Семейный бизнес

      Теперь у Питера была зацепка, но… и она ничего не дала.       — Да что это за такое, чёрт возьми!       Опять никакой информации. Кто такой Наполеон Соло? Может, Бёрк не расслышал и русская сказала «Наполеон Бонапарт»? Это куда вероятнее. Но нет, он на сто процентов уверен, что прозвучало именно «Соло».       Питер радовался одному — он был прав насчёт Романовой и её причастности к какому-то тёмному делу. Сокровища? Ох, Нил, от тебя другого и не ожидалось.       Но разочарование, постигнувшее агента отсутствием информации, умерило пыл ликования.       В конце концов, Бёрк решил напрямую заявить о том, что слышал разговор мошенника с русской, и потребовать у Нила объяснений. Питер, зная безрассудность своего напарника, решил явиться к нему домой в тот же вечер, несмотря на поздний час. Романова к тому времени уже вернулась в гостиницу, так что Нил должен был остаться один. Но он ошибся — в квартире Кэффри оказался ещё и Моззи, засуетившийся при появлении федерала.       — А, Галстук, не скажу, что рад тебя видеть.       — Я могу поговорить с Нилом?       — Он не может говорить, — коротышка поспешно преградил ему дорогу. — Видишь ли, щекотливая ситуация, произошедшая у него накануне…       — Питер, я как раз тоже хотел с тобой серьёзно поговорить, — сказал Нил и обратился к другу: — Моззи, всё нормально.       — Нет, Нил, не нормально! — коротышка, видимо, говорил о том, о чём они с Кэффри беседовали до появления федерала.       — Моззи, от этого зависит жизнь Наташи, я не хочу ею рисковать, — Кэффри был необычайно серьёзен. Моззи несколько секунд не отводил от него испытующего взгляда, но всё же, смиряясь с решением друга, кивнул.       — Хорошо. Это твои дела — ты ими распоряжайся. Я тогда пойду, — и Моззи, надев своё пальто и попрощавшись, вышел из квартиры. Нил закрыл за ним дверь и обратился к напарнику:       — Проходи, Питер, я тебе всё сейчас объясню.       — О сокровищах Наполеона Соло?       На лице Нила не отразилось ни удивления, ни смятения. Он лишь утвердительно кивнул.       — Слышал, значит. Я догадывался. Да, это по поводу сокровищ Наполеона Соло. Ты присаживайся, выпьем. Разговор будет долгим.       Нил принёс пару банок пива для Питера и бокал с бутылкой вина для себя.       — Для начала расскажи, что ты нашёл, связанное с этим именем.       — Ничего, — честно признался Питер, разводя руками. — Я уж подумал, что ослышался, когда миссис Штольц произнесла это имя, но нет. И про него абсолютно нигде и ничего не имеется.       Нил удовлетворённо кивнул.       — Для меня не секрет, Пит, что ты на протяжении долгого времени пытался найти связь между мной и Наташей. Здесь, как я понимаю, тоже ничего, — Кэффри говорил утвердительно, будто точно всё зная, но федерал этому не удивлялся — это же Нил.       — Совершенно.       — Также ты ничего не нашёл по моему прошлому. Конечно, ты не мог, потому что на это всё и было рассчитано, причём организацией посерьёзней ФБР.       — Да ради бога, Нил! Что происходит, в конце-то концов? И кто такой этот Наполеон Соло? — Питер понимал, что мошенник специально ходит вокруг да около, но терпение уже кончалось.       — Наполеон Соло — вор и мошенник высшего класса, эксперт в искусстве и антиквариате. В своё время, после Второй Мировой, он неплохо на этом зарабатывал, особенно на шедеврах, вывезенных в Германию нацистами. Однако вскоре Соло был пойман и приговорен к 15 годам условно, но ЦРУ ему предложило сотрудничество, дабы использовать его профессиональные навыки.       — Мне это кого-то напоминает, — усмехнулся Питер и сделал большой глоток пива из банки.       — Наполеон Соло — мой дедушка.       Питер подавился напитком и зашёлся в сильном кашле.       — Твой дед? — прохрипел он, успокоив дыхание.       — Представь себе, — Нил пододвинул к Питеру лежащую возле него папку. — Много лет назад я спрятал его данные, а сейчас попросил Моззи их найти. Можешь посмотреть.       Питер раскрыл папку. Здесь были снятые с оригиналов копии дел и данных Наполеона Соло. А ещё фотографии. С них на Питера смотрело лицо Нила со своей извечной лукавой ухмылкой.       — Вы с ним одно лицо! — Бёрк был, мягко говоря, смятен и ошарашен.       — Ага. Яблоко от яблони, как говорится, недалеко падает.       — Нет… Стоп. Серьёзно? — Питер до сих пор не мог переварить услышанное.       Нил развёл руками, мол, бывает.       — Погоди. Раз ты говоришь, что твоим дедушкой занималось ЦРУ, то я должен был найти о нём данные — это же дело федерального правительства.       — А вот тут-то и начинается самое интересное. Соло занимался различными делами ЦРУ и, грубо говоря, был его цепным псом, — Нил усмехнулся собственному сравнению. — В 1963 году появилась опасность ядерной войны из-за деятельности бывших нацистов. Для борьбы с ними была создана интернациональная секретная организация А.Н.К.Л. В неё входили, помимо Соло, лучший агент КГБ из СССР Илья Курякин и дочь немецкого учёного Габриэлла Теллер, профессиональный механик. Руководил их работой сотрудник английской разведки Александр Уэйверли. Их деятельность была засекречена и строго регламентировалась, так что все данные об агентах были изъяты и находились лишь в руках непосредственного начальства организации, поэтому ты и не мог ничего найти по Соло.       — Стоп, — до Бёрка начали доходить некоторые связи, и он аж привстал от своей догадки. — Получается, Наталья Романова…       — Внучка Курякина, — кивнул Нил.       — Так вот зачем ты летал к ней в Москву! — у Питера будто от души отлегло. Он узнал наконец правду. Через столько лет!       — Об этом позже. Так вот, А.Н.К.Л. действовал успешно, выполняя сложные и секретные задания по предотвращению мировых катастроф и международных конфликтов. Скажу больше — они предотвратили Третью Мировую.       — Ужели?       — А то, — с гордостью ответил Нил. — Никто об этом не знает, но так оно и есть. Просуществовал А.Н.К.Л. недолго — всего пять лет. Потом его расформировали, а его участники получили новую жизнь с чистого листа. Соло взял себе имя Элайджа Сандэр и устроился работать в национальном музее в Нью-Йорке куратором.       Но так вышло, что ещё в пятидесятых у него родился внебрачный сын, мой отец. Конечно, дедушка помогал ребёнку и его матери материально, но про своё отцовство не распространялся, так что мало кто знал о существовании у него сына.       — Так если Наполеон Соло был твоим дедушкой по отцу и сменил имя, значит, твоя настоящая фамилия Сандэр?       — У моего отца изначально была фамилия его матери. Он не очень-то любил Соло. А если точнее, ненавидел за то, что тот оставил их с матерью одних, поэтому отношения между ними, скажем так, не заладились с самого начала. В то время, мягко говоря, Соло было не до него. Зато со мной… Когда я подрос и узнал правду о своей семье, то стал понимать, что со мной дедушка желал наверстать упущенное с моим отцом. Поэтому мы друг в друге души не чаяли, — Нил расплылся в ностальгической улыбке, предаваясь воспоминаниям. — Именно он привил во мне… любовь к искусству: водил в музеи и галереи, рассказывал много интересного о картинах, скульптуре, о великих мастерах… — Нил мечтательно вздохнул. — Я любил своего деда. Любил каждый проведённый с ним день и всегда с нетерпением ждал, когда меня отвезут к нему в гости. Конечно, мы с родителями, которые его недолюбливали, много раз из-за этого ссорились, но они всё же уступали. Когда я повзрослел, дедушка стал учить меня более серьёзным вещам, — Ник выразительно посмотрел на друга, как бы делая акцент на сказанном. Питер понимающе распахнул глаза.       — Так вот откуда ты понабрался своих мошеннических штучек!       — Ага, — Нил с самодовольством улыбнулся, откидываясь на спинку стула. — У меня был лучший дед на свете! Я всегда считал его каким-нибудь суперагентом под прикрытием — и был в этом, кстати говоря, не так далёк от истины. Помню, однажды он посадил меня на стул, заковал в наручники и ушёл пить чай, оставив меня так одного на крыльце дома. Два часа с ними бился, так и не сумел. «Урок» был прерван появлением родителей, которые приехали забрать меня домой. Вот скандал был! Я им всё пытался объяснить, что мы это так с дедушкой играем, а они как на него ополчились!.. В общем, всё окончилось, слава богу, без кровопролития. Наручники я научился снимать уже на следующем «уроке». А ещё дедушка учил меня незаметно красть вещи, взламывать замки, работать с микросхемами, управлять машиной, делать камни, чтобы были как драгоценные, лепить из глины, рисовать и завязывать галстук…       — В общем, — с усмешкой подвёл итог Питер, — тебя готовили к продолжению семейного бизнеса.       — Тут ты прав, однако всё печальнее, чем хотелось бы видеть. Когда мне было семнадцать, дедушка рассказал о себе всю правду: о своих преступлениях, о работе на ЦРУ, об А.Н.К.Л. Всю свою долгую и насыщенную жизнь. Просто потому что ему нужно было, чтоб хоть кто-то об этом знал. И он мне поведал… о своих сокровищах.       — Тех самых, про которые говорила Наташа.       — Да, именно. Дедушка рассказал, что до того, как его схватило ЦРУ, ему удалось спрятать довольно значительное состояние: картины, антиквариат, старинные украшения… Всё это изначально было вывезено нацистами из музеев с захваченных территорий во время Второй Мировой. Когда же Третий рейх пал, была жуткая неразбериха из-за разрушений и пропавших произведений искусств. Тогда Соло и нажил себе состояние. О нём он и рассказал мне. Правда, не поведал, где именно эти сокровища находятся, но намекнул, что в поисках мне может помочь одна вещица из его прошлого.       — Загадку тебе устроил?       — Нет, просто дал мне наводку. Конечно, я был потрясён и терялся в догадках, почему он открыл мне эту тайну. Всё открылось, когда мне исполнилось восемнадцать. В тот день, день моего рождения, я в последний раз видел своего деда, — на лицо Нила легла тень печали и скорби. — Он тогда от всего сердца поздравил меня с совершеннолетием и так крепко обнял, будто прощался со мной. Да так оно и было! Он вручил мне пакет, сказав, что это мне подарок, и долго оставлял напутствия на будущую жизнь, — Кэффри печально усмехнулся. — Просил не лезть на рожон и проворачивать свои дела с умом. Он ушёл, и с тех пор больше никто о нём ничего не слышал. Я даже не знаю, жив ли он ещё или уже умер. Очень хочется верить, что всё это время он прожил счастливо.       Наступило молчание. Нил погрузился в свои грустные мысли, Питер же деликатно старался не мешать своему другу, тронутый его историей. Наконец, Бёрк, всё же мучимый любопытством, осторожно сказал:       — Так… что же дальше?       Нил будто очнулся ото сна, удивлённо глядя на Питера.       — Дальше? А, ну… Я раскрыл свой подарок. Там оказались все документы из прошлого дедушки, так сказать, вся подноготная на Наполеона Соло, а также досье на агентов А.Н.К.Л. Оттуда я узнал всё необходимое об одном человеке — Илье Курякине, — Нил перевернул в папке несколько листов и показал Питеру на дело русского, к которому прилагалась черно-белая фотография. Федерал не мог не отметить, что у него с внучкой было разительное сходство, но не столько во внешности, сколько в волевом выражении лица и манере одеваться: светлая кожаная куртка, серые брюки и кепка — именно так, по представлению Бёрка, одевались русские.       — А что в нём было такого?       — У меня были все основания полагать, что дедушка оставил подсказку для поисков сокровищ именно у него.       Из досье Питер приметил, что Курякин был истинным солдатом, готовым пойти на всё, ради выполнения приказа: самый молодой агент КГБ, лучший из лучших… Что могло его связывать с таким человеком, как Наполеон Соло? С мошенником, вором и аферистом.       — Да почему? Где тут связь? Они же совершенно разные люди.       — Связь? — Нил усмехнулся на недогадливость своего друга. — Мы тоже с тобой разные люди, Питер, однако не перегрызли же ещё друг другу глотки.       — Они были друзьями?       — Ближе.       Питер непонимающе уставился на друга.       — Они были любовниками.       Бёрк несколько раз открывал рот, намереваясь что-то сказать, но не мог подобрать слов.       — Оу.       — Странно, конечно, но так оно и есть. Они сблизились за годы совместной работы. Как говорил дедушка, любовью это трудно было назвать, ведь у них дела часто доходили до драки. Особенно доставалось деду, так как он часто нарывался, а у русского были припадки неконтролируемого гнева. Он называл это взаимной привязанностью: у них никогда не было слов о любви, но они всегда понимали, что она-то между ними и есть. Об их отношениях знали лишь ближайшие друзья, а именно агенты А.Н.К.Л. — Габи и Александр — сам понимаешь, какие времена, да и подобная связь между напарниками могла им дорого стоить. Хотя, как говорил дед, именно она-то во многом их и спасала: когда по уставу один из них должен был покинуть другого, дабы спастись самому и завершить операцию, они шли против приказов и выручали друг друга от гибели.       — Это же как надо доверять человеку!       — Вот они и доверяли, причём большее, чем жизнь. Соло, например, и доверил Курякину тайну своих сокровищ; правда, сам русский об этом не знал.       — Даже так?       — Да. В 1968 году А.Н.К.Л. расформировали. Причину не знаю, но её агенты должны были вернуться на родину: Уэверли — в Англию, Габи — в Германию, Соло — в Америку, Курякин — в СССР. Габриэлле, как сотруднику Британской разведки, разрешили обосноваться в Англии, так как в Германии на тот момент были большие проблемы. Для Курякина возвращение в Советский Союз означало уйти за «железный занавес», навсегда покинув бывших товарищей, — Нил тяжело вздохнул. — Я вполне понимаю их чувства: навсегда расстаться с любимым человеком… Соло был известен как заядлый бабник, но со вступлением в А.Н.К.Л. и встречей с русским всё изменилось. Да и после того, как их пути разошлись, он уже просто не мог ни с кем встречаться даже на одну ночь. Вот так оно и бывает… Дедушка, как я уже сказал, взял себе новое имя и попытался наладить связи со своим сыном, Теллер уехала в Англию, но уже через год связь с ней была потеряна. Хоть дедушка в нашу последнюю встречу и просил узнать о ней хоть что-то, но я просто не мог. Исчезла, будто сквозь землю провалилась. Даже не знаю, жива ли она ещё… Зато у Курякина было более-менее всё хорошо. Ну, если так можно было говорить о непоколебимом русском: продолжил работать в правоохранительных органах, а через несколько лет женился на подруге детства. Как мне рассказала Наташа, это была, скорее, взаимопомощь: её бабке на тот момент стукнуло тридцать семь, замужем она не была, а детей очень хотелось, ведь ещё чуть-чуть, и ей уже просто организм бы не позволил. Илья же испытывал необходимость в отводе глаз от своей жизни: его вполне могли заподозрить в связях с мужчинами, а это в Советском Союзе считалось уголовным преступлением. По сути, брак был фиктивным, хотя они с женой жили душа в душу, родили дочь и выполняли друг перед другом супружеские обязанности. Наташа помнила дедушку: он был угрюмый и молчаливый, но во внучке своей души не чаял. Насколько мне известно, в девяностых, после распада Советского Союза и смерти жены он поселился где-то в глуши сибирской деревни и совершенно потерял связь со своей семьёй.       — Все потеряли друг с другом связь!       — Да, очень странно… В общем, я стал решать последнюю загадку своего деда. Конечно, на это потребовались годы, ведь в восемнадцать лет что у меня было? Да и сам я набирал со временем опыта. В итоге я нашёл Романовых. Мать Наташи, насколько я понял, тоже не ладила со своим отцом, поэтому я обратился именно к Наташе, внучке Курякина. Оказывается, она что-то знала. Конечно, не так много, потому что дед уехал, когда ей едва семь лет исполнилось. Но я шёл по верному пути — ключ был у неё.       — Ключ от сокровищ? — Питер скептически приподнял бровь. — У семилетней девочки?       — То-то, — Нил поднял вверх указательный палец. — Ты вот не стал бы искать, вот и другие не станут.       — Но ты стал.       — Потому что я точно знал, где и что искать. Когда я её навестил, то представился внуком коллеги её дедушки. Девушка она была уже взрослая и вполне смышлёная, я ей и рассказал про наших предков. Её удивлению и восторгу не было предела: родной дед — суперагент мирового уровня! Я ведь также в своё время отреагировал.       — Нил, — Питер сгорал от любопытства, — так ты узнал про ключ?       — Да.       — И?       — И оставил его у Наташи.       — Но… — Питер разочарованно сник, — зачем?       — А что мне было делать? В то время за мной вёл тщательную охоту Питер Бёрк, так что я решил сокровища пока сохранить. Вскоре я сел в тюрьму, а дальше было не до этого.       — А почему ты сейчас решил поменять своё решение?       — Из-за сегодняшнего покушения, — Нил в момент стал серьёзен. — Наташа к этому делу не причастна и не должна из-за этого пострадать. Я бы не обратился к тебе, Питер, если бы в этом не было необходимости.       — Да я уже понял. Так что ты от меня хочешь?       — Защити Наташу, Пит. Я даже не представляю, кто были те люди. Никто, кроме нас двоих и Моззи, не знал о существовании сокровищ.       — Может, это как раз она или Моззи? — предположил Питер. Нил посмотрел на него укоризненным взглядом.       — Наташа сама предложила своё молчание, а Моззи не таков — он бы не предал меня. Это могли быть и те, кто знал Соло, а значит, знали и о его сокровищах. Но опять же — кто?       — Нил, так где сейчас этот ключ?       Нил полез в карман своих брюк и выложил на стол старые мужские часы советской марки «Победа». Питер их тотчас узнал.       — Часы Наташи?       — Её деда, — уточнил Нил. — Наташа любит мужские вещи, тем более ретро. Илья их ей оставил и взял обещание бережно хранить семейную реликвию.       — Но… это же часы… — Питер вертел в руках потрёпанный временем механизм, не понимая, как здесь может оказаться ключ к сокровищам.       — Не просто часы. Они принадлежали отцу Ильи, и он ими очень дорожил. Соло это знал и воспользовался часами, чтобы спрятать в них подсказку. Дедушка не рассказал Илье об этом, но как-то намекнул, что «пошаманил» над ними. Он знал, что русский будет беречь эти часы и оставит их для следующих поколений. Поэтому, встретившись с Наташей и заприметив эти часы, я подумал: «Ба! Да это же те самые легендарные часы Курякина!» Тогда я и понял, что они-то мне и нужны. Я удостоверился, что был прав, и вернул их владелице.       — Но сейчас ты их забрал.       — Да. На сокровища идёт охота, Питер, и мы должны найти их первыми, — глаза Нила заблестели азартным огнём, а на губах заиграла предвкушающая улыбка. — Приступим?