Райская птица

Замок щёлкнул, и в доме загорелся свет. — Ты, если ещё так будешь водить, я тебе пизды дам, — вздохнула Лера, скидывая обувь. Шпильки прозвенели о пол. — Блиин, девчонки, зацените как нам пол перестелили сегодня. Отец распорядился, они на такой классный камень поменяли! — Эрика глядела на своё, хоть и не чёткое, изображение в полу. — Ох... Ахуенно, у нас раньше такой в Нью-Йорке, в пентхаусе был, помните? — подметила Надя. — Который вы продали и дом купили в... Лос-Анджелесе, кажется? — задалась вопросом Эрика, проходя из прихожей вглубь дома, позже заворачивая на кухню. — Надь, ты забрала из машины пакет с вином? — смотря, как подруга заглядывает в холодильник, спросила брюнетка. — Вот он, у меня, — заходящая в кухню Лера подняла пакет, в котором приятно звенели бутылки. — Заебись, — улыбнулась Эрика, доставая из ящика штопор. — А есть че будем? Тут фрукты, сыр, йогурты, на утро можно яичницу сделать, ягодки есть, ещё много всего, — не закрывая дверь, девушка с русыми волосами повернулась лицом к подругам. — Возьми ягодок, если сыр нарезанный, то его бери. Ерека, а какие фрукты есть? Личи есть? — улыбнулась Лера. — Да, есть, Надь, тогда личи ещё возьми и вон в том шкафу были конфетки. Хочу конфетки, — алмазное дитя аппетитно облизнула губы. — Надеюсь, унесу, пойдёмте наверх. Ох... Я так уже после наших ночных пиршеств заебалась в зале надрываться! — закатила глаза Надя, несущая в руках гору еды. — Дак ты не надрывайся, — аж прыснула от смеха её подруга с блондинистыми волосами. — Дак ты тогда тоже не надрывайся! Лер, ты ведь сама меня каждый раз тащишь с собой в зал! — подруги уже зашли в спальню Эрики и скинули все бутылки и еду на просторную кровать. — А почему мои женщины меня с собой не берут в зал?! — возмутилась брюнетка. — Потому что у тебя есть Саша. Ты с ним надрываешься. Хоть не в зале, в кровати, но тоже подойдёт, — аж прыснула от смеха Лера, прыгая на кровать. — Иди нахер, — закатила глаза Эрика, пытаясь открыть бутылку вина. — Вот нормально, мы тут, значит, констатируем факты, а она нас посылает! — саркастически возмутилась русоволосая, направляясь в гардеробную, выбирая себе ночную сорочку. — О, женщины, зацените годный мемасик: "Я такой ребёнок, который в детстве не рисовал на стенах, не капризничал, слушался, кушал то, что нужно, хорошо учился. В общем мечта, а не ребёнок. Но вот во что я, блять, вырос, это уже другой вопрос," — развалившаяся на кровати Надежда Грановская зачитала текст с картинки во ВКонтакте. Девушки синхронно посмеялись. — Жиза-то какая! — воскликнула Эрика, смывая за туалетным столиком косметику. — Че Жиза-то?! Я сколько тебя помню, ты всегда была в моей жизни и ты всегда была такой вредной ахуевшей стервой! Что в пять лет, что в десять, что в пятнадцать, что сейчас! — саркастически возмутилась Валерия Филонова и взяла себе одну клубнику из упаковки. — А я? — обиженно надула губы Грановская, услышав, что её не упомянули. — Ты тоже всегда была в моей жизни, но тоже не Божий одуванчик! — пережёвывая ягоду, прищурилась девушка со светлыми волосами. — А что, собственно, вас не устраивает?! — подняла брови развалившаяся на кровати нефтяная леди. — Вот тут я с Лерчегом согласна, даже я помню, как ты лет в восемь с истерикой у отца выпросила конюшню, а только потом осознала, что боишься лошадей! — аж прыснула от смеха Эрика, выходя из ванной и выключая свет.

