Место для тебя

      Костя решил не ходить на пары в понедельник и во вторник, чтобы не появляться с побитым лицом в институте. В воскресное утро ребята ушли еще до прихода мамы, забрав с собой весь мусор, включая пустую бутылку от рома. Не из-за того, что мама ругалась бы, скорее даже наоборот: она расстроилась бы, что ее не позвали. Оксана в то утро проснулась совершенно разбитая, хуже нее выглядел только сам Костя. На прощание она прижалась ко мне, поцеловала в щеку и шепнула, что позвонит чуть позже, а потом вышла из квартиры, опустив голову. Видимо, рассказ Кости заставил ее глубоко задуматься.       Сам же Костя вроде немного отошел. По крайне мере, выходил из квартиры, твердо стоя на ногах, не покачиваясь, но капюшон все же накинул. На прощание он также меня обнял и поблагодарил. Я только кивнула в ответ и сказала, чтобы больше не думал от нас что-либо скрывать. Хоть ночью мы и не придумали, как Косте выпутаться из сложившейся ситуации, но смогли поддержать его морально, как я и обещала. А утром я заметила, что он старался не смотреть на Оксану. Точнее, он смотрел, когда думал, что его никто не видит. Оксана же, будто в трансе, и вовсе не замечала нас.       Мама пришла только после трех, точнее, не пришла, а залетела в квартиру, стаскивая на ходу обувь и одновременно пытаясь разобраться с пуговицами на пальто. Быстро прокричала что-то вроде: «Я ненадолго!» — и рванула в ванную. Минут через пять я выглянула из-за двери, наблюдая за ее переодеваниями. Она чмокнула меня в лоб и сказала, что Толя ждет ее внизу, и также быстро упорхнула обратно к своему мужчине.       В следующий раз я увидела ее только вечером во вторник. Точнее, не увидела, а услышала. Я уже легла в постель и где-то на границе сна и реальности услышала звук открывающейся двери. Мама шмыгнула в комнату, говоря с кем-то по телефону, и сразу же закрыла за собой дверь. Буквально через несколько минут я провалилась в сон.       Последние дни января встретили меня снегопадом, хотя показатель термометра порадовал. А так же порадовал позвонивший Костя, который сказал, что подхватит нас, чтобы отвезти на учебу. К назначенному времени я собрала сумку с учебниками, а так же переоделась из пижамы в обычные зауженные синие джинсы и черный вязаный свитер. После моего эпичного падения с лестницы коленка еще не зажила, поэтому я пока не надевала платья. А пальто уже несколько дней находилось в химчистке, поэтому приходилось носить куртку, хоть и зимнюю, но короткую, едва достающую до копчика.       Замотавшись в шарф и ответив на звонок Кости, я выбежала из дома. Машина, как и всегда, остановилась около моего подъезда. Увидев в окно смеющихся друзей, я сама улыбнулась и прыгнула на заднее сидение.       — Доброе утро!       Оксана, уже заметно повеселевшая (думаю, сказалось присутствие Кости), притянула меня в объятия и громко поцеловала в макушку, а потом рукой растрепала мне волосы.       На удивление мы быстро доехали до института, и Костя, припарковав машину на стоянке, решил покурить. Антон составил другу компанию, а мы с Оксаной отошли на пару шагов, чтобы не дышать сигаретным дымом.       — Знаешь, — шепнула мне на ухо подруга, пока ребята обсуждали что-то в стороне, — мне кажется ты была права.       Я усмехнулась и повторила фразу, которую сказала несколько дней назад Косте:       — Я часто бываю права. Так о чем ты?       — Ну, — она замялась и, кажется, немного покраснела, — о том, чтобы присмотреться к Князеву.       Я одобрительно кивнула, наблюдая за смеющимися парнями.       Костины раны превратились в тонкие розовые полоски, а синяк побледнел и сейчас был похож больше на желтое пятно, которое не так сильно выделялось на лице. И вообще, мне нравилось, как Костя смеется: по-мальчишески, задорно, — и я невольно улыбнулась.       На стоянку заехала белая машина и припарковалась рядом с машиной Князева, а потом оттуда вылез Ян Александрович.       — Доброе утро, — мужчина улыбнулся каждому из нас. — Не опаздывайте на пару!       — А мы уже все! — Костя откинул в сторону бычок и, подхватив нас с Оксаной под руки, двинулся вслед за преподавателем.       Антон, смеясь, потрепал Князева по голове, взъерошивая отросшие волосы.       — Двух девчонок заграбастал! — продолжал веселиться Малинин. — Хотя бы мне одну отдай!       — У тебя Женька есть! — отозвался Костя, продолжая придерживать нас с Оксаной.       Я не смогла сдержать улыбки. Ян Александрович неожиданно обернулся и с улыбкой нас оглядел.       — А вообще, Князев, надо уметь делиться!       Я рассмеялась, но почему-то почувствовала себя неловко, когда взгляд Яна Александровича скользнул по мне и остановился на лице. Мужчина вновь улыбнулся, отчего в уголках его глаз появились небольшие морщинки.       Я опустила голову, пытаясь скрыть ответную улыбку в вязанном шарфе.       — Вы только Инну придержите на лестнице, — крикнул напоследок преподаватель философии. — Я, конечно, не против вновь подвезти ее до дома, но, боюсь, еще одного полета ее коленки не переживут.       Я недоуменно нахмурилась из-за слов Яна Александровича, но мужчина на меня даже не взглянул. Ребята перевели взгляд с него на меня и, как один, вопросительно подняли брови, на что я лишь пожала плечами.       — Мы в пятницу идем в бар? — спросил на первом этаже Малинин.       — Я не против! — сразу же отозвалась я, стягивая куртку и засовывая в рукав шарф. — Только если нам не придется спасать Оксану от… чужих каруселей!       Девушка фыркнула мне в ответ и показала язык, состроив смешную рожицу, за что и получила шапкой по голове.       — Костя, она меня обижает! — игриво надула губы девушка, тыча в меня, смеющуюся, пальцем. — Защити меня!       — Ох, Оксана, — выдохнул Костя, с улыбкой закатывая глаза, — что только не сделаешь ради такой девушки, как ты.       А в следующую секунду я оказалась висящей вниз головой на плече Князева.       — Константин Князев! — взвизгнула я, выбивая по нему ладонями барабанную дробь. — Поставьте меня на место!       Где-то на заднем плане послышался смех Антона, а потом мне по попе прилетел шлепок от Оксаны.       — Все, Костя, можешь ее отпускать! — Оксана довольно улыбнулась.       Меня вернули в вертикальное положение. Я покачала головой, глядя на улыбающуюся от уха до уха подругу, и попыталась пригладить растрепанные волосы, попадающие в глаза.       — Малинина, я тебе отомщу!       Топот ее каблучков разнесся по всему холлу, когда девушка рванула от меня к лестнице.       Постепенно все вернулось в нормальное русло: Малинины все так же смеялись, а Костя все так же ловил каждую улыбку Оксаны, вот только через несколько дней я начала замечать, что ее улыбки зачастую адресованы именно Косте. А помимо улыбок были краснеющие щеки, отведенные взгляды и случайные прикосновения. Смотреть на смущающуюся Оксану и улыбающегося Костю было очень необычно, но от этого, наверно, еще приятнее.       В субботу второй недели февраля Оксана позвонила мне рано утром: стрелка часов только-только перевалила за десять утра. Я, приоткрыв один глаз, нащупала мобильный под подушкой и приложила к уху.       — Ты спишь? — раздался на том конце голос счастливой Оксаны.       — Да, чего и тебе советую, — промямлила я, все еще пытаясь вернуться к Морфею.       — Если ты и дальше будешь спать, я тебе ничего не расскажу, — насупилась девушка на том конце провода. — А мне есть что рассказать!       Я глубоко вздохнула, перевернулась на спину, раскидывая свободные конечности по постели и угукнула.       — В общем, — начала подруга все тем же счастливым голосом, — мы половину ночи проболтали с Костей!       Я еще раз взглянула на часы, чтобы проверить время.       — Малинина, ты с ума от любви сошла что ли? На часах десять утра, а ты мне собираешься рассказывать, что вы болтали с Костей?       — Инь! — воскликнула она на том конце провода. — Не мы, а я! По мобильному телефону! Всю ночь!       