Милковичи. Возвращение

      Неприкрытый вечным отчуждением или сарказмом взгляд прошиб Галлагера до мурашек. Это был его Микки, да, пусть повзрослевший и изменившийся, но его. Несгибаемый, но в то же время чувствительный. Злой и невероятно сексуальный.Такой родной.       - Идем, - рвано выдохнул рыжий и взял парня за руку.       Балкон был оснащен лестницей, по которой они быстро спустились на землю. Ладонь брюнета горела в крепком захвате, но он не жаловался и не задавал лишних вопросов. Неважно, куда тащит его Йен, он не хотел вновь показываться на глаза веселой компании и изображать долбанную учтивость.       Далеко идти не пришлось: в соседний дом. Галлагер толкнул входную дверь и, не включая свет, повел Микки наверх. В свою комнату. Блять. Милкович не был тут больше пяти лет, но помнил все. Даже слишком много.       - Они будут тусить еще не меньше часа, - зашептал в темноте Йен, стягивая майку, - потом начнут расходиться…       - Нахуй разговоры, рыжик, - звякнул пряжкой ремня Мик, перебивая, - я хочу тебя. Сейчас.       У них не было возможности насладиться друг другом медленно в прошлый раз, поэтому сейчас сквозь дурманящую голову похоть Галлагер решил исправить это. Вылизать Милковича полностью, довести до приглушенных стонов и недвусмысленных просьб, а потом оттрахать до потери осознания.       Откуда, откуда мать вашу, у них такая власть друг над другом? Микки не знал, кто и за что наделил рыжего способностью подчинять его одним взглядом, но Йен и сам еле сдерживал свое вылетающее сердце. Страсть накрыла парней полностью, а боль от их броуновских отношений лишь ярче оттеняла эйфорию от совместного обладания.       Все знали, что Милкович не приверженец долгих прелюдий и томительных ласк. Все, даже сам Микки. Но Йен не был бы Галлагером, если бы не считал по-своему.       Оттолкнуть протестующие руки, сдернуть серые шорты, вдыхая присущий только брюнету запах, и наконец-то сделать это. Приглушенное подушкой ругательство и неприлично высокий стон - Йен ждал этого, но сам едва не спустил, чувствуя собственным языком сокращение узкого входа.       - Йен, не могу...       И это было правдой. Микки был готов разрыдаться неизвестно от чего. От дикого непривычного удовольствия или от столь болезненного единения с рыжим. Ему нравилось все, и будто ничего в бывшем не изменилось: та же покрытая веснушками кожа, те же стальные мышцы длинных рук и внушительный стояк, упирающийся в задницу.       Всего слишком. И касания обнаженных тел, и бесконечные поцелуи, и бесстыдные ласки.       - Сейчас-сейчас, - выдохнул Галлагер и раскатал латекс по коже, направляя вздрагивающий член.       - Ох, блять, - сдавленно зашипел брюнет, принимая дюйм за дюймом.       За пять лет он видел не один член и трахался достаточно, чтобы сравнивать, но ни разу в голове молоточком не стучала мысль – «все правильно, все так, как и должно быть». Их тела идеально подходили друг другу, но физиология сейчас ничего не решала. Та томительная нежность, которая ощущалась в прикосновениях Йена, сносила крышу и даже заставляла закрывать глаза. Хотелось просто отдаться этим рукам и никогда не уходить.       Галлагер рвано дышал и на всех парах гнал брюнета к разрядке, но Микки чувствовал, просто по старому опыту знал, что рыжий сдерживается. В толчках и хватке за бедра проскальзывала осторожность, а ему не хотелось, чтобы Йен сдерживался. Не сегодня и не с ним. Если уж терять рассудок, то вместе.       - Не сдерживайся, - рыкнул Милкович и перевернулся на спину, закидывая ноги на талию. – Трахни меня!       Зеленые глаза почти полностью заволокло черными зрачками, и тогда Йен отпустил себя. Микки сквозь прикрытые веки смотрел на напряженное лицо парня и наслаждался таким необходимым видом. Не он один терял тут контроль. Резкие, глубокие толчки уносили обоих за грань реальности, туда, где краешком сознания в оргазменном бреду Галлагер выдохнул его имя.

