Милковичи. Возвращение

      - Ебаный пиздец… - тихо матерился Микки, делая очередной тост с арахисовым маслом.       Его сестра благополучно свалила из дома по каким-то гребаным делам и оставила мелкого на него. Надо отдать должное бывшей жене: парень рос нормальным, но как же он, сука, не хотел есть человеческую еду. Все утро Милкович носился по кухне, как толстая домохозяйка, и кашеварил. Но ни омлет, ни хлопья с молоком не имели успеха так, как это делала чертова Nutella.       - Я опоздаю на работу, мелкий говнюк, - шипел Милкович, помогая зашнуровать сыну ботинки. – О, а вот и наша Мэнди!       - Еще покричи, - бросила девушка, потрепав племянника по голове. – И может Ев сам в состоянии обуться?       Микки поднялся и провел ладонью по волосам. Все, что он делал последний месяц, сносило крышу. Простые, казалось бы, вещи, даже самые элементарные вызывали восторг. Стоять под душем, пялиться вечерами в телек, завтракать чем угодно и да, завязывать шнурки Еву.       - Тэрри ни разу в жизни не отвез меня или тебя в школу.       Сестра промолчала и понимающе поджала губы. Они с братом натерпелись слишком много, а любви и заботы почти не видели, так что с Евгением все будет иначе.       - После занятий хочу пойти к Кеву, можно? – парнишка вопросительно посмотрел на Мэнди и побежал в машину.       - Он меня, блять, вообще не воспринимает, - посетовал Милкович и взял ключи, – и постоянно спрашивает про патлатого бармена.       - Ему нужно время, Мик.       - А мне – результат.       Как Милковичи собираются воспитывать Евгения, волновало не только их самих, но и Ви. Женщина порядком привязалась к темноволосому мальчику за годы совместной жизни, а потому переживала на этот счет.       - Мэнди водит его в подготовительную группу три раза в неделю, - успокаивал Йен. – Завтра я навещу её после дежурства и заодно проверю Ева, если хочешь.       - И проследи, чем он питается, - указательный палец взметнулся вверх.       - Есть, мэм, - отшутился рыжий и поднялся наверх, оставив соседку с Фионой пить пиво и сплетничать.       Перед ночным дежурством Йен любил принять контрастный душ, так легче было переносить усталость.       - Как Мэнди? – Лип поднялся вместе с ним и плюхнулся на кровать, следя за сборами младшего брата.       - Нормально, о работе пока не думает.       Йен был благодарен брату за молчание. Лип не спрашивал о Микки, даже не намекал. Оба знали, что если рыжий захочет поговорить о бывшем парне, то сделает первый шаг.       - У нее кто-то есть, не в курсе? – интерес в голосе кудрявого заставил медбрата остановить сборы рюкзака.       - У Мэнди? А тебе зачем?       - Да так. Может, позвоню ей, - рыжий слишком хорошо знал этот взгляд и неопределенный тон.       Йен любил своего брата, был готов на многое ради него, но отчетливо помнил, чем закончился для лучшей подруги роман с Липом Галлагером. Она никогда об этом не говорила, он не спрашивал, но все видел. И меньше всего сейчас Мэнди нужно внимание со стороны старшего брата.       - Не стоит, правда, - покачал головой. – Она дала понять, что не собирается заводить романы. Хочет наладить отношения с племянником и найти работу.       - Отваживаешь меня? – удивленно усмехнулся Лип.       - А разве тебя это остановит? Все, я в душ.       За Йеном закрылась дверь, и Лип откинулся на подушку. Ему самому сейчас не до романов. Нужно восстановиться в универе, хотя кому он надо, и что-то поприличней посудомойщика найти. Но после той встречи парень не мог не думать о Мэнди Милкович.

