Живя другой жизнью (Living another life)

Пройдя вслед за Споком в его каюту, Джим терпеливо ждет прямо у двери и наблюдает, как Спок подходит к средствам управления окружающей средой. Вулканец нажимает несколько кнопок, и Джим чувствует, что температура в комнате начинает падать. Поняв, что произошло, он делает поспешный шаг навстречу Споку, который возвращается к нему. — Тебе не нужно этого делать, Спок. Это твоя личная каюта. Тебе должно быть комфортно в своем собственном пространстве. Я могу немного погреться. Лицо Спока смягчается, когда он делает еще один шаг к Кирку. Он тянется к человеку в желтом, но в последний момент останавливается и вместо этого сцепляет руки за спиной. Теплая, едва заметная улыбка появляется на губах Спока, когда он смотрит на обеспокоенного человека перед собой. — Тот факт, что вы можете справиться с жарой, вовсе не означает, что вам нужно это делать, Джеймс. Вы — мой гость, и я не смог бы адекватно сосредоточиться на игре, зная, что вам может быть неудобно. Вы же не позволите мне оказаться в таком невыгодном положении, не так ли? Кирк просто тупо моргает на Спока в течение нескольких секунд, прежде чем уголки его губ приподнимаются в понимающей ухмылке усмешке. Спок отходит в сторону, подходя к столу в центре комнаты. Кирк понимает намек и скользит мимо Спока, бормоча о «подлых вулканцах и их грязных уловках». Когда он садится, то замечает, что Спок находится у репликатора, что напоминает ему о собственном голоде. Он только собирается спросить Спока, может ли он что-нибудь заказать, но обнаруживает, что ему не нужно это делать, потому что, когда Спок оборачивается, он держит две тарелки с едой. Джим практически пускает слюни, когда Спок ставит тарелку с гамбургером и картошкой фри перед ним. Он отводит взгляд от восхитительной на вид еды, чтобы посмотреть на другую сторону стола, где сидит Спок. Джим благодарно улыбается вулканцу. — Спасибо, Спок. Я так голоден, что мог бы съесть лошадь… Может даже вместе с всадником. Спок поднимает в удивлении бровь и смотрит, как Кирк подносит бургер ко рту и откусывает невероятно большой кусок. — Действительно. Я также был бы довольно голоден, если бы я съел бутерброд с сомнительной пищевой ценностью и выпил три чашки черного кофе за последние восемь часов. Кирк почти давит свой гамбургер, резко сжав руки, и он чуть не подавившись куском, который жует. Ему удается проглотить его и положить на тарелку свой ещё (почти) нетронутый бургер, прежде чем взглянуть на Спока. — Вы что, проверяли меня? Спок спокойно кивает в ответ на негодование Кирка. — Я отвечаю за то, чтобы вы получали все, что вам нужно, включая ваши диетические потребности. Как оказалось, было полезно проверить вас, так как вы не кормили себя должным образом. Большая часть гнева Джима уходит из-за весьма точного заявления Спока, но он не может позволить вулканцу выиграть так легко. — И посылая мальчика-гения нянчиться со мной. Что это было? Спок отвечает без малейшего намека на извинение. — У энсина Чехова есть удивительная способность успокаивать людей, и я подумал, что, поскольку это был ваш первый официальный рабочий день на этом корабле, вы можете нервничать и нуждаться в успокоении. Мне жаль, если я заставил вас чувствовать, будто считаю вас некомпетентным. Это никогда не было моим намерением. Кирк отчаянно пытается не растаять в лужу от вдумчивости Спока. Он преуспевает (просто) и вместо этого дарит вулканцу благодарную улыбку. — Когда ты так говоришь... Спасибо, Спок. Приятно знать, что кто-то присматривает за моей спиной. Кирк снова поднимает гамбургер со своей тарелки и продолжает есть его с новым удовольствием. Сосредоточив внимание на еде, Джим не замечает