Оттенки акварели

Не бечено!       Так глупо, держаться за прошлое и оставаться в этом городе, но что делать, если это единственный шанс выжить?        Так больно вспоминать то что было, но именно те воспоминания помогают утром, вновь встать на ноги. Каждый день, словно тысячи других, и ты понимаешь, что так как было, уже никогда не будет. Ты одна в этом мире.

***

      Изабель ненавидела солнце, но в то же время боготворила его. Оно напоминало ей о Клэри.       Вообще то все что было связано с Нью-Йорком напоминало Иззи о ней, но вот солнце… Оно всегда пробуждало тоску.       Если бы она была обычным вампиром, тогда бы ей было легче, в её сердце к солнцу была бы лишь ненависть, а так у нее есть возможность гулять днем. Как говорит Рафаэль «вести образ жизни обычного человека». Но он не прав. Она давно не является обычным человеком.       Сегодня она планирует прогуляться по магазинам. Главное не напороться на художественный отдел, а то в прошлый раз Магнусу пришлось забирать Иззи в полуобморочном состоянии и отпаивать вином фейри. Как же ей ненавистно все это! Как же ей ненавистна жизнь!       Единственное что ее держит в этом мире — Магнус. Изабель понимает, что она является его якорем, лишь благодаря ее поддержке он все ещё живет. Если бы не она, он бы уже давно занял место рядом с тремя самыми дорогими им людьми. И вновь слезы.       Она ненавидит плакать, но не из-за того, что слезы считаются проявлением слабости. Просто они тоже напоминают ей о Клэри. Если бы не она, то слезы Изабель были бы кроваво- красными, такими, какие и положены вампирам, но её слезы кристально чисты. Рафаэль иногда называет ее светолюбкой, но тут же осекается. Ему больно произносить это слово, ведь оно напоминает ему о Саймоне.       Прошло очень много лет, почти столетие, но эти имена никогда не сотрутся из их памяти. Этих людей никогда и никто не заменит.

***

      Магнус опять напился. В третий раз за двое суток. Так бывает всегда, ведь скоро та дата. Дата смерти Александра.       Изабель всегда рядом с ним, с раннего утра она помогает прибрать в квартире и выбросить пустые бутылки из спальни, а вечером приходит Рафаэль.       Глупые мысли о том, что вместе легче справится с болью, и без надежды на исцеление не проходит ни дня. Но иначе нельзя, ведь в противном случае они все сломаются.       На утро следующего дня, они втроем идут на кладбище. Только раз в год они позволяют себе прийти туда. Ведь если кто-то из них пойдет один, то уже больше не сможет вернуться. Это традиция, которую они ненавидят, но боготворят.       Все что связывает их с прошлым — это каменные надгробия, счастливые воспоминания и тупая боль в сердце. Но они продолжают хвататься за жизнь последними частичками разума. Они продолжают существовать, дав сто лет назад, обещание своим самым лучшим воспоминаниям.

***

      Впервые за долгие годы Изабель видит столько Сумеречных охотников, все в черном, с рунами на открытых участках кожи, одним своим видом, они вновь будят в ней воспоминания.       Хочется сбежать, но Рафаэль попросил ее помочь, и она просто не может бросить его одного. — Эй охотники! — вампирша делает шаг вперед и оголяет клыки, — Кто у вас главный?       Она была крайне взбешена пренебрежением охотников, а их презрительные взгляды пробуждали в ней жажду крови. — Я не услышала ответ, — прорычала Изабель, — Кто у вас за главного?! — Извините, я опять опоздала, — слышится голос из центра толпы, —… Да пропустите же вы меня!.. Извините, — ярко-зеленые глаза светились сожалением, — я не хотела опоздать, это произошло само собой. — Девушка откидывает рыжие пряди со лба и обезоруживающе улыбается, протягивая вампирше свою маленькую ладошку, — Меня Кэрри зовут, я дочь главы Института, а ты видимо Изабель?       Именно в этот момент Лайтвуд понимает почему глаза Рафаэля светились предвкушением. Она ставит мысленный крест на допуск Рафаэля к ее личным запасам крови. Отныне этот интригант никогда больше не позволит себе влиять на ее жизнь!       Но перед этим она пожалуй скажет ему спасибо. Все же именно благодаря ему, завтра, впервые за сто лет она идет на свидание.