Место для тебя

      До дома меня доставили слишком быстро, не смотря на московские пробки. Или, может, просто показалось, что прошло мало времени: я очень глубоко задумалась и ушла в себя. Когда машина остановилась, а я хотела выбраться на улицу, первым это сделали ребята. Все остановились около автомобиля, но первой притянула меня в объятия Оксана. Она молча несколько секунд держала меня, поцеловала в щеку, а потом передала меня для объятий своему брату. Малинин почти оторвал меня от земли.       — Все будет хорошо, Инь. Он просто козел.       Я кивнула и поцеловала Антона в щеку, даже не заботясь о том, что подумает Женя. Как бы эгоистично это не звучало, но ее отношение к этому волновало меня в последнюю очередь. А я только так могла поблагодарить друзей за их поддержку.       На удивление, слез не было. Была только печаль, засевшая глубоко внутри, обвивающая своими щупальцами сердце, как осьминог, и сжимающая его.       Зайдя в квартиру, я, не раздеваясь, присела на мамин любимый пуфик у двери. Ко мне сразу же подошел Василий Петрович и начал тереться о мои ноги. Я подняла его себе на колени и медленно почесала за ушком.       — Он женат, представляешь? — сказала я коту, уставившись в его бездонные глаза. Будто понимая меня, он кивнул и лизнул мои пальцы. — Почему тогда кольцо не носит? Глупо это все, конечно, получилось. А еще зачем-то позвал нас в галерею, сказал, что должен появиться с девушкой, — пробормотала я тихо. — Неужели жену не мог с собой взять?       Через несколько минут я все же разделась, налила себе стакан воды, полностью проигнорировав кастрюлю с обедом на плите, и поплелась к себе в комнату, подхватив при этом кота. Завалившись на постель в позе звезды, я еще какое-то время бездумно пялилась в потолок, пытаясь найти где-то глубоко в себе хоть какие-то чувства, помимо раздирающей на части печали.       Спустя несколько минут я позвонила маме, но она, конечно же, не ответила, тогда мне пришлось написать ей сообщение: «Он женат. Приезжай сегодня пораньше».       Я знала, что мама поймет, о ком идет речь, и изо всех сил постарается вырваться с работы. Мне была необходима ее поддержка, ее присутствие, ее совет. Хотя какой совет она могла дать? Лишь только повторить слова бабушки, что дальше надо двигаться маленькими шагами.       Маленькими шагами…       Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза руками, не давая себе заплакать. Если бы слезы полились из глаз, я бы попыталась насильно затолкнуть их обратно, потому что этот мужчина не заслуживает моих слез.       На мгновение я задумалась, каково было его жене. Она казалась настоящим ангелом со своими блондинистыми волнистыми волосами и огромными голубыми глазами, в которых блестели слезы. А еще мне, наверно, должно быть стыдно, что я пыталась отбить мужчину у беременной женщины, но я ведь даже не подозревала, что он женат.       «Мое увольнение беспокоит меня в последнюю очередь».       Что он этим имел в виду? Что жена может все узнать?       Как глупо.       Зачем тогда заводить интрижку со студенткой, зачем приглашать на выставку, зачем знакомить меня со своим братом?       Глупо. Слишком глупо.       Я будто оказалась главной героиней сопливого американского фильма, и по закону жанра я сейчас должна была быть слабой и плакать в подушку, но я не могла позволить себе лить слезы из-за того, что влюбилась в женатого преподавателя, который почти вдвое старше меня. Я не могла позволить себе жалость к самой себе, потому что единственного человека, которого бы стоило жалеть в этой ситуации, — это беременную Ирину.       За размышлениями о несправедливости жизни я не заметила, как провалилась в сон.       Когда я открыла глаза, за окном уже стемнело. Я хоть и была в джинсах и свитере, и до сих пор лежала поперек кровати, была укрыта теплым пледом, из-за чего стало понятно, что мама уже пришла домой. На часах было 23:48, и я быстро переоделась в пижаму и выползла в коридор в поиске мамы. Из ее комнаты доносились звуки телевизора. В квартире не горел свет, поэтому я вначале несколько секунд подождала, а потом постучалась, чуть приоткрывая дверь.       — Мам, можно?       Она уже лежала в постели и смотрела новости, но как только увидела меня, то сразу же выключила звук и с печальной улыбкой кивнула, попутно хлопая рядом с собой по кровати. Я забралась под одеяло рядом с ней и положила голову на подушку.       — Сейчас тебе бесполезно говорить о том, чтобы ты не расстраивалась, — прошептала мама, начиная гладить меня по голове. — Ты имеешь полное право расстраиваться, злиться на него и плакать.       Я покрутила головой, глубоко вздыхая.       — Не буду из-за него плакать. Не заслуживает он моих слез.       — Ох, Инь, — прошептала мама, укладываясь рядом со мной на подушку.       — Я знаю, что в конце концов все пройдет, но сейчас мне это не помогает. И если бы я могла перестать об этом думать, мне стало бы намного легче…       Мама притянула меня в свои объятия, продолжая гладить по голове. Всегда приятно, когда тебя обнимает мама, и не важно, сколько тебе лет.       — Ладно, я пойду, — я поцеловала ее в лоб и поднялась с постели. — Спокойной ночи.       — Инь, если ты хочешь, можешь завтра не идти в институт. Полежишь дома, — добавила она, когда я была у двери.       — Нет, мам, — я покачала головой. — Я пойду.       Еще раз пожелав маме спокойной ночи, я вернулась в свою остывшую постель к мирно дремавшему Василию. По пути я достала из сумки наушники, и, завалившись на подушку, искала в плейлисте что-то, что могло бы мне помочь справиться с душевной болью. И тут мне на глаза попалась песня, под которую мы один раз танцевали — «Macy Gray — Real love». Я на мгновение замялась, но потом все же нажала на воспроизведение и вставила наушники в уши, а затем закрыла глаза и попыталась расслабиться. Я прослушала этот трек раз четырнадцать, не меньше. И на четырнадцатый раз моя грудная клетка взорвалась, рассыпаясь на тысячи маленьких осколков.       Проснулась я очень рано и, посмотрев на часы, поняла, что спала не больше трех часов. Ночью я часто просыпалась, практически каждые двадцать минут, а потом опять проваливалась в полудрему. И сейчас, когда на часах было только шесть утра, я раскрыла глаза и уставилась в окно, за которым была настоящая темень.       Василий, почувствовав мое пробуждение, перебрался ко мне под бок, и я машинально начала поглаживать урчащего кота, продолжая бездумно глядеть в темноту. Любая проскальзывающая в голове мысль, сразу же разбивалась о стену печали, не давая глубоко задуматься ни о чем. Но эта пустота в голове не пугала, скорее, успокаивала. Я не плакала, мне не было больно. Было просто пусто, но так даже лучше.       Я пролежала так еще несколько часов, пока не услышала, как проснулась мама. Она какое-то время ходила по своей комнате, а потом в ванной комнате включилась вода. Я не стала выходить и здороваться с ней, потому что не хотелось показываться ей на глаза с красным опухшим лицом. Мне было стыдно за свою слабость. Я имела на нее право, как сказала мама, но я не хотела ее показывать. Я хотела оставаться сильной, но у меня не вышло.       Казалось бы, всего два танца, два свидания, несколько мимолетных улыбок, несколько поцелуев, это так мало, чтобы так печалиться, но…       Входная дверь хлопнула, оповещая о мамином уходе, поэтому я поднялась с постели и прошла на кухню. Завтракать не хотелось, но я все же заварила себе чай, а потом пошла в душ. Контрастный душ помог мне окончательно проснуться. Я помыла голову и сразу воспользовалась маской для волос, а пока она впитывалась, принялась за лицо. Не могла же я в таком виде показаться на людях. Я прошлась очищающим лосьоном, а потом несколько раз окунула лицо в ледяную воду, чтобы снять припухлость. После всех процедур меня могли выдать только красные глаза, но с ними я уже ничего не могла поделать.       Быстро переодевшись в джинсы и простой пуловер, я влезла в мамины ботильоны, а потом выглянула в окно. Костя уже должен был приехать, но мой телефон все еще молчал, тогда я сама набрала его номер.       — Привет, Инь, — отозвался парень на том конце провода.       — Привет, ты не приедешь?       — Ой, извини, я думал, ты не захочешь сегодня идти. Мы не звонили, чтобы тебя не беспокоить. Но если ты едешь, то я буду у тебя минут через пять. Как раз только Оксану с Антоном забрал.       Я сказала, что подожду его, и отключилась. У меня еще было время, чтобы накраситься, поэтому я воспользовалась тональным кремом и румянами, чтобы скрыть бледность, и тушью. Уже через десять минут на меня из зеркала смотрела вполне симпатичная мордашка, и в это время как раз телефон чирикнул входящим сообщением.       Убедившись, что это Костя, я вновь выглянула в окно. Машина уже стояла у моего подъезда. Я набросила пальто, улыбнулась своему отражению и выскочила на улицу.       Ребята встретили меня объятиями и улыбками. Я поцеловала подруг, а потом потрепала по плечам ребят, как делала всегда. В салоне вновь играла приятная музыка, поэтому я откинулась на сидение и перевела взгляд на окно. Антон с Оксаной о чем-то рассказывали, а Костя с Женей смеялись, поэтому я, чтобы не привлекать внимание, тоже смеялась, хотя не слышала, о чем говорят друзья.       Когда мы подъехали к институту, ребята уже пошли вперед, а я на мгновение застыла перед воротами, всматриваясь в это здание. Честно признаться, идти туда не хотелось, но я должна была себя перебороть. Поэтому я вновь улыбнулась, глубоко вздохнула и начала подниматься по лестнице.