Доблестью моей облекаюсь

Зима обрушивается на землю внезапно и при всем параде. Одним утром Микаса открывает глаза и понимает, что в казармах стало ещё холоднее, а за окнами тихо кружат хлопья снега. Саша тут же устраивает настоящий балаган, беспокойно мечется по комнате в поисках своей формы, жуя при этом припрятанный заранее кусок хлеба, и, собравшись, пулей несется на улицу. Криста не так суетливо, но всё же с не меньшей радостью следует за Блаус, таща за собой и Имир, и в конце концов Микаса остается одна. Она спокойно приводит себя в порядок и вскоре спускается вниз, смутно догадываясь, что Эрена и Армина она там не застанет. И верно. Все кадеты, включая этих двоих, уже весело галдят в облаках белого снега, бросаясь снежками и вылепливая замысловатые фигурки, и никто, абсолютно никто не хочет задуматься, что на самом деле значит наступление зимы. Для Микасы зима не ассоциируется с праздничной атмосферой, забавами и завораживающими пейзажами. Нет. Она ассоциируется с особенно скудной пищей, с формой, не дающей ни капельки тепла, с замерзшим газом в приводах, с сугробами, затрудняющими проведение вылазок, с метелями, застилающими глаза и в какой-то момент ставящие твою жизнь под угрозу. Список можно продолжать до бесконечности. И, само собой, лучше всего об этом списке осведомлен капрал. - Вы что творите? – он выходит во двор и мрачным взглядом окидывает провинившихся солдат. – Сдохнуть раньше времени захотелось? Или на экскурсии в лазарете побывать? Реакцией на такой выпад становятся понурые лица кадетов и лихорадочно застегивающий куртку Жан. Микасу же одолевают смешанные эмоции: с одной стороны, она рада, что Леви напомнил о беспечности такого поведения, но с другой, характерная ему грубость испортила всем настроение. Ситуация патовая. - Но, капрал, - вдруг слабо откликается Блаус, - это ведь первый снег. Красиво же… Красиво? Аккерман невольно оглядывается по сторонам, только сейчас замечая, что слепящая глаза белизна значительно приукрасила унылую местность. Наверное. По крайней мере, теперь сгнившие листья и грязь не мусолили взгляд. Микаса опускает голову и задумчиво рассматривает витиеватую корочку льда на луже. Не может избавиться от легкого чувства сожаления о том, что не способна оценить красоту так, как Эрен или же Армин. То ли слишком толстокожа, то ли слишком равнодушна – чёрт знает. - Я посмотрю, как ты заговоришь, когда будешь сопли по ветру пускать, - с какой-то особой жестокостью выдает капрал, отряхивает воротник и разворачивается ко входу. Солдаты уж готовы последовать за ним, всё так же пребывая в скорбящем состоянии, но на полпути Леви вдруг останавливается и выносит подчиненным другой вердикт: - А впрочем… если вы все тут такие тонкие ценители прекрасного, то я дам вам возможность полюбоваться снежком. Берём лопаты на складе и начинаем расчищать территорию, включая подъезд к замку. Приказ понятен? Спорить с капралом, разумеется, никто не стал, однако атмосфера заметно поубавила в своей игривости. Работать в такое время никто не хотел, даже Микаса, а посему она решается на отчаянный поступок. Окликивает Леви и осторожно высказывает своё мнение: - Сэр, не лучше ли будет убрать всё, когда снегопад закончится? Если мы сделаем это сейчас, то вся работа пойдет насмарку. Мужчина то ли недовольно, то ли раздосадовано щурится на её реплику и едко вопрошает: - Ты, как всегда, самая умная, Аккерман. Если я сказал сделать это сейчас, значит, делаете это сейчас и ни минутой позже. Уяснила? Быть может, если бы на месте Микасы был кто-нибудь другой, то на этом разговор бы и закончился, но так как Микаса уже давно была не слишком восприимчива к капраловскому «нет», то она делает шаг в его сторону и с напором повторяет: - Но, сэр, подумайте сами, если… Закончить фразу она не успевает. Стоя прямо под деревом, она не замечает ворох снега, собравшийся на раскидистых ветках, а посему особенно сильный порыв ветра преподносит ей не слишком приятный сюрприз. Мгновение – и на голову Микасы летит увесистый снежный ком, обдавая её колючим ледяным душем. Сначала девушка даже не осознает, что произошло, и просто замирает на