Дальше следовал подробный рассказ о телефонном разговоре, из которого я узнала, что у Кости в детстве была кошка по кличке Муся, что у Кости есть родимое пятно в виде сердца на спине (хорошо, что не на ягодицах), а так же еще огромное количество ничего не значащих для меня фактов.       Нет, я была несомненно рада, что они делают шаги навстречу друг другу и что Оксана делится со мной такой информацией, но не в десять же часов утра в субботу!       Я положила трубку уже около одиннадцати, когда у меня затекла рука и вспотело ухо, а потом принялась за уроки, потому что мамы опять не было дома. Последние несколько недель она реже приходила домой, подозреваю, что оставалась у Анатолия. В глубине души я все-таки надеялась, что Анатолий не латентный эксгибиционист и не переодевается в женские вещи, но мама предпочитала о нем почти ничего не рассказывать, только счастливо улыбалась, а еще периодически пела в душе. Ну, а я к ней, собственно, с вопросами не приставала, зная, что когда она сочтет нужным, расскажет. Точнее, если сочтет нужным.       Да, мы почти всегда делились личными переживаниями, но иногда случается такое, о чем не хочется делиться, то, что хочется оставить в своей душе и своих воспоминаниях, и в одиночестве этим наслаждаться. Видимо, знакомство с дипломатом Анатолием, работающем в посольстве то ли Словакии, то ли Словении, относилось именно к этому разряду.       В середине февраля, в преддверии Дня Всех Влюбленных, Оксана после пар вытащила меня в торговый центр. Мы несколько часов бродили по магазинам, примеряя вещи, но в итоге купили только по одному платью. На самом деле, девушке просто хотелось поделиться тем, что происходит у нее в жизни, а магазины были единственным местом, куда бы за ней не увязался брат. Малинин вообще старался обходить такие места стороной, а еще обходить стороной места скопления женщин, которые всегда провожали его взглядами, пытаясь не пускать слюни. Ведь Малинин уже как две недели состоял в отношениях с Женей. Таким образом, в нашей компании появился еще один человек. Женя нам нравилась, но она была слишком стеснительной и молчаливой. Правда, стеснение уходило, как только она делала глоток алкоголя, о чем мы узнали, когда поехали все вместе в клуб. В тот вечер Антон уносил свою девушку почти что на себе. Потом ей было стыдно смотреть нам в глаза, но до того момента, пока Малинин не рассказал, как я напилась и на спор пыталась стащить кактус из женского туалета в клубе. После этого девушка резко перестала стесняться. Благо он умолчал, что я была настолько навеселе, что забыла о колючках и пыталась засунуть его под платье. Кстати, с тех пор я стараюсь не пить много и всегда оставаться в ясном уме.       В День Святого Валентина, а он выпал на пятницу, Костя сказал, что немного задержится, поэтому не сможет за нами заехать. Я какое-то время крутилась перед зеркалом, пытаясь завить короткие волосы, но спустя минут тридцать, оставив себе несколько ожогов от плойки, плюнула на это дело и собрала волосы в высокий хвост. Моя коленка к этому времени уже зажила, но я не спешила расставаться с джинсами. Быстренько застегнув на них молнию и пуговицу, я влезла в вязаный белый свитер с балетным вырезом, и накинула на плечи пальто. Сверив время и окончательно убедившись, что я безбожно опаздываю, я не стала доставать сапоги и натянула мамины черные ботильоны, про себя отмечая, как хорошо иметь один размер.       В институте я была за пять минут до начала занятий. Успев сдать в гардероб верхнюю одежду, я понеслась по лестнице на третий этаж в кабинет философии. Последнюю неделю Яна Александровича заменяла Зыкова Ирина Геннадьевна, которая вела философию у старших курсов, а она не любила опоздавших. Если вдруг кто-то осмелился заглянуть в дверь аудитории после звонка, то этого несчастного студента ждал самый настоящий допрос по прошедшей теме, а так же тестовая работа по всему пройденному материалу.       