Семейный бизнес

      Нил приступил к работе. Он достал из шкафа настольную лампу и набор для работы с ювелирными изделиями.       — Ты знаешь, что надо делать? — решил всё же удостовериться Питер.       — Обижаешь.       Нил взялся за дело. Надев очки-микроскопы, он действовал медленно и осторожно. Сначала он снял крышку корпуса, а потом долго возился с внутренностями часов.       — Ага! — наконец победно воскликнул Нил, поднося к глазам Питера пинцет с чем-то, в нём зажатым. — Вот оно!       — Что это? — спросил федерал, присматриваясь к крохотной детальке. Она походила на старенькую плоскую микросхемку, как мог судить Бёрк, ещё заставший в детстве подобные штуки.       — Переводя на наш обыденный современный язык, флешка, — Нил положил деталь на стол, а сам пошёл в угол комнаты и из стоящего там ящика вынул огромную чёрную коробку, которая оказалась старым компьютером. На удивлённый взгляд друга он ответил: — Я уже проверял часы, поэтому точно знал, какое именно устройство мне понадобится для чтения файлов, и заранее позаботился обо всём необходимом.       — Ну да, — спокойно ответил Питер и просто стал наблюдать за действиями Кэффри. Тот, подключив провода к питанию и пошаманив с кнопками, запустил компьютер, который медленно и грустно стал загружаться.       — Конечно, можно было и получше что-то найти, но сейчас это очень трудно сделать, поэтому сее недоразумение — единственное, что Моззи удалось достать, — виновато стал оправдываться Нил спустя пять минут загрузки.       — Зато молодость вспоминается, — попытался отшутиться Питер, с нервной дрожью вспоминая тот ад, который доставляла ему в юности старая техника.       Нил уже успел приготовить и выпить с Питером чай, помыть посуду и решить пару сканвордов из утренней газеты, когда на экране компьютера загорелось поле рабочего стола.       — Аллилуйя! — облегченно воскликнули оба и с нетерпением прижались к монитору.       — Итак?       Нил вставил в нужное гнездо карту и стал ждать. На экране высветился всего лишь один документ, и Кэффри его открыл.

16.00. Прибытие. Президент 11.15. Да Винчи, Микеланджело, Рафаэль 19.20. Врата Свободы 21.05. Gow Do You Do! 20.00. Красавица Манхэттена Не опаздывай. Всё расписано по часам. Встретимся в метро.

      — Ты понимаешь, что это значит? — спросил ничего не понимающий Питер, растерянно глядя на друга.       — Наверное… — казалось, Нил тоже был слегка в недоумении от увиденного. Он явно ожидал не расписания из ежедневника.       — Это распорядок дня?       — Не думаю… — Нил пытался вникнуть в прочитанное. — Причём тут тогда предложение «Gow Do You Do!»? Да ещё и с ошибкой.       — Здесь, судя по всему, зашифрованы места, притом находящиеся в Нью-Йорке.       — Согласен, — Нил глубоко задумался, нахмурив брови. — По логике, это должно было предназначаться Илье и писалось в соответствии с расчётом на то, что именно он это прочтёт и поймёт… — Тут его осенило. — Ну конечно! Если это предназначалось ему, значит, он и должен был знать, что зашифровано в этих записях.       — А ты? — Питер до сих пор не мог понять, чему обрадовался Нил.       — В том-то и дело, что дедушка и меня поставил в известность, чтобы я тоже разобрал это послание. Здесь всё завуалированно, но понятно. Например, «Прибытие».       Нил метнулся в другую часть комнаты и из шкафа вынул большую карту Нью-Йорка. Развернув её на столе, он принялся маркером отмечать:       — Прибытие в аэропорт имени Джона Кеннеди, — Нил поставил жирную точку на карте.       — А почему не в Ла-Гуардия?       — Потому что из России самолёт мог прибыть только так. Да и слово «Президент» явно наводит нас именно на этот аэропорт. Тем более дедушка говорил, что летал куда-либо только через него. Так, дальше идёт «Да Винчи, Микеланджело и Рафаэль». Ну, а это проще простого: Метрополитен-музей, где выставлены их работы. Дедушка не раз водил меня туда, знакомя с искусством. У него с Ильёй была миссия в Риме, думаю, это тоже оставило свой след, — Нил поставил ещё одну точку.       — Хорошо, а что же тогда «Врата Свободы»?       Нил, не отвечая, улыбнулся и поставил третью точку. Питер глянул на карту.       — Статуя Свободы?       Нил запел известные всем американцам строки:

Пусть бедный, невезучий и бездомный, Мечтающий вдохнуть глоток свободы, Придёт на свет у врат моих златых.*

