Семейный бизнес

      Метро в 4 часа утра было ещё закрыто, поэтому друзья решили дождаться начала рабочего дня у Нила дома. День был длинный и насыщенный, потому сон им был сейчас просто необходим. Когда же город стал просыпаться, Питер сделал пару звонков и нашёл нужного человека, который был готов пропустить федерала в тоннель. Напарники не заставили себя долго ждать. Встретивший их служащий метрополитена оказался очень сговорчивым мужичком и всю дорогу по тёмным подземным лабиринтам с увлечением рассказывал об истории этой ветки и заброшенной станции.       Вскоре они дошли до конца тоннеля: дальше проход был заделан металлической пластиной, но из-за времени она проржавела, прогнулась, а мародёры проделали под ней дыру, чтобы можно было пролезть внутрь.       — Дальше мы сами, — сказал Питер вожатому.       — Хорошо. Вы звоните, когда закончите, чтобы я смог вывести вас обратно.       Мужчины распрощались, и провожатый двинулся обратно. Питер и Нил остались наедине перед железной панелью.       — Ну что? — сказал Нил, обращаясь к другу. — Погнали?       Они кое-как пробрались под низом и оказались на заброшенной станции, освещённой бледным светом, проникающим внутрь сквозь дыры в кровле крыши. Пахло затхлой сыростью и чем-то ещё, вроде как духом прошлого века.       — Ты когда-нибудь лазил по катакомбам? — почему-то шёпотом спросил Питер, следуя за Нилом.       — Было пару раз, — ответил тот. — В ацтекских и месопотамских. Не очень приятная вещь, признаюсь тебе.       — А что ты там делал? — с подозрительным прищуром спросил Пит.       — На экскурсию ходил, — язвительно ответил мошенник, не обращая внимания на недоверчивый взгляд напарника.       Они забрались с путей на платформу, всю побитую и заваленную мусором. Стены были сплошняком изрисованы граффити, а где-то даже осталось пепелище от костра.       — Хм, и здесь твой дед запрятал свои драгоценные сокровища?       — Он может, — усмехнулся Нил, пожав плечами.       Они несколько раз прошлись по платформе, простукивая стены и заглядывая в каждый проём, но ничего не находили из того, что могло бы быть указателем к сокровищам.       — И что теперь? — спросил наконец Питер, понимая бессмысленность дальнейших действий.       Нил встал в центре платформы и внимательно оглядел стены, выискивая хоть какую-нибудь зацепку. Должно же быть что-то, что он обязан заприметить и понять. Что-то, что не бросится простому, незадействованному взгляду…       — Питер, — с расцветающей улыбкой произнёс Нил, — ты разбираешься в домах моды?       — Ну, кхм… знаю, что есть Гуччи, ДольчеГаббана, Шанель…       — То есть если бы тебе пришлось детально заниматься связанным с ним делом, ты бы не мог ничего определённого сказать?       — Ты это к чему вообще, Нил? — взвёлся Питер, не понимая, чего добивается напарник.       — Я к тому, что кампания Диор была открыта уже после Второй Мировой, в то время как станция закрылась ещё до войны,— и Нил указал светом фонарика на стенд, где в ряд располагались рекламные плакаты: Кока-кола, ГосБанк, Автомобили Форд и… дом моды Диор.       — Это неспроста, — Кэффри подошёл к стенду и стал его прощупывать на предмет зацепок. И он нашёл: за стенкой чувствовалось пустое пространство, углубление. Нил снял плакат с фанеркой, имитирующей кусок стены, и обнаружил за ней небольшую дыру, в которой был спрятан механизм, похожий на старый замок от сейфа.       — Сюда надо ввести цифры, четырёхзначное число, — сказал Питер, заглядывая внутрь через плечо Нила, на что тот задумчиво хмыкнул и полез в карман пиджака, вынимая часы Курякина и лист с расшифровкой. — Думаешь, надо ввести время?       — Давай попробуем, — пожал плечами Нил и стал по порядку набирать числа: 1600, 1115, 1920, 2105, 2000 — но ничего не произошло.       — Неужели здесь нет никакой подсказки? — Питер, недоумевая, полез рукой в углубление, но там было пусто.       — Нет, потому что здесь мы уже своей логикой должны дойти до ответа.       