***

      Он не пил, вообще ни капли. Выкурил один косяк с именинником и все. Хотелось контролировать свою жизнь и свое тело. Сегодня и всегда.       - Йена не видела? – перекрикивая уже слишком громкую музыку, спросил Лип.       - Они с Микки ушли, - улыбаясь и пританцовывая ответила Мэнди. – Ну, сам понимаешь.       - Да ладно!       Парень усмехнулся и закружил девушку, радуясь ее громкому смеху. Может, она просто была пьяна уже, а, может, вечеринка действительно вышла неплохой, но Мэнди впервые вновь открыто радовалась. Как раньше, когда у него не было проблем с алкоголем, но были мечты о будущем.       - Ты чего? Весело же!       Ее тонкие руки сжимали его шею, а хитрые зеленые глаза искрились счастьем. Милкович была такой красивой, что Липу сдавливало виски от потребности.       - Я хочу тебя поцеловать, - глядя ей в глаза, признался Галлагер.       Через пару секунд Мэнди замерла посреди шумного и совсем обдолбанного веселья, уголки ее губ уже клонились вниз, а не вверх. Ей было так хорошо сегодня и так легко, что просьба кудрявого прозвучала совсем неожиданно. Галлагер действительно держал свое слово, и ни разу не прикоснулся к ней. За руку, за плечи и талию, но не больше.       - Можешь врезать мне потом, если захочешь, - без тени усмешки предупредил Лип.       Она сейчас развернется и уйдет. Все, финита ля комедия. И ты вновь проебался, дружище.       Но Мэнди промолчала, гипнотизируя его своими кошачьими зрачками, а потом неуверенно кивнула.       Она сама хотела. Хотела его губ.       Лип мысленно взмолился и, судорожно выдохнув, прикоснулся к приоткрытым губам. Он не стал зажимать ее в кольце рук, хоть и хотелось, а просто положил ладони на бедра, позволяя ей самой контролировать ситуацию.       Секунда, другая, потом еще одна – поцелуй длился, а Мэнди отвечала. Наверно, не совсем честно было просить о таком после принятого ею алкоголя, но все равно спасибо ему. За смелость и притупление взрослых фобий.       - Все в порядке? – нехотя разрывая нежный поцелуй, зашептал Лип.       - Галлагер, заткнись, - и вновь припала к его губам.       Вот тут он уже не смог контролировать свои руки, они блуждали по ее спине, мягким волосам, притягивали и сжимали. Он хотел ее полностью, в своей постели, сейчас, но был рад довольствоваться и этим.       - Ой, найдите себе комнату, - фыркнул на заднем фоне Карл, и все прыснули от смеха.       Хороший день заканчивался еще лучше, чем Галлагер мог себе представить.

***

      Все тело, вплоть до кончиков пальцев, налилось расплавленным серебром, но ему это нравилось. Приятная тяжесть в конечностях и абсолютная легкость внутри – с такими чувствами Микки поднялся с кровати. Нужно убираться к себе, на соседнюю улицу. Сестра уже наверняка пошла домой с Евом, так что от объяснений не отвязаться. Плевать. С рыжим было так… хорошо, что он готов вытерпеть двусмысленные взгляды и слишком толстые намеки.       - Мик..       Хриплый приглушенный голос заставил вздрогнуть. Он думал, что Галлагер отключился, наверно, так оно и было, но скрип кровати потревожил поверхностный сон парня. Только не говорить с ним, только не смотреть ему в глаза! Сбежать от неизбежного разговора, закрыться у себя, выкурить пачку крепких сигарет и вот тогда вернуться к случившемуся. Но у Йена всегда свой взгляд на проблемы.       - Не уходи сейчас, - еще скрип, и вот он уже сидит за его спиной, поставив голые ноги на пол. – Уйдешь утром, все равно мои будут спать допоздна.       - Там Ев.. – хотелось найти хоть какую-нибудь причину вырваться, но еще больше хотелось другого.       - Мэнди забрала его, сам знаешь.       Да, он знает. Поэтому разворачивается, стягивая еще не полностью застегнутую рубашку, и благодарит безлунную ночь и перегоревший фонарь под окнами, что рыжий не видит его лица. Он остается, потому что сам этого хочет.       Микки кажется, что после такого секса, хотя язык едва поворачивается назвать случившееся просто трахом, его мало уже что может поразить, но Йен добивает. Отодвигается, давая ему место, а потом клешней притягивает к себе и вовлекает в легкий поцелуй.       Да, он лежит, но, сука, как подгибаются колени, что стыдно даже себе признаться.       Он пропал. Опять.