лукавой усмешки, которую Спок не может удержать под контролем, копаясь в своем салате из тофу. Они едят в дружеской тишине, а когда заканчивают, Спок убирает посуду, берет шахматную доску с книжной полки и ставит ее на стол. Они оба расставляют фигуры, и после небольшого спора, Джим выбирает белые. Он мысленно отмечает, что вулканец настаивал на этой договоренности, когда он выигрывает матч. Проходит несколько ходов, прежде чем Джим, наконец, решает нарушить тишину комнаты, задавая вопрос, который гложет его с тех пор, как он узнал о следующей миссии. — Итак, вы, должно быть, взволнованы, или как вы называете вулканский эквивалент, возможностью посетить свою родную планету, даже на короткий срок? Я уверен, что Пайк разрешит вам спуститься на поверхность. Я бы так и сделал. Спок на мгновение застывает, прежде чем продолжить движение. Он пристально смотрит на шахматную доску. — Полагаю, я был бы взволнован, если бы считал Вулкан своим домом, но он не был домом для меня с тех пор, как мне исполнилось 15 лет. Теплые карие глаза Спока наконец встречаются с озадаченными голубыми глазами Джима, когда он продолжает ход. — После смерти моего отца моя мать чувствовала, что нам лучше всего переехать на Землю, где она была бы окружена поддержкой семьи и друзей, вдали от негативных взглядов моего народа, которые никогда не могли полностью принять ее… Или меня. После смерти моего отца все стало еще хуже, потому что его больше не было рядом, чтобы защитить нас. Голова Спока наконец поднимается, чтобы встретить сочувственный взгляд Кирка, который открывает рот, чтобы заговорить, но ничего не выходит. Его разум опустел от гнева. Спок спас его от борьбы, продолжая рассказ. — После того, как Нерон убил 500 из 800 членов экипажа на борту корабля USS Кельвин, — глаза Кирка расширились от этого нового поворота в истории, — отношения между людьми и вулканцами, которые очень похожи на ромуланцев, стали напряженными. Террористическая группа, называющая себя «Первее - люди», атаковала и уничтожила корабль, на котором находился мой отец, когда он возвращался на Вулкан после заседания Федерации. В живых никого не осталось. Джим, не осознавая своего поступка, протягивает руку и кладет на руку Спока. Он повторяет слова, которые утешили его накануне. — Я скорблю вместе с тобой. Спок поворачивает руку так, чтобы его ладонь теперь прижалась к ладони Кирка, и он обхватывает пальцами более холодную руку и слегка сжимает ее. — Спасибо, Джеймс. Иногда мне все еще трудно говорить о нем. Он был моим отцом, и моя мать не смогла пережить его смерть, но пребывание на Земле в ее семье давало ей силы справляться с болью разорванной связи. Это также дало мне больше свободы в выражении своих эмоций. Я признаю, у меня были проблемы с контролем за стандартом, который предпочел бы народ моего отца, и без влияния отца он бы не улучшился. Люди Земли были гораздо более терпимыми к моим ошибкам в отличии от вулканцев. Джим теперь может чувствовать приятное жужжание, медленно подкрадывающееся к его руке, начиная с того места, где его рука обхвачена Споком. Он пытается отвлечь себя, наконец задавая один из вопросов, которые все еще колеблются у него в голове. — Я не понимаю. Вы говорите, что вам было легче на Земле, но если между людьми и вулканцами все было так плохо, как вы выжили, живя там? Я знаю из первых рук, насколько жестокими могут быть люди по отношению к тем, кто отличается от них. Спок поднимает бровь при этом утверждении и ищет в лице Джима причину, по которой он так говорит, но человеческое выражение не поддается расшифровке. Спок прекращает поиск и сжимает руку Джима в последний раз, прежде чем отпустить и положить её на колени, куда