      — Мы с дедушкой каждое лето забирались на обзорную площадку Статуи Свободы и смотрели в сторону океана… — На лицо Нила легла тень. — Я видел в его глазах затаённую грусть и не понимал её причину… Сейчас я знаю её, но от этого ещё печальней.       — Он ждал Илью? — догадался Питер.       — Думаю, да. У Ильи были часы, в которых хранился ключ к поискам сокровищ Наполеона, а следовательно, и к нему самому. Не знаю, почему русский не догадался о его существовании. Может, просто не успел…       В комнате повисло молчание, нарушаемое редким шумом движения с улицы.       — Дальше «Gow Do You Do!», — привлекая к себе внимание, громко сказал Питер, чтобы вывести Нила из мрачного состояния. — По-другому «Здравствуйте!». Это опечатка? Должно же быть «How».       — Это не опечатка, — вновь оживился Нил, — а строка из стихотворения Владимира Маяковского, точнее, её транскрипция на английском языке: Есть что поглядеть московской братве. И за день        в конец не дойдут. Это Нью-Йорк.        Это Бродвей. Гау ду ю ду! Я в восторге        от Нью-Йорка города. Но        кепчонку              не сдерну с виска. У советских        собственная гордость: на буржуев        смотрим свысока.       — Это был любимый поэт Курякина. Интересная личность! Я зачитывался его стихами до безумия. Опять же спасибо дедушке. А эти строки из стихотворения «Бродвей». Ну и, думаю, скорее всего, точку надо поставить на Таймс-сквер как на самой известной части улицы, — свои слова Нил закрепил действием. — Что там осталось?       — Красавица Манхэттена.       — Ну это проще простого, — Нил снова растянул губы в своей хитрой кошачьей улыбке.       — Что? — Питер так и не понял, к чему клонил друг.       Кэффри указал большим пальцем себе за спину в сторону окна. Питер поднял глаза и увидел светлым силуэтом выделяющийся на фоне чёрного неба такой привычный Крайслер-билдинг. Если глаз твой        врага не видит, пыл твой выпили        нэп и торг, если ты        отвык ненавидеть, — приезжай        сюда,              в Нью-Йорк. Чтобы, в мили улиц опутан, в боли игл        фонарных ежей, ты прошёл бы        со мной               лилипутом у подножия        их этажей.       — Дедушка мне пророчил счастливую богатую жизнь и дом с видом на Крайслер-билдинг. Что ж, он прав только наполовину.       — Хочешь сказать, ты не счастлив?       — Я не богат, — пожал плечами Кэффри.       — Ага, конечно, — язвительно произнёс Питер. — Это мне сказал удачливый мошенник, который сейчас ищет многомиллионное состояние своего деда.       — Будто, когда мы его найдем, ты позволишь оставить его мне, — пробурчал обиженно Нил.       — Почему не позволю?       — Позволишь? — в глазах Нила в равной мере загорелись надежда и недоверие.       — Конечно же нет!       — Что и требовалось доказать!       — Ладно, — Питер решил перевести тему, чтобы не разжигать пожар на пустом месте. — Что в итоге получилось?       — Пять мест, где назначена встреча в определённое время. Причём оно не округлено и рассчитано с точностью до минуты, что очень странно.       Мужчины уставились на карту города, пытаясь найти связь и понять, что от них требуется. Пять мест, пять дат времени. «Не опаздывай. Всё расписано по часам. Встретимся в метро». Надо быть на станции метро рядом с этими объектами ровно в это время? Нет, тут что-то другое, и Нил это знал: дедушка бы оставил ответ прямо на поверхности…       Взгляд Нила упал на часы, сиротливо лежащие в стороне. Старые советские часы «Победа» уже были собраны обратно и вновь исправно продолжили свой мерный ход. Илья ими очень дорожил. Настолько, что Наполеон решился спрятать в них ключ к своему состоянию. Это же сколько уверенности надо иметь, чтобы вложить такую тайну в эту неприметную вещицу!       «Не опаздывай. Всё расписано по часам».       «По часам»…       — Я понял! — воскликнул осенённый Нил так громко, что Питер аж за кобуру схватился, подпрыгнув от неожиданности.       — Господи, Нил! Какого…       Но друг его не слушал. Он схватил часы и стал примеривать их к карте, прокручивая заводную головку.       — Это не время встречи, это позиция стрелки на часах! — объяснил свою догадку Нил, не отрываясь от процесса. — Если найти ось, на которой сходятся все стрелки, можно найти и место тайника!       — Думаешь, в Нью-Йорке есть место, где почти полвека лежат сокровища и никто их не нашёл? — скептически спросил Питер, недоверчиво приподняв бровь.       Нил красноречиво указал на надпись «Встретимся в метро».       — А ведь верно… — Питер и сам поразился элементарности задачи. Всё просто — всё на поверхности.       Нил долго и тщательно примерял часы к карте, даже достал транспортир для достоверности. В итоге не без помощи Питера Кэффри нашёл ту точку, где сошлись все линии. Она находилась на острове Рузвельта.       — Там есть станция, но она построена уже после расформирования А.Н.К.Л., поэтому она нам не подходит, — сказал Нил, снова сверяясь с данными.       — Нет, там есть еще одна! — теперь пришла очередь Питера с живым энтузиазмом проявлять достоинства ума и эрудиции. Он подтащил к себе ноутбук и набрал в поисковике: «Секретная Станция Рузвельт линия D». — Я слышал про эту станцию. Она заброшена ещё во Вторую Мировую. Её построили специально для президента Рузвельта, чтобы скрыть от народа его болезнь. Потом уже в ней потеряли нужду и станцию закрыли.       Поисковая страница по запросу выдала череду сайтов. В первой же вкладке друзья нашли то, что было нужно:       «Заброшенная станция. 61 путь. Секретное ответвление линии D Нью-Йоркского метро в районе Першинг-Сквер».       Друзья с заговорщической улыбкой переглянулись.       — Погнали!