Место для тебя

      Выходные вновь прошли в постели и за уроками. Мамы не было все два дня, поэтому компанию мне составлял Василий Петрович. Ребята же звали меня гулять в Измайловский парк, но я не поехала. Хотелось немного отдохнуть от последних событий, расслабить мозг и тело, чем я и занималась, принимая ванну с пеной весь вечер воскресенья. Вода через какое-то время остывала, и я добавляла горячую, и так несколько раз, пока в ванне не осталось места.       Несколько следующих недель выдались очень суматошными. Все преподаватели будто сошли с ума, требуя от нас рефератов, докладов и работ на различные темы по пройденному материалу, поэтому даже в свободное время мы никуда не выбирались. Оксана все больше времени проводила с Костей, о чем рассказывала мне, звоня под вечер, потому что днем парни постоянно были рядом и у нас не было возможности все обсудить. А так же в нашей компании окончательно прижилась Женя. К первой неделе марта она перестала нас стесняться и уже во всю могла шутить и поддерживать разговор, что, несомненно, радовало. Несмотря на первое впечатление, она оказалась очень задорной и веселой девчонкой и очень подходила нам по темпераменту. А Антон просто радовался жизни, освещая все вокруг своей улыбкой.       Первые недели, когда они начали открыто вести себя на публике, к Антону все же продолжали подходить девушки, но Женю это ни капли не пугало. Девушка стойко сдерживала в себе ревность, пока она вовсе не исчезла. Как сказала сама Женя: «Если он захочет уйти, то уйдет. Его ничто не остановит». Мне понравился ее подход, отчего отношение к ней стало еще лучше.       А Ян Александрович… Ох.       После нашего разговора в машине он зачем-то оставил свой номер телефона, не объясняя причин, а я зачем-то его записала и сохранила, прекрасно понимая, что вряд ли буду ему когда-нибудь звонить. Он еще раз попросил прощение за свою выходку, но, если честно, я почему-то ни капли на него не обиделась, что было странно. Я думала, что мне станет неприятно, больно и обидно, но единственное, о чем я думала, что он поступил так, как считал нужным.       Мама с детства мне говорила, что всегда будут люди, готовые поставить свои желания выше чувств остальных людей, поэтому после случившегося я поняла, что он относится именно к таким людям, но меня это не задело. Просто он такой человек. Наверно, когда мне самой будет за тридцать, я пойму его точку зрения, но пока мне рано о таком задумываться.       Восьмого марта, которое выпало на субботу, мама проснулась раньше меня и разбудила, когда на часах было около часа дня. Я проснулась от стука в дверь.       — Инь, ты спишь?       — Ага, — пробурчала я, переворачиваясь.       — Инь, сегодня Толя приедет, познакомиться хочет.       Я глубоко вздохнула, спихнула Василия, устроившегося в ногах, и поднялась с постели. Мама поцеловала меня в лоб и плюхнулась на мою постель, раскидывая руки в стороны. Кажется, у нас это семейное. Я повторила ее движение, устраиваясь на нагретой мной до этого половине постели.       — Не рано? Всего два с половиной месяца прошло.       Она пожала плечами.       — Говорит, что для него это важно.       — Пусть тогда тортик несет. А без тортика даже на порог не пущу, — улыбнулась я. — Фруктовый какой-нибудь и без безе! — меня аж передернуло от последнего слова. — А принесет невкусный, так и знай, что у вас с ним ничего не выйдет. Какие отношения можно построить с человеком, который даже в тортах не разбирается?       Мама прыснула со смеху, прикрывая рот рукой.       — Хорошо-хорошо, — отсмеявшись, она кивнула. — Скажу, чтобы купил вкусный торт.       — И большой!       — И большой, — согласилась она, продолжая улыбаться. — Ох, Инь… Мне так хочется, чтобы все получилось. Если честно, я чувствую себя такой молодой, когда я с ним. Я взрослая женщина, а заглядываю ему в рот, как девчонка. И даже не верю, что признаюсь в этом, но у меня от него мурашки по коже, когда он просто смотрит на меня. От его взгляда я голову теряю. Хочется просто стоять и смотреть ему в глаза, не отрываясь.       Я кивнула, понимая это ощущение. Когда действительно хочется просто стоять и смотреть ему в глаза. Тряхнув головой, я отправила воспоминания восвояси и продолжила слушать маму.       — Он очень интересный. У меня от него душа поет. Если честно, то когда я с ним, мне всегда так хорошо, будто выпила, — хихикнула она, кажется, немного краснея.       — Наверно, это и есть счастье, когда встречаешь человека, который заставляет чувствовать себя пьяным, когда ты трезв.       Мама глубоко вздохнула и о чем-то задумалась на пару минут. Я лежала, глядя в потолок, думая обо всем, что случилось в последние месяцы.       — Ты переживаешь? — подала голос мама через какое-то время.       Я лишь пожала плечами.       — Я не могу объяснить то, что я чувствую, — призналась я. — Но, знаешь, мне не обидно. Я не буду лежать и плакать от того, что мы всего лишь станцевали пару раз.       После того, что случилось на выставке, я пришла домой и завалилась в мамину кровать прям в платье, а потом рассказала о произошедшем. Мама пошла на кухню за конфетами, а когда вернулась, мы проговорили еще около часа.       — Знаешь, когда Михаил бросил меня, моя мама — твоя бабушка, сказала очень интересную вещь. Что если тебе тяжело, надо идти маленькими шагами. Делай то, что хочешь, — пояснила мама. — Не заглядывай в будущее. Не думай даже о том, что случится завтра. Иди маленькими шагами. Сделала шаг, остановилась, передохнула, похвалила себя. Потом другой. За ним третий. Ты сама не заметишь, как твои шаги станут шире. А потом наступит время, когда ты сможешь подумать о завтрашнем дне без слез*, — она вновь вздохнула, видимо, глубоко погрузившись в свои воспоминания.       Мы с мамой делились всем сокровенным, но она редко говорила о моем отце. Наверно, потому что очень его любила.       — Я помню бабушку, — кивнула я. — Не так хорошо, как хотелось бы, но я знаю, что, если бы она была жива, мы бы с ней дружили.       О бабушке я слышала по рассказам мамы и знакомых. Бабушка Иветта была одной из тех женщин, которые не считали, что жизнь сосредоточена вокруг одного мужчины. Иветта была замужем пять раз, и из этих браков счастливым оказался только один — последний. За дедушкой Валерием. Валерий умер вскоре после того, как бабушка родила маму, но она все же дожила до моего рождения. Иветта умерла, когда мне было четыре года. У нас остались фотографии, где она держит меня на руках или гуляет со мной. Но моя самая любимая была сделана в период, когда я из детского садика принесла домой ветрянку, тогда бабушка Иветта обмазалась зеленкой вместе со мной, чтобы мне не было так обидно. На той фотографии я сижу у нее на коленях, и мы обе в зеленых точках.       Иветта была не из тех бабушек, которые вяжут шарфы и носки. Она до последнего дня красилась, надевала платья, туфли, хоть и без каблука. Мама рассказывала, что, когда Михаил ушел, бабушка Иветта молча собралась и вышла из дома, а через некоторое время вернулась с бутылкой водки и тортом. Бабушка пила всю ночь и рассказывала о своих браках, а беременная мной мама ела торт и слушала.       Мама не знает, но как-то раз, разбирая старые вещи на антресоли, я нашла старые письма бабушки. Она вела переписку со своей подругой детства, которая после замужества переехала в Петербург. В одном из писем ее подруга писала, что ее младшую дочь изнасиловали, а так же там была фраза: «Я не знаю, как теперь смотреть ей в глаза. Она обесчещена». На что бабушка Иветта процитировала одну великую феминистку: «Как же она потеряла честь? Кто поместил ее честь в ее вагину? Если кто-то и теряет честь, когда женщина изнасилована, то это только маньяк, а не сама женщина!»* — но это письмо так и не было отправлено. Оно было не датировано, поэтому, возможно, Иветта просто не успела его отправить.       Думаю, именно из-за бабушки мы с мамой постоянно твердим себе, что женщин с фамилией Эрк тяжело сломать. Кстати, эта фамилия принадлежала ей от ее матери, которая не стала записывать ребенка под фамилией отца. Точно так же как и Иветта не записала маму под фамилией дедушки, как и мама не стала записывать меня под фамилией Михаила.       — Толя приедет в шесть, — заговорила вновь мама, поднимаясь с дивана, — я пока приберусь и приготовлю ужин.       — И напомни ему, чтобы торт не забыл! — крикнула я перед тем, как дверь за ней закрылась.