***

      - Горячий парнишка был, жаль, что мертвый, - его напарница уже давно утратила человечность на этой работе.       Начало шестого и второй труп за ночь – слишком даже для закаленного спасателя. Грань между горем, смертью и работой стиралась, и оставалось только странное чувство безысходности. А еще он не мог просто заснуть после таких смен. Приходилось одевать спортивный костюм и бежать, спустя пару миль тело настолько уставало, что давало мозгу сигнал – отключись. Тогда Йен приходил домой и проваливался в забытье.       Но не сегодня. Сегодня он договорился выпить кофе с Мэнди, поэтому пришлось заскочить в булочную и купить пару шоколадных кексов. Подруга дала ясно понять: брат против гостей в доме, особенно рыжих. Не то, чтобы Йен обиделся, но под ребрами неприятно скребануло.       - Намылился к Рою? – женщина застегивала молнию на спортивной куртке.       - Куда? – мысли рыжеволосого витали далеко. – А, нет, между нами ничего нет.       - Но он-то по тебе течет. Ой, блин, как у вас правильно говорить?       - Стои́т, Лесли, у геев стои́т или не стои́т друг на друга, - усмехнулся Йен и отправился к Мэнди.       - Я это и имела ввиду! – крикнула напарница, садясь в свой старенький Фокус.       Галлагер знал, что медбрат из параллельной смены бросает на него недвусмысленные взгляды. И надо честно признаться, Йен был не против завалить блондинчика, но все как-то не до этого.       Старпером становлюсь, не иначе.       Звонок все еще не починили, поэтому рыжий отрывисто постучал несколько раз и вошел в дом. Джипа перед газоном не было, но Мэндс не раз говорила, что брат берет ее машину, если Ева не нужно везти в школу.       Из кухни доносился шум скворчащей сковородки и закипающего чайника. Дом Милковичей постепенно обрастал уютом, чего тут отродясь не было. Из приемника едва слышно звучал знакомый инди-рок, вызывая улыбку на губах Йена. Когда-то комната Микки была увешана плакатами Spoon.       Стоп, Микки?       - Какого хуя, блять?! - брюнет едва не выронил кружку из рук.       Йен замер на пороге кухни, не прекращая пялиться на бывшего парня. Растрепанные волосы и домашние шорты – вот и вся одежда Милковича, который был заспанным и будто застигнут врасплох. Рельефный торс и округлость плеч заставили рыжего шумно выдохнуть и все же посмотреть брюнету в глаза.       - Я тебя спрашиваю, Галлагер, какого хуя ты тут делаешь?       Когда-то Йена заводили грубый тон и матерщина, но не сегодня. Он чертовски вымотался за ночь, и мозг воспринимал каждый звук иначе.       - Я к Мэнди.       - Ее нет, как видишь, - Милкович выключил плиту и повесил полотенце на стул.       - Готовишь для Ева? - хотелось разговорить Микки, послушать его забытый голос.       - Тебя ебет для кого я готовлю? - слишком вызывающе бросил брюнет и сложил руки на груди, тем самым привлекая внимание к татуированным пальцам.       Йену захотелось послать этого долбоеба в Миннесоту и уйти домой, но рваный шрам на груди вытолкал все мысли из головы.       Там, где раньше красовалась его фамилия, теперь можно было увидеть неровный шрам.       - Это ты мне объясни, - за секунду завелся рыжий, - на кой хер бить татуху, чтобы с пафосом потом срезать, а? Нахуя, Мик?!       Задело. Ой, как задело. Она была нелепая, идиотская, еще и с ошибкой. И наверно нужно сейчас сдержаться, но Йен не смог. Неровные края чудовищного удаления его фамилии буквально кричали о пережитом прошлом.       Прошлом, которое не хотело уходить.       - Иди подлечись, Галлагер, - озлобленно выплюнул Мик и развернулся, чтобы уйти.       Но Йен не собирался отпускать его так просто, бессонные ночи ослабляли внутренние барьеры. Ладонью он схватил Милковича за плечо и резко развернул к себе лицом, но не ожидал ответной реакции. А надо бы.       Микки вложил в удар больше силы, чем ему хотелось бы. В глубине души, в ее самой сокровенной комнате, брюнет знал почему - он испугался. Испугался неприятного разговора, зеленых глаз и длинных сильных рук. Нахуй, он через это уже проходил.       - Что за хрень тут происходит?- незнакомый голос заставляет Йена подняться с пола.       Больно. Разбита губа и хорошо, если не выбит зуб. Милкович изменился, да, но удар правой не растерял своей точности.       - Ничего. Сосед уже уходит.       Рыжий замирает на секунду, утирая липкую кровь с лица, и разглядывает незнакомца. Высокий светловолосый парень в одних джинсах с интересом взирает на смехотворную ситуацию, пока Микки молча моет свою чашку.       Хлопая дверью, Галлагер с клокочущей злобой принимает очевидное. Милкович и этот незнакомец трахаются.