месте, ошарашенно хлопая глазами. Затем, постепенно приходя в себя, начинает быстро отряхивать форму, ощущая, как от стыда и мороза горят щеки. Что за напасть… Сзади раздаются смешки, только усугубляющие положение Аккерман, и она уж готова растерять всё самообладание, как вдруг Леви двигается прямо к ней и не без ухмылки проговаривает: - Меньше спорить будешь. А затем он протягивает руку к её голове и с совершенно невозмутимым видом треплет её за волосы, смахивая остатки снега. Микаса, да и не только она, зачарованно наблюдает за этим действием, пребывая в полном ступоре, пока капрал наконец не убирает руку. Смотрит на него округлившимися глазами и силится сказать хоть какой-нибудь колкий комментарий, но вместо этого чувствует, как лицо окончательно заливается краской. Зачем он это сделал?.. Чёрт возьми, всё это становилось слишком странным. Мужчина же не обращает на её реакцию не малейшего внимания, поворачивается к кадетам и сварливо прикрикивает: - Чего глазеете? Кажется, я дал вам задание. Неохотно, но солдаты повинуются, направляясь к складам за треклятыми лопатами. Микаса, осознав, что если не поспешит, то рискует остаться с Леви тет-а-тет, натягивает шарф чуть ли не до самого носа и спешит за друзьями, изо всех сил стараясь не обернуться напоследок. - Кажется, ваши отношения с капралом наладились, - дипломатично отзывается Армин, бросая на Аккерман испытывающий взгляд. Эрен выглядит не менее заинтересованно и, очевидно, жаждет объяснений. И Микаса с удовольствием бы их дала, если бы сама понимала, что именно стало катализатором к подобным изменениям. Но на данный момент у неё были лишь догадки о том, с каких пор и, главное, почему обоюдная неприязнь и даже враждебность потеряла свою остроту и снизилась практически до нуля. Поэтому она пожимает плечами и с безразличием бросает: - Наши отношения не наладились. Вам показалось. Капрал просто хотел меня задеть, как и всегда. Похоже на правду. Но всё же не правда. Видимо, извращенная игра небес таки дала свои результаты. Вынужденное нахождение рядом с Леви – словно горькая пилюля. Сначала ты плюешься и подавляешь тошноту, но через некоторое время перестаешь замечать горечь и просто принимаешь её как должное. Наверное, то же самое произошло и с Микасой. И в глубине души ей остается лишь надеяться, что когда-нибудь она не различит в этой горечи нотки сладости. *** Под вечер снегопад утихает. Микаса смотрит в окно своей комнаты и видит лишь белое пространство, граничащее с контрастно-черным ночным небом. Ей скучно, потому что Армин и Эрен, наработавшись за день, уже ушли спать, а ещё немного грустно, а посему она не нашла занятия лучше. И, к тому же, ей всё хочется узнать, что же такого прекрасного может быть в безжизненности зимы? Ведь их реальность и так изобилует мутными иллюстрациями смерти… На соседних кроватях сидят Криста, Саша и Имир и о чем-то негромко переговариваются. Аккерман не прислушивается к их беседе, а посему голоса девушек звучат будто на периферии. В последний раз окинув взглядом морозно-зимний пейзаж, Микаса задумывается на пару секунд, а затем, схватив куртку со стула, выходит из комнаты. Улица встречает её мертвенной тишиной. В ушах тут же начинает звенеть от сей безмолвной гармонии, но Микасе почему-то это нравится. Она спускается с крыльца, чувствуя хруст снега под ногами, и задирает голову. Небо подернуто молочной пеленой облаков, сквозь которые пробивается мерцание звезд и серебристый свет луны. Девушка с жадностью делает пару глубоких глотков мерзлого воздуха и хмурится. Не чувствует ничего, кроме привычной бесстрастности вперемешку с дыханием зимы, разливающиеся по венам и обволакивающие сердце неразрывным вакуумом. Всё тщетно, как бы она не старалась. - Тоже записалась в эстеты, Аккерман? Капрал выходит на широкое замковое крыльцо и, засунув руки в карманы, расфокусированным взглядом окидывает местность. В конце концов, останавливает взор на Микасе, сохраняя прежнюю безэмоциональность, и буквально на долю секунды их глаза пересекаются. - Нет, сэр. Просто решила подышать свежим воздухом, - Микаса отворачивается и потирает замерзшие руки, не слишком