий, ему сорок пять лет.       — Фи, — я скривилась. — Сорок пять? Старик какой-то. Да и имя дурацкое! Анатолий! — я со смехом закатила глаза.       — Да, вот такое дурацкое, — она с улыбкой кивнула. — Он дипломат, работает в посольстве то ли Словении, то ли Словакии, — мама скривилась, — я так и не запомнила. Мы познакомились, когда он устраивал в наш отель очередного посла из этой страны. Ох, Инь, — она опять мечтательно вздохнула, — он высокий, сероглазый, широкоплечий. Волосы темные с проседью…       — Еще и седой! — воскликнула я, продолжая смеяться, за что получила толчок локтем в бок.       — Мы много говорили, он много где побывал. Рассказывал про разные страны. Кстати, он был женат, но детей нет.       — А почему развелись не спрашивала? Может он латентный эксгибиционист или переодевается в женские вещи?       — Инна Михайловна! — мама попыталась скрыть смешок, но к разговору об эксгибиционисте Анатолии нам не дал вернуться мой телефон.       Вслед за мелодией на экране высветилась фотография Кости, и я сразу же сняла трубку.       — Привет-привет, — весело отозвалась я, еще не отошедшая от разговора с мамой.       — Инь?       Я нахмурилась. Голос парня заставил меня начать волноваться.       — Кость, ты чего?       На том конце послышался кашель, а потом тяжелый вздох и стон.       — Костя! — я подскочила с постели, не обращая внимания на маму, которая приняла сидячее положение и с интересом смотрела на меня. — Костя?       — Инь, я могу приехать? Прости, но мне нужна твоя помощь, — и снова тяжелый вздох, кашель и стон.       — Конечно, приезжай! Адрес ты знаешь. Пятый этаж, квартира слева без номера, красная дверь.       Кажется, на том конце послышалось «Спасибо», а следом за этим гудки. Я убрала телефон от уха и уставилась на экран.       — Все нормально? — подала голос мама через несколько секунд тишины.       — Не знаю пока. Надеюсь, что да.       — Я могу не приходить сегодня, если что, — произнесла она медленно, — если вдруг какие проблемы, ложись спать у меня, а он пусть у тебя в комнате ночует.       Я кивнула и обняла маму, оставляя ее одну, чтобы она переоделась к назначенному свиданию. Я прошла в комнату и плюхнулась плашмя на кровать с раскинутыми руками.       — Костя, Костя, во что ты вляпался? — прошептала я и перевела взгляд на календарь.       Суббота.       Сегодня ребята ездили на каток, но без меня. Естественно, все поняли, что я не могу кататься с разбитой ногой, поэтому я со спокойной душой осталась дома. Первую половину дня провела за учебниками, а потом, когда пришла мама, мы несколько часов валялись у нее, смотрели какой-то сериал по телевизору и ели конфеты. Сюжет сериала я не запомнила, но почему-то каждые десять минут кто-то кричал «Заха-а-а-ар!», хотя за все это время никакого Захара я там так и не увидела.       Через какой-то промежуток времени мама постучалась ко мне в комнату. Она никогда не заходила без разрешения, даже когда меня нет дома. А когда я в комнате, то всегда стучалась и входила только после того, как я отзовусь.       — Входи!       Дверь открылась, а за ней показалась мамина голова.       — Ну, как?       На ней были бежевые брюки со стрелками, черные лакированные ботильоны со шнуровкой на толстом каблуке и сиреневый свитер мелкой вязки. Образ она разбавила подвеской на длинной цепочке и широким браслетом. Волосы она собрала в высокий строгий хвост, благодаря чему было лучше видно глаза, на которых она сделала акцент подводкой.       Я присвистнула, оценивая.       — Если бы не знала, сколько тебе лет, то с уверенностью могла бы сказать, что ты больше смахиваешь на мою старшую сестру, чем на маму. Ольга Валерьевна, неужели вы открыто начинаете его соблазнять?       Видимо, маму такой ответ устроил, потому что она только рассмеялась, запрокидывая голову, чем вызвала у меня улыбку.       — Ты выглядишь сногсшибательно! Он не устоит, — я подмигнула маме, а потом улыбнулась.       