Я залетела в дверь со звонком и сразу же плюхнулась на место между Женей и Оксаной, поочередно поцеловав каждую из девушек. Антон вяло махнул рукой, продолжая лежать на парте, а Князев и вовсе отсутствовал. Я шепотом спросила у Оксаны, где парень, на что она только пожала плечами.       Я быстро достала из сумки тетрадь и отметила тишину в аудитории — все ждали прихода Ирины Геннадьевны. На прошлом занятии наш одногруппник Денис, думая, что она его не услышит, сказал, что Ирина Геннадиевна — это наш Злыдень в юбке. А после бедного Дениса ждал на ковер наш ректор.       Дверь из подсобки открылась, и из нее показался Ян Александрович. Могу поклясться, что по рядам прошел вздох облегчения. Мужчина это услышал и широко улыбнулся. Кажется, за все это время, что он отсутствовал, его борода стала еще длиннее, но еще, как мне показалось, прибавилось немного морщин в уголках глаз.       — Доброе утро, студенты! Вижу, загоняла вас тут Ирина Геннадьевна!       Все студенты мигом рассмеялись, и я тоже не смогла скрыть улыбки. Почему-то в этот момент я была рада, что он вернулся, и дело было вовсе не в том, что Зыкова была Злыднем в юбке. Но все же причина моей радости не была мне ясна.       — Сегодня мы поговорим о современной философии, — начал Ян Александрович, присаживаясь на край своего стола, но не успел продолжить: дверь в кабинет широко раскрылась, впуская человека с большим букетом красных роз.       Я услышала, как сидящие рядом девушки глубоко вздохнули и задержали дыхание, и, наверно, в голове каждой из них проскользнуло: «Хоть бы мне!» — но в следующую секунду за букетом показалась голова улыбающегося Кости, а через мгновение аудитория сотряслась от женского визга.       Оксана подскочила с места и ринулась к молодому человеку, успевшему отложить букет на рядом стоящую парту, а потом сразу же повисла на его шее, крепко обнимая. Костя оторвал девушку от земли и стоял с ней так несколько секунд, пока все остальные отходили от шока. Со своей второй парты я слышала, как она ему что-то шептала, на что Князев улыбался, пытаясь скрыть лицо в ее волосах. И даже Ян Александрович с замиранием сердца молча глядел на обнимающуюся пару, давая им время насладиться моментом.       Оксана оторвалась от Кости и залилась краской, принимая букет. Парень на глазах у всех поцеловал ее в висок и подмигнул, от чего она потупилась и опустила лицо в бутоны роз.       — Оксана, в подсобке есть ваза, — Ян Александрович, не скрывая улыбки, указал рукой на дверь в каморку.       Через несколько минут цветы уже стояли в вазе на пустой парте, а Оксана сидела рядом с Костей, сжимая его руку под столом.       — Увы, нам все же придется вернуться к современной философии, — усмехнулся преподаватель и начал читать лекцию.       За время, что философию вела Ирина Геннадьевна, я уже успела отвыкнуть от такого притягательного мужского баритона Яна Александровича. Я с нескрываемым наслаждением слушала этот бархатистый голос, стараясь не упустить ни одного слова, и даже не заметила, как пара подошла к концу.       — Ребята, в честь такого праздника, как День Всех Влюбленных, у моих знакомых после реконструкции открывается галерея, где будут выставлены работы одной современной художницы. Сегодня в восемь вечера на Китай-городе, — он произнес адрес, и я на автомате записала. — Всех желающих прошу присоединиться, — он хлопнул в ладоши, показывая, что лекция закончилась.       Пока Оксана забирала подаренный букет, я случайно встретилась взглядом с Яном Александровичем. Мужчина улыбнулся, а потом сразу же отвернулся к столу, не увидев мою ответную улыбку. Внутри почему-то стало тепло.       — Может сходим на выставку? — предложила Оксана, когда мы были уже в коридоре по пути в столовую, чем отвлекла меня от мыслей. — У нас все равно не было планов на сегодняшний вечер, а так хотя бы разнообразие!       Ребята поочередно кивнули, а потом перевели взгляд на меня в ожидании.       — Да пойдем, пойдем, — отозвалась я с улыбкой. — Если хотите, то пойдем. Я за любой кипишь, кроме кладбища и валидола!