вскоре ложится вторая. Собственная рука Кирка перемещается к доске, и он не глядя делает ход. — Мне очень повезло, что меня приняли в школу, где обучали детей дипломатов. Подавляющее большинство студентов приняли меня, видя, сколько из них сами были инопланетянами или имели к ним отношение. Город, в котором я жил с моей матерью в течение двух лет, прежде чем я уехал в Академию Звездного Флота, был очень гостеприимным. Они могли, так сказать, защищать меня. Я думаю, что они гордились тем, что среди них находится вулканец. Джим замечает далекий взгляд Спока и задумчивую улыбку. Но его глаза скоро становятся грустными, а губы сжались, что просто заставляет Джима выпрыгнуть из кресла и обнять вулканца. Он поражен этим бесполезным ходом мыслей, когда глубокий голос Спока снова наполняет комнату. — Я был чрезвычайно… эмоционально скомпрометирован, когда Земля была разрушена. Если бы не присутствие моей матери на корабле, я уверен, что помог бы капитану Пайку в битве с Нероном. Спок бросает взгляд на сундук, чтобы сделать свой ход, прежде чем встретить влажный взгляд Джима. Джим глотает несколько раз, прежде чем быть уверенным, что он может говорить без хрипов. — Вот почему ты так понимаешь меня с моей собственной маленькой вспышкой. Спок кивает: — Мы оба потеряли людей, о которых заботились и которые заботились о нас. Возможно, они не знали вас в этой вселенной, Джеймс, но я уверен, что если бы они могли, они бы полюбили вас всем своим существом, точно так же, как люди, несомненно, делают в вашей собственной вселенной. Этот комплимент похож на нож в кишечнике. Слова вулканца, которые рисуют реальность, о которой он всегда мечтал, но которая всегда была за пределами его понимания, вызывают у него множество горьких воспоминаний о его жизни. Что-то внезапно щелкнуло в Кирке. Он резко встает, опрокидывая свое кресло и отступая от стола. Спок широко раскрыл глаза от тревоги и шока. Вулканец медленно поднимается со своего места и нерешительно движется к Джиму, который прислонился к стене. — Ты ничего не знаешь о моей жизни и людях в ней. Не говори так, Спок, — шепчет Джим, — я любил их всех, как ты говоришь, но они никогда не любили меня. Мой отец умер через несколько минут после моего рождения, он был слишком занят, спасая 800 незнакомцев, чтобы любить меня. Моя мама не могла даже смотреть на меня, не видя моего мертвого отца, поэтому она никогда не смотрела на меня, только мимо меня. Мой брат убежал, когда мне было 13 лет, и я никогда больше о нём не слышал, и у меня был отчим, чья любимая игра была: «Сколькими путями можно пустить кровь Джимми?». Даже некоторые из моей команды не считают, что я достоин их времени. Спок, похоже, не видит, как Джим с тоской смотрит на него, прежде чем он слышит последнюю часть напыщенной речи. Вместо этого его глаза закрыты, а кулаки сжимаются и разжимаются рядом с ним. Когда его глаза наконец открываются, они наполняются яростью. Он сокращает расстояние между собой и Кирком и хватает невысокого человека за плечо достаточно сильно, чтобы эти голубые глаза снова сфокусировались на нем. — Все они дураки. Они не знают дара, который был у них во владении. Однако я знаю, как мне повезло оказаться в вашей компании, и как только остальные члены экипажа на этом корабле узнают вас, они будут чувствовать себя так же, как и я. Кирк загипнотизирован страстным взглядом, который кажется пробирается в его душу. Его лицо тянется ближе к вулканцу. Теперь он может чувствовать горячее дыхание Спока на своих губах. — Это было бы хорошо, Спок, но я не буду здесь вечно. Внезапно теплые пальцы ласкают щеку Джима, и все, что он может сделать, это закрыть глаза в ответ на этот интимный