стремясь поддерживать беседу. Леви лишь хмыкает в ответ и спускается по ступеням, становясь в конечном счете рядом с девушкой. - Нужно проверить территорию, - коротко бросает он и направляется в сторону конюшен. С пару секунд Аккерман смотрит на его удаляющуюся выпрямленную фигуру, задумчиво покусывая губу, а затем, повинуясь какому-то необъяснимому инстинкту, двигается вслед за мужчиной. Пусть он и не говорил совершать обход вместе с ним, но всё же Микасе кажется, что он подразумевал это, обронив те слова. Плевать. Всё равно она хотела немного проветриться, а игнорирование присутствия капрала уже давно вошло в привычку. Они идут молча. Леви – спереди, Микаса – сзади, в паре метрах, и скрип снега под их сапогами - единственное, что нарушает покой ночи. Аккерман кутается сильнее в казенную куртку, всё явственнее ощущая, как скользит холод по позвоночнику, и с грустью вспоминает тёплые летние дни. Хоть сейчас, в зимнее время, у разведотряда почти нет вылазок да и, в принципе, работы как таковой, но всё же она уже скучала по палящему солнцу, запахам трав и пыльным дорогам. Она скучала по жизни. И, увлеченная ностальгическими мыслями, Микаса не сразу замечает, как машинально начинает вышагивать точь-в-точь по следам капрала. Осознав это, замирает на мгновение, непонимающе пялясь на собственные ноги, а после, поддавшись глупому детскому порыву, продолжает начатое уже на сознательном уровне. Вспышка. Одна, а затем ещё и ещё. Картинки из прошлого фейерверком разрываются под черепной коробкой, отдаваясь эхом в самых недрах души и сердца. Там, где вход уж давно был замурован стенами похлеще Марии, Розы и Сины вместе взятых. Девушка хватается за лацкан формы, сжимая его в кулаке, и сбивчиво дышит, ощущая, как нечто искристо-тоскливое проходится под самой кожей. Она как наяву видит заснеженные горы и их с родителями потрепанную лачугу с мягко светящимися среди ночи окнами. Видит шумящий хвойный лес, и дрожащий огонь в отцовском фонаре, и его грубые заношенные сапоги, бодро вышагивающие по глубоким сугробам. Микаса видит себя. Маленькую, в смешной вязаной шапке и старом тулупе с короткими рукавами, но уже смело топающую за отцом прямо в объятия неизведанного. Шаг в шаг. След в след. Глаза застилают слёзы. Аккерман с упрямством вытирает их рукавом куртки и прочищает горло, больно сдавленное спазмами. Не хватало ещё, чтобы капрал застал её, рыдающую в три ручья, словно барышню кисейную. Но он ничего не заметил. Или не хотел замечать. По крайней мере, он продолжает идти все так же размеренно, и, в конце концов, девушка с облегчением выдыхает. Пронесло. И стоило ей только об этом подумать, как в следующий миг Леви останавливается так резко, что Микаса чуть не стукается носом о его затылок. Тут же отскакивает на пару шагов и чуть взволнованно спрашивает: - Что случилось? Вы заметили что-то подозрительное, сэр? Мужчина не отвечает. Просто вытягивает руку перед собой и ловит пару снежинок, плавно опускающихся прямо из поднебесья. - Снова снег пошел, - отрешенно произносит он и подставляет лицо колючему вихрастому ветру. Аккерман завороженно смотрит, как филигранные частицы замерзшей воды оседают на его тёмных волосах, и вдруг понимает: это красиво. С чего она это взяла, девушка не знает. Да и самокопанием заниматься в такой момент не хочется. Просто принимает собственный вывод как твёрдую аксиому без какой-либо привязки к персоналиям. К капралу – в частности. Проще думать, что он, как и всегда, лишь появился в нужное время, в нужном месте. Вписался в зимний траур, словно жил в нём с начала начал. Единственное, что сейчас имеет для Аккерман значение, - это ускоренное биение сердца. В первый раз не из-за напряженного боя, не из-за Эрена или же страха за своих товарищей. В первый раз из-за чего-то более возвышенного, неуловимого, почти эфемерного. Микаса упивается пьянящим вкусом красоты. Но, увы, когда она смотрит на снегопад в следующие разы, в одиночестве или же в обществе Эрена и Армина, то не чувствует ничего, кроме привычной бесстрастности вперемешку с дыханием зимы, разливающиеся по венам и обволакивающие сердце неразрывным вакуумом...