Милковичи. Возвращение

      Совсем недавно перевалило за полночь, но в Алиби было мало народу: вторник, как-никак. Кев поставил перед ним второй – и, однозначно, последний – бокал пива. Лип потягивал напиток медленно, копаясь в телефоне. Никому он не признается, что до дыр пролистал страничку Мэнди Милкович в социальных сетях. Он сам там появлялся …почти никогда, но ради бывшей девушки Галлагер сделает и не такое усилие.       - Опять залипаешь на Мэнди? – протирая блестящий бокал, поинтересовался бармен.       - Вроде того.       - Думаю, тут бесполезняк, - уверенно закивал головой мужчина.       А вот эта фраза стоила того, чтобы оторваться от профиля Милкович.       - В смысле?       - Светлана еще когда была жива, общалась с Мэнди. Созванивались там. И я слышал разговор за несколько недель до убийства между Ви и Светой.       - О чем он был?       Действительно, о прошлом Мэнди за границами Саутсайда он ничего не знал. Да, для своего уровня смогла пробиться наверх, заработать бабла, но как – фиг проссышь.       - О том, что Мэнди вступила в лигу «Я не сплю с мужиками». Ви ни в какую не хотела верить, но стала бы Милкович врать о таком, тем более Свете.       Лип едва заметно кивнул и вышел на улицу, вдыхая свежесть морозного воздуха. Интересненькое заявление. Об этом ему мог подробнее рассказать Йен, но рыжий хранит чужие тайны на «отлично», тем более лучшей подруги. Оставался один вариант – поговорить с Мэнди напрямую, что он и собирался сделать прямо сейчас. В час ночи.       - Ты совсем офигел, Лип? На часы смотрел?! – возмутилась девушка, но в дом впустила.       - Ты уже спала? – короткий халат открывал обзор на длинные стройные ноги.       - Нет еще, но…       - Если бы в твоем окне не горел свет, я бы не стал звонить, - полушепотом извинился Галлагер и уселся на диван. О чем говорить, он понятия не имел. В голове шумело пиво, плюс внутренний голос отчаянно требовал поднять жопу и мирно уйти восвояси, но Липа неудержимо тянуло к блондинке.       - Помнишь, как мы целовались на этом диване? – блестящие голубые глаза неотрывно следили за движениями Мэнди. Она обхватила себя руками своеобразным замком, закусив нижнюю губу.       - Это было давно, - совсем тихо прошептала Милкович, смотря куда-то вниз, - в прошлой жизни.       - Я в последнее время часто вспоминаю нашу совместную «прошлую» жизнь.       Лип поднялся и медленно подошел к Мэнди, отмечая скованность и напряженность её позы. Взял за руку, не давая отодвинуться. Такая хрупкая и такая красивая, что парень не удержался и провел ладонью по мягкой щеке, заправил непослушные локоны.       - Не надо, Лип, - неслышно попросила блондинка, но кудрявый уже прикоснулся к ней губами, крепко притягивая за талию. Сминая тонкие губы и проникая языком внутрь, парень целовал ее исступленно, как она всегда любила. Девушка дурманила голову так сильно, что Лип едва мог ясно соображать.       Какого хрена она так сильно влияет на меня?       - Не надо, пожалуйста, - на задворках рассудка Лип понял, что все происходит неправильно. Или какого черта он чувствует отталкивающие его ладони и солоноватый привкус на своих губах?       - Да что здесь, блять, происходит? – и черт из табакерки тут как тут.       Лип отодвинулся от Мэнди и только сейчас заметил заплаканные отрешенные глаза. И злющего Микки, к своему большому несчастью, тоже.       - Ты труп, Галлагер! – бросил полуодетый Милкович и зарядил ему в лицо так, что из глаз брызнули слезы. – Думаешь, все телки должны раздвигать перед тобой ноги, стоит только твоему хую засветиться на горизонте? Пиздуй из моего дома! В следующий раз я тебе глазные яблоки на яйца натяну, усек?       Лип и не старался отбиваться. Бесполезно. По развитой мускулатуре было заметно, что на нарах Микки не валялся. Вывалившись из дверей и собрав всю гордость в кулак, Галлагер побрел домой, с трудом осмысливая происходящее.       Мэнди не хотела его поцелуев. Не тянулась к нему и не отвечала. Даже не всекла по роже!       Впервые.       - Отлично выглядишь! – воскликнула Фиона, кружась около плиты. – В порядке?       - Бывало и хуже, - отмахнулся Лип и плюхнулся за стол.       Он проспал целый день в обнимку с замороженным горошком и спал бы дальше, но запах жареного бекона возродил желудок к жизни и заставил спуститься к ужину. Мысли прыгали в голове одна выше другой, били по темечку, будто кулаками Микки Милковича, кричали, требовали забыть о существовании Мэнди, но Лип то и дело возвращался к событиям прошлой ночи.       Что не так с той Мэнди, которую он знал? Кто и что сделал с ней?       И почему тебя это волнует больше поиска достойной работы и карьерного роста?       Вокруг много девчонок, достаточно бросить взгляд, как упрешься в упругую задницу или торчащие соски. Так какого черта ты побитой собакой скулишь о прошлых отношениях?       - Всем привет, - бросил вернувшийся Йен и двумя глотками осушил стакан минералки.       - Ты где пропадал? – поинтересовалась Фиона, ставя дополнительный прибор на стол.       - Зависал у Роя, - довольно ответил рыжий и стащил бутерброд. – Что с твоим лицом, Лип?!       Кудрявый только отмахнулся и, взяв тарелку с дымящимися спагетти, исчез в своей комнате. Йен так и остался сидеть с отвисшей челюстью. Кровоподтеки, разбитая бровь и заплывший глаз – давненько он такого не видел. Бой однозначно был неравным.       - Фи, что за чертовщина?       - Наш брат ходил к своей бывшей после полуночи, а что там произошло – я не в курсе.       К бывшей? То есть к Мэнди?! Что ему понадобилось ночью в доме Милковичей?       Микки!       Вчера он ночевал у Роя, коллеги по работе. Не собирался, правда. Блондин сам подошел после дневной смены и предложил выпить у него дома, а там завертелось. Горячий, гибкий и стопроцентный гей – что может быть лучше.       Может, темноволосый и драчливый уголовник?       Блять, за что? Йен глубоко вздохнул и запустил руку в отросшие волосы. Видит Бог, он старался не думать о Микки. Работать, помогать семье, встречаться с привлекательными парнями, но только не думать о пронзительных голубых глазах и надменно-вызывающем взгляде.       О выведенной татуировке, о сильном ударе справа.       Кстати об ударах.       - Что произошло у Милковичей? – Лип оторвал голову от подушки.       Старший брат отвел глаза и вытянулся на кровати. Было заметно, что разговора он не жаждет.       - Я поцеловал Мэнди, - чиркнула зажигалка, - но она теперь другая, я ее не понял.       - А дальше? – дым окутывал обоих.       - А дальше ворвался её брат и отпиздил твоего брата, - зло усмехнулся Лип и затянулся поглубже.       - Просто так?! – даже за честь сестры Микки не стал бы так сильно прикладываться.       Лип затушил окурок и вновь приложил к щеке горошек. Или это были уже бобы? Ну, давай, скажи Йену. Не будь ссыклом.       - Она плакала.