Нил перепробовал всё: складывал, умножал и делил эти числа, вводил в обратном порядке и прочее и прочее, но результат был один — ни-че-го.       — Должно же быть всё просто, — отчаянно воскликнул Нил после очередной безуспешной попытки.       — Вот именно, — Питер аккуратно отнял у взведённого напарника блокнот с числами. — Давай подумаем вместе: что нас в этих цифрах смущает?       Нил протёр глаза и попробовал свежим взглядом оценить настроченные записи.       — Большое количество единиц и нулей?       — Правильно, — Питер ниже написал вряд числа от 0 до 9. — А если мы в этом ряду вычеркнем все числа, которые присутствуют в датах, то останутся 3, 4, 7 и 8.       Нил вздёрнул бровь и попробовал набрать эти цифры на панели. К своему изумлению, после того, как была нажата последняя кнопка, он услышал тихий щелчок. Напарники радостно переглянулись, и Нил предвкушающе открыл дверцу. Он просунул руку внутрь сейфа и нащупал что-то маленькое и металлическое — ключ, к которому была привязана небольшая капсула с свёрнутой внутри маленькой запиской.       — Прочти её, — сказал Питер, тоже заинтригованный находкой.       Нил вынул из капсулы бумажку, развернул и прочёл:

Вспомни наш конец и мои напутствия. Я верю в тебя. Место последней встречи 21.46

      — Здесь написано про что-то, что было между Наполеоном и Ильёй, что их связывало. Нил, дедушка тебе говорил об этом что-нибудь? Ты понимаешь, что это значит?       Нил, тяжело нахмурив лоб, искал у себя в памяти ключ к разгадке. Да, он понимал, о чём здесь говорится… Для кого…       — Наполеон и Илья расстались во Франции после своей последней миссии. Они провели ночь в гостинице на Елисеевских полях, а потом гуляли… до Лувра.       — Ты считаешь, что сокровища Наполеона в Париже?       Нил пытался вспомнить все подробности и детали его разговора с дедушкой. Тот поведал ему обо всём необходимом на дне рождения, в том числе и о сокровищах…       — Да, — уверенно ответил он и с жаром стал объяснять: — «Вспомни наш конец» — это их последняя ночь вместе. «Мои напутствия» — это наверняка его наводка на сокровища, спрятанные в Лувре.       — Почему ты думаешь, что в Лувре?       — Потому что это «место последней встречи». Наполеон работал в Лувре под прикрытием на последней миссии, поэтому он мог знать про некоторые тайники музея, неизвестные другим. Ну, а время… Скорее всего, это тоже код.       — Это последняя подсказка? Ты уверен, что сокровища именно там?       Нил погрузился в раздумья, принимая нужное решение. На кону стояла жизнь Наташи и, может быть, его собственная. Найдёт ли он ответ на многие мучимые его вопросы: куда уехал дедушка? почему он не давал о себе знать? что случилось с Ильёй и Габи?..       «Я верю в тебя».       — Абсолютно, — с твёрдой уверенностью ответил Нил, кивнув.       — Отлично, — Питер достал свой телефон и стал набирать номер. — Я свяжусь с офисом, чтобы они нашли нужных людей в Париже…       — Нет необходимости, — неожиданно раздался голос, и напарники резко развернулись. Из темноты на платформу вышел высокий черноволосый мужчина в очках, направив на них дуло пистолета. — Я очень вам благодарен, господа, за то, что вы выполнили за меня всю работу.       Ни Питер, ни Нил не встречались с ним раньше в живую, но оба видели его фотографии и архивные материалы.       — Мистер Штольц? — сказал Питер, стараясь сохранить спокойствие.       — О, так вы меня всё же проверяли? — хмыкнул немец. — Похвально.       — Что всё это значит?       — Что значит? — с улыбкой торжества воскликнул он, подходя ближе. — А то, что я всё подстроил так, чтобы вы нашли и открыли для меня тайник Соло.       — Откуда вам про него известно? — воскликнул удивлённо Нил. — О сокровищах знали только агенты А.Н.К.Л.       Он был абсолютно уверен, что Наташа не говорила мужу о тайне её семьи. Так откуда?..       — Вы абсолютно правы, мистер Кеффри. Но я имею к этой тайне такую же кровную принадлежность, как и вы.       Нил сперва не понял его, но до него вдруг дошёл смысл сказанных слов и он охнул от собственной догадки.       — Вы внук Габи Тэллер!       — Абсолютно верно, мистер Кеффри.       — Но она же без вести пропала ещё в семидесятых!       — Видите ли, — решил прояснить ситуацию Штольц, продолжая держать мужчин на прицеле, — когда А.Н.К.Л. расформировали, бабушку отправили жить в Британию, так как в Берлине по обе стороны стены шли разборки советских с местными. Однако вскоре она узнала, что больна раком. Всё, чего бабушка хотела — так это дожить свои дни в спокойствии. Ей было известно, что за бывшими агентами наблюдают, поэтому она сбежала из-под надзора в Западный Берлин под новым именем, где её не стали бы искать, устроилась механиком в автомастерской, познакомилась с одним офицером и вскоре родила мою мать. Никто не знал о прошлом Габриэллы Теллер, жившей под другим именем: ни про её отца, создавшего бомбу, ни про организацию А.Н.К.Л. Она всем говорила, что осиротела ещё ребёнком и в войну попала в детский приют, а когда выросла, стала работать в автомастерской. Вся семья так думала, и никто не знал её истинного прошлого. Но, видно, под старость лет она поняла, что кто-то должен знать… Рак перешёл в последнюю стадию, и она решилась. Бабушка рассказала мне про своё прошлое всё: про отца, про А.Н.К.Л, про миссии, которые они выполняли, про сокровища Соло, своего напарника… Она перед смертью попросила, чтобы я нашёл её старых друзей и поведал им её судьбу, но я не смог этого сделать. У меня были финансовые проблемы, и тогда я понял, что спасти меня смогут только эти самые сокровища. Бабка мне ничего дельного не сказала — только то, что ключ должен быть у Курякина. Однако я его не нашёл. Дочь и внучка живы, а сам он исчез. Я знал, что русский оставил ключ своей Наташе, но не знал ни то, что он из себя представляет, ни то, где именно он находится. Тогда я решил подобраться к ней поближе. Влюбить в себя одинокую глупую девицу мне не составило труда, другой вопрос — как заставить её говорить? Даже после свадьбы она не обмолвилась о своём предке и его наследии ни словом; единственное, что я узнал — несколько лет тому назад с ней связывался некий Нил Кэффри, внук бывшего напарника её деда. И я подумал: а ведь это зацепка! Если ты, Кэффри, связывался с ней один раз, значит, свяжешься и второй, если Наташе будет грозить неприятность. И я не прогадал! Всего лишь надо было понять, в каком направлении рыть, а там уж работа полетит!       — Так весь этот цирк был ради сокровищ?       — Ну-у-у… Да. Ради них — пожал плечами немец. — Всю ночь я следил за твоим домом и просто двинулся следом. Я чувствовал, что вы приведёте меня к цели.       — Вы разобьёте этим сердце Наташи, — с укором и отвращением процедил в обвинение Нил.       — Мне нет до этого дела! — ответил немец с пренебрежением. — Эта девчонка, столько лет зная, что хранит ключ к несусветному богатству, предпочла остаться жить в своём захолустье и работать простой учительницей.       — Это низко даже для вас, — сказал Питер.       — Да какое мне до этого дело! — его глаза загорелись алчным огнём. — Я уже в шаге от многомиллионного состояния, обладателем которых я имею право себя считать! Согласитесь, что все эти шедевры так и остались бы гнить в своём тайнике, не привези бы я в Нью-Йорк Наташу и не разыграй бы эту комедию. А теперь, — он направил дуло пистолета на Питера, — мистер Бёрк, закажите мне самолёт до Парижа и снимите с мистера Кэффри браслет, чтобы он проводил меня до места назначения. И без глупостей!       Повинуясь его словам, Питер медленно наклонился к ноге Нила и снял с него устройство, затем так же медленно набрал на телефоне номер и проговорил все инструкции, выдвинутые немцем.       — Всё устроено, — сообщил Бёрк, поднимая вверх руку с телефоном.       — Превосходно! — усмехнулся Штольц. — А теперь прикуйте себя наручниками к турникету, а мистер Кэффри пусть проследует за мной.       Не смея провоцировать преступника, напарники выполнили его приказ. Питер, защёлкнув на запястьях браслеты и откинув в сторону немца ключ, с беспокойством и напряжением стал наблюдать, как Нил, кивнув ему напоследок, спускается с платформы и идёт в сторону выхода, сопровождаемый немцем, направившим пистолет ему между лопаток.       — Adieu [Прощайте (нем.)], герр Бёрк! — торжественно крикнул Штольц, козырнув федералу, и скрылся в темноте тоннеля.       Нил шёл, стараясь не упасть, то и дело спотыкаясь об обломки и всякий мусор. Он не нервничал, ведь ему не впервой было оказаться в подобной ситуации. Он соображал, как так вышло? Что привело их к этому?       — Так значит… — решил начать он разговор, чтобы разъяснить оставшиеся у него вопросы, — Габи Тэллер умерла?       — Да, — холодно ответил Штольц. — При своём раке она умудрилась дожить почти до семидесяти лет.       — Ты её любил?       Штольц молчал, задумавшись.       — Да.       — Тогда зачем ты всё это делаешь? Она бы не одобрила, что ты так поступил с внучкой её напарника, — Нил решил надавить на Штольца и разузнать как можно больше о судьбе бывшего агента Теллер.       — Она бы не одобрила, что её внук гниёт в нужде. Вся моя многолетняя работа полетела коту под хвост, и только её слова об этих сокровищах помогали мне не потонуть в моём дерьме. Они давали мне надежду на благополучное будущее, и я не откажусь от своей цели, тем более теперь, когда до финиша остался всего лишь один шаг.       Они уже почти дошли до выхода, но вдруг прямо у них под ногами пробежала крыса. От неожиданности Штольц споткнулся и чуть не упал. Воспользовавшись моментом, Нил резко развернулся и кинулся на немца, выбивая из его рук пистолет. Но тот быстро очухался. Завязался бой в рукопашную. Нил получил удар под дых, но успел увернуться от другого, атакуя в отместку. Он свалил противника с ног, отступил и согнулся, упёршись руками в колени. Нил переводил дыхание от сильной боли, а потому он не успел заметить, как Штольц пополз в сторону выбитого из рук пистолета. Когда же Кэффри просёк свою промашку, немец уже схватил оружие. Нил кинулся на него, но Штольц успел развернуться и направить на него пистолет.       Раздался выстрел.

***

      Как только эти двое ушли, Питер сразу же бросился освобождаться. Ключа от наручников у него не осталось, и он решил действовать Ниловским способом — подручными средствами. Однако у федерала долго не выходило этого сделать, и он, чертыхаясь, нервничал всё больше. Наконец ему удалось отстегнуть одну руку, и он уже взялся за телефон, чтобы набрать подмогу, как до него донеслось отдалённое эхо выстрела. У Питера всё похолодело внутри от ужаса. Предполагая самое худшее, он, уже освободившийся, ринулся к выходу из тоннеля, на ходу выкрикивая команды в трубку. Два раза Бёрк чуть не свернул не туда и злился на себя за это ещё больше. Он молился, чтобы успеть к своему другу на подмогу. Вскоре Питер услышал тихие охи. Замедлившись, он достал из кобуры пистолет и замедлил шаг. За поворотом у стены федерал заметил движение. В скорчившемся на земле силуэте Питер узнал Штольца. Очки выбиты, нос сильно кровоточил. Он был привязан проволокой к трубе, шипя и охая от боли. Рядом лежал Нил, переводя дыхание. Питер подбежал к нему и присел рядом.       — Ты как? — спросил он с беспокойством, оглядывая друга.       — Бывало и хуже, — Нил выдавил из себя улыбку и устало прикрыл глаза.       — А выстрел?       — Не задело.       Питер облегчённо выдохнул и облокотился о стену, проводя ладонью по лицу.       — Ну и ночка. Элизабет меня убьёт — я ей обещал, что хотя бы на этой неделе обойдётся без приключений.       Нил усмехнулся, но не ответил. Они ждали, когда приедет подмога. Вскоре в тоннель пришли федералы. Они скрутили Штольца, помогли подняться Нилу и Питеру, предлагая им медицинскую помощь. Бёрк принялся отдавать указания.       — …Позвоните миссис Штольц. Доложите ей о случившемся и пригласите к нам в офис. Как ты думаешь, Нил, может, тебе с ней поговорить? Для девушки это будет сильный удар, и по мне, лучше, чтобы ты… Нил?       Только тут Питер заметил, что Кэффри рядом нет. Он огляделся в поисках друга, недоумевая всё сильнее.       — Нил!       Кэффри исчез. Без браслета.