На прощание она поцеловала меня в лоб и еще раз напомнила, что домой не придет, и что мой друг может занимать одну из комнат. Я хоть и была уверена, что это не понадобится, но все равно ее поблагодарила и пожелала повеселиться от души.       Звонок в дверь раздался минут через десять после маминого ухода. Я подбежала и заглянула в глазок и, увидев по ту сторону Костю в капюшоне, сразу же открыла дверь.       — Костя, привет!       Парень сделал шаг вперед, не снимая капюшон, и привалился боком к стене квартиры. Я недоуменно нахмурилась, но дверь все же за ним закрыла, пытаясь уловить запах алкоголя, которого, кстати, не было. Парень наконец соизволил показать свое лицо, но увиденное повергло меня в шок. На левой скуле красовался бардовый синяк, медленно переходящий к глазу, с другой стороны — огромное количество ранок, будто наждачкой прошлись, губа разбита и несколько засохших капелек кровь из носа остались на подбородке.       — Инь…       — Я поняла! — воскликнула я, пытаясь удержать сползающего по стене парня. — Я поняла. Пошли в ванну.       Кое-как пытаясь сохранять равновесие и придерживать молодого человека, который был выше меня и намного тяжелее, мы добрались до ванной комнаты. По пути он скинул испачканную куртку, оставаясь только в джинсах и окровавленной серой толстовке. Я усадила его на бортик ванны, а сама полезла в шкаф над раковиной, извлекая обеззараживающие средства и вату.       — Твоя? — кивнула я на кровь на его одежде.       — Моя тут тоже есть, — он попытался усмехнуться, но скривился. Из раны на губе начала сочиться кровь. — Только не спрашивай, что произошло.       Я кивнула и нагнулась над ним, подставляя его лицо под свет. Смочив вату в перекиси водорода, я прошлась ей по уже засохшим ранам на щеке, а потом приложила к губе.       — Синяк так и останется. Максимум, что могу предложить — это тональный крем.       — Прости, что пришел, — прошептал парень, не убирая вату от губ. — Я бы мог поехать к Антону…       — Но там Оксана, — согласно кивнула я. — Хорошо, что ты приехал. Давай я обработаю щеку.       Он опять подставил лицо под свет, чтобы мне было лучше видно ссадины.       — Будет щипать.       Парень согласно кивнул и закрыл глаза. Я налила немного йода на ватный тампон и прошлась по кровавым отметинам. Костя задержал дыхание, но ни слова не сказал. Кровь из губы остановилась, поэтому я проделала тоже самое, приложив вату с йодом к губам, а потом перевела взгляд на костяшки пальцев.       — Давай руку, обработаю и забинтую.       Костя кивнул с благодарностью, протягивая ладонь. Я обработала обе руки вначале перекисью, потом йодом, а затем начала их забинтовывать.       Через пятнадцать минут Костины мучения закончились, и я, собрав весь мусор, пригласила его на кухню. Парень плюхнулся на диван и оперся локтями о колени, пряча лицо в ладонях.       — Я так вляпался, Инь, так вляпался… Я в такой жопе, — я думала, что он продолжит, но Костя замолчал.       Я быстро включила чайник, достала две чашки и выставила на стол печенье и сахар.       — Ты можешь остаться ночевать, — я не обернулась, чтобы не видеть измученное и побитое лицо. — Ляжешь в моей комнате, а я в другой. Но завтра днем мама вернется, так что…       — Да я, наверно, не останусь, — отозвался парень. — Придумаю, куда пойти.       — Не говори ерунды! — я поставила перед ним чашку дымящегося чая, а сама села напротив. — Останешься у меня, отлежишься, а завтра иди куда хочешь. Как я тебя такого отпущу?       Костя согласно кивнул и посмотрел на меня. В его взгляде читалось благодарность, но он промолчал. Не знаю, за что именно он говорил спасибо: за что, что не спрашиваю или за то, что приютила.       — Я никогда не думал, что моя жизнь сложится именно так, — задумчиво пробормотал парень, делая глоток.       — Жизнь никогда не складывается так, как ты хочешь, — отозвалась я. — Но помни, что ты всегда можешь все изменить.