***

      Микки осторожно прикрыл дверь детской и спустился на кухню. Сестра приняла решение обустроить комнату Ева в спальне Игги, не удосужившись даже спросить у того разрешения. Хотя кому оно надо теперь? Остались только они вдвоем, вернее, втроем. Их маленький закрытый мирок, куда допускались единицы.       Он сам приводил парней пару раз. Старые знакомые по зоне, что были проездом в Чикаго. Перепихон ночь-другую - и адьес, амиго. Никаких блядских связей, тупо секс.       А вот Мэнди вообще ни разу еще никого не привела. Даже дурь курила в одиночестве. Только рыжий наведывается, непонятно какого хера. Мик не был уверен до конца, но чутье подсказывало, когда в их доме появлялся Галлагер. Букет идиотских цветов, необычные сладости или новые игрушки у Ева, стаканы из Старбакса в мусорном баке, запах мужского одеколона на диване - такие мелочи не остаются незамеченными.       Вчера он отпиздил Липа-блятьего-Галлагера и отпиздил нехуево так. Просто Мэнди - это не слезы,нет. Это забота сквозь грубые прозвища, это прямолинейность, когда ты, мужик, ссышь удержать небезразличного тебе парня, это улыбка сквозь синяки на лице. Это все, что угодно. Но не слезы.       Как старший из Галлагеров довел до такого, ему не понять, но в Мэнди что-то серьезно изменилось. И сейчас она уже легла и выключила свет. В десять вечера!       Мик щелкнул пультом и только остановился на футбольном матче, когда в дверь постучали. Не позвонили, а именно заколотили, грозя разбудить весь дом.       - Да вы издеваетесь?       На пороге в распахнутой куртке стоял Йен Галлагер. Морозный воздух заставил Милковича поежиться и пропустить рыжего внутрь.       - Какого черта ты избил Липа?! - парень был на взводе, но не это удивило хозяина дома - его бывший был пьян.       - Заслужил, - не хотелось спорить и изъясняться с нетрезвым Галлагером.       - Это слишком, Микки!       То ли рыжий собрался его ударить, то ли просто от переизбытка чувств, но вскинутая рука заставила Мика среагировать и поставить блок защиты, придавливая Йена к стене.       - Это смешно, я не могу избить двух Галлагеров за сутки!       - Отчего же? Давай, посмотрим, чего ты еще стоишь!       Милкович видел, что набрался парень неслабо, и рука просто не поднималась на этого защитника братской чести.       - Иди проспись, - фыркнул брюнет и отпустил Галлагера, - за пять лет на зоне я могу нечаянно тебя убить.       Рыжий провел рукой по отросшим волосам и как-то странно посмотрел на Микки.       - Зачем ты приехал? - тихо прошептал Йен.       - Откинулся, такое бывает, знаешь ли... - попытался отшутиться брюнет, но был тут же прерван.       - Зачем поселился здесь? Я был в порядке, - теперь Галлагер надвигался на Милковича.- И эту татуировку тупую зачем было сводить? Жить она тебе мешала? А теперь легче?       - Уходи, блять, - он оказался прижат к столу на расстоянии вытянутой руки.       - И прекрати, - на выдохе приказал рыжий, - прекрати так смотреть своими голубыми глазищами...       Мик замер, наблюдая будто со стороны, как губы Галлагера прижимаются к его рту и пропустил удар. На секунду закрыл глаза. Лишь на секунду возвращаясь в пидорский клуб, где когда-то крутил задницей его бывший. Где они впервые по-настоящему поцеловались. Где его продажные легкие чуть не разорвало от нехватки кислорода, так их тогда затянуло.       Нахер.       Микки отталкивает рыжего и молча указывает на дверь. Не потому что он такой крутой и молчание - золото, а потому что нутро скрутило и все слова будто исчезли из памяти.       Йен еще немного смотрит мутным взглядом, а потом резко разворачивается и уходит, оставляя брюнета посреди кухни.       Он не смог ударить рыжего, а надо было. Надо было отделать как братца, чтоб забыл сюда дорогу.       И лишь глотнув пива, Микки несмело прикасается к своим губам, все еще чувствуя присутствие на них вкуса Галлагера.       Блять.