жест. — Мы точно не знаем, как долго вы будете здесь, но самое главное, что сейчас вы здесь, Джеймс. Этого достаточно. Когда теплые губы прижимаются к его, это подобно ушату холодной воды, вылитому на голову. Его глаза открываются, и он прислоняет голову к переборке, пытаясь отойти от Спока, который в какой-то момент тоже закрыл глаза. Он выскользнул из-за Спока и стены и оказался у двери, прежде чем вулканец даже открыл свои глаза. К тому времени, как Спок сориентировался и развернулся, Джим уже был в коридоре, глядя на Спока через дверной проем. Его тело было напряжено, он был готов бежать при первых признаках движения. Спок не двигается. Он просто смотрит на Джима со смущением, тоской и болью, сияющими в его взгляде. Джим опускает глаза в смущении. — Мы не можем этого сделать, Спок. Я… ты… мы эмоционально скомпрометированы. Это не то, что ты хочешь. Спок использует всю свою вулканскую дисциплину, чтобы удержаться от перехода к молодому мужчине, который, как он видит, слегка дрожит. — Что ты хочешь, Джеймс? Вместо того, чтобы всегда сосредотачиваться на других, я хочу, чтобы ты сказал мне, чего ты желаешь. Глаза Джима теперь решительно поднимаются, прежде чем он качает головой. — То, что я хочу… не имеет значения. Я не очень хорош для тебя, Спок. Так будет лучше. Прежде чем Спок успевает возразить, Джим проносится по коридору в свою комнату, закрывая каюту на замок. Кирк отступает к самой дальней стене комнаты и опускается на пол. Он кладет голову на руки и начинает бормотать себе и пустой комнате. — Это не должно было произойти. Он не должен любить меня. Джим вздохнул, когда его пальцы запутались в волосах и потянули за короткие золотые пряди. — Мне было так легко контролировать мою любовь, когда я был на своем корабле, потому что Спок не был со мной вне рабочего времени. Потом я прихожу сюда, и этот Спок превращает эту любовь в… что-то еще. Кирк поднимает голову и беспомощно осматривает комнату, надеясь, что что-то может помочь ему спрятаться. Нет. Джим отступает в свой разум, думая, что ему больше повезет, разобраться в своих мыслях таким образом, а затем он выплеснул свои мысли в пустую комнату. «Иисус! Я никогда не делаю свою жизнь проще. Я могу влюбиться в человека, который живет во вселенной, к которой я не принадлежу. Хуже всего то, что этот Спок, похоже, испытывает ко мне чувства, но я должен вернуться к Споку, который сказал мне в упор что он не хочет ничего, кроме профессиональных отношений со мной.» Кирк дергает свои волосы сильнее, почти вырывая их с корнем, когда эти мысли вращаются вокруг его разума. «Я всегда могу остаться здесь и поддаться тому, что хочу, но как насчет моего корабля… моей команды… Боунса? Я не могу оставить их. Может быть, я просто буду со Споком, пока я здесь.» Он стонет, зная о последствиях, если ему придется пережить то, что он обдумывает. «Если я сдамся своим чувствам, я не смогу уйти отсюда… оставить его.» Голова Джима медленно поднимается, когда приходит осознание, и он смотрит на дверь, которая через несколько секунд приведет его в коридор и к двери Спока. Он поднимается на ноги, но вместо того, чтобы идти к двери, он идет к своей кровати. Он быстро снимает с себя одежду и в трусах скользит в кровать. Он дважды стучит кулаком по подушке, затем кладет на нее голову и смотрит на потолок. «Я должен вернуться, и если я сдамся этой вещи между нами, то это уничтожит нас обоих, когда я уйду. Я не сделаю этого с ним. Мне нужно держаться подальше.» Зевнув, он решительно кивает головой в подушку, приняв решение. Когда глаза Джима закрылись сами по себе, его последнее ясное решение эхом разносится по всему пустынному пространству. «Я не буду тем, кто сломает его.»