***

Солнце палило. К небезызвестному бару 1703 подкатил внушительных размеров белоснежный BMV. Оттуда выскочила радостная Эрика, достала какую-то коробку из багажника и пошла ко входу. Коробка была довольно большая и, казалось, тяжёлая, так что нести её было не в кайф, а уж про открывании двери не шло и речи. Девушка минуту попрыгала у окон и, заметив в баре знакомые лица, подошла к двери и ногой постучала по прочному стеклу. Девушке помог войти Ресторатор. В столь раннее время бар был закрыт, но люди там уже были. Ну, как люди. Сам Ресторатор, весь персонал и один единственный гость. Брюнетка прошла внутрь, сбегая от палящего солнца, попутно целуя Тимарцева в губы. — А че, мыли пол? — прищурилась брюнетка, вглядываясь в напольную поверхность, переминаясь с ноги на ногу. — Только-только уборщица прошлась шваброй, — сдвинул брови Тимарцев, проходя обратно к барной стойке. — Ну и славно! — с облегчением выдала Столыпина и скинула голубые слипоны на высокой белой подошве. — Трут? — усмехнулся Ресторатор, пытаясь достать с противоположной стороны бара бутылку рома, не вставая со стула. — Ты, блять, себе даже не представляешь, как! Отец с курьером сегодня утром прислал. Красивые, размер тот, дорогие, но, сука, неудобные, — Эрика прошлась от входной двери к барной стойке и поставила на ровную поверхность ту самую коробку. — Эр, хотел тебя кое с кем познакомить, — Ресторатора опять прервали. — Да-да, сейчас, со всеми познакомлюсь! Ты только сначала взгляни. Помнишь, я говорила, что мне не нравится та пустая верхняя полка в баре. Дак вот, мы сегодня утром с девчонка шарились в "Галлереи", и я нашла вот такие классные баночки. Смотри, тут и с кофейными зёрнами, и с ретро-крышками от газировки, ещё со всякой красивой ерундой, если туда рядком поставить, будет не дурно! - брюнетка показала две большие стеклянные банки с красивыми крышками, одна из которых была плотно забита кофейными зёрнами, а другая крышками из-под кока-колы года, этак, шестидесятого. — Да зачем сюда эта хрень?! — нахмурился Саша. — Тимарцев, ты не афигел?! Я забочусь об интерьере этого бара! Эти банки будут стоять там! Я прослежу! — пригрозила Столыпина, указывая на верхнюю полку стеллажа с алкоголем. После чего Эрика скинула возлюбленного со стула и присела на его место. Всё это время сидящий на соседнем стуле Оксимирон пристально разглядывал Столыпину. Выразительные тёмные глаза, чёрные густые брови, чёткие скулы и обезоруживающая улыбка. Позади девушки то и дело иссиня-чёрные воздушные пышные волосы вились в милые волны. На девушке сегодня был короткий голубой топ, аквамариновые шорты с завышенной талией и огромная расстёгнутая джинсовая рубашка. — Может уже послушаешь меня?! — нахмурился Тимарцев. — Слушаю, говори, — задумчиво промычала Столыпина, протирая те самые банки. — Знакомься, короче, друг мой - Мирон, — после этих слов она подняла на нового знакомого свои чёрные глаза. "Заметила, наконец-то" — пронеслось у Фёдорова в голове. — О! Где-то я тебя видела! Ты... Этот... Боже, как трудно жить с памятью, как у рыбки... О, Грановская вчера про твой трек говорила... Оксимирон! — подзадумалась брюнетка, но всё же вспомнила и улыбнулась новому собеседнику. — Тогда приятно познакомиться, перед вами Фёдоров Мирон Янович, aka Oxxxymiron, — рэпер вытянул левую руку вперёд. — Столыпина Эрика Александровна, будем знакомы! — в бездонных чёрных глазах блеснул адский огонёк. Она протянула правую руку. Маленькое солнышко у неё на запястье около большого пальца оставило на сознании рэпера отпечаток. — Ну ладно, Эрика, налить чего? — эту неловкую паузу прервал Ресторатор. — Да не, я что приехала-то? Я б сюда и не заезжала просто из-за банок, через неделю у нас в Питере Венский Бал, отец с матерью ясное дело не поедут, он попросил меня пойти. Цитирую: "Купишь платье и костюм принцу своему, сходишь на бал, пожертвуешь пятьсот тысяч рублей, заодно и хахаля своего миру покажешь. А то тебя пресса уже с английскими принцами сватать начала", — из уст брюнетки цитата её отца звучала забавно, но Тимарцева она насторожила не по-детски. — И ты хочешь, чтоб я туда пошёл?! Ты серьёзно?! — аж прыснул от смеха Ресторатор. — А что тут такого?! Я тебя в костюм одену, платье в пол напялю, придём, выпьем шампанского, пожмёшь руки папиным приятелям, там всякие чиновники будут, магнаты, мэры, ещё кто-то. Походим, поулыбаемся, я чек выпишу и мы уйдём, — перечислила полный список обязанностей Ресторатора на предстоящий вечер Столыпина. — Нет-нет! На такую хуйню я не подписывался! Я предпочту остаться в андеграунде! — фыркнул Тимарцев, заходя за барную стойку. — Ну пожа-а-алуйста! Санечка! Ну что тебе стоит?! Ну посмотри на меня! Ну ради меня! Я же тебя люблю! — Столыпина начала жалостливо тянуть слова. Подойдя к Ресторатору, девушка прилипла к парню и левую ладонь положила на его правую щёку, разворачивая голову в свою сторону. Их взгляды снова встретились и Тимарцев непроизвольно расплылся в довольной улыбке, как и его возлюбленная. — Я тебя тоже люблю! — улыбаясь, Ресторатор сделал довольную паузу, — Но на этот уебанский бал я всё равно не поеду! — Ну, сука! — брюнетка топнула ногой и вернулась на своё место. — Сань, не против, если я предложу свою кандидатуру вместо тебя? — прищурился Окси, отпивая пиво из бокала. — Правда?! — Столыпина широко распахнула чёрные глаза, понимая, что она всё таки сможет пойти на этот приём и удовлетворить просьбу отца. — Меня туда всё равно как-то приглашали, хоть одному идти не придётся, — признался Мирон. — Ура! Спасибо! Давай пятюню! — брюнетка подняла ладонь вверх и Фёдоров с радостью ответил на этот дружеский жест. — Ой, блять, да делайте че хотите! — закатил глаза Ресторатор, мешая себе кофе.

***

В баре открылась дверь. Все трое синхронно перевели взгляд на нового посетителя "1703". — О, че, бухаем с утра пораньше? — голос этот знаком был только Тимарцеву и Фёдорову. — Кофе пьём, присоединишься? — поднял брови Саша, повторно включая кофемашину. — Пива налейте, — глубоко вздохнул Евстигнеев, но внезапно заметил Эрику, листающую Твиттер. — Сань, это та самая дочка миллиардера? — усмехнулся Охра, снимая солнечные очки и поправляя кепку. — Ну спасибо, Сашуль, за столь лестную ассоциацию! Да, это я, — брюнетка кинула нервный взгляд на Ресторатора, после чего повернулась на стуле и села лицом к ещё одному новому знакомому. Тимарцев посмотрел на Рудбоя и выдал отборный фейспалм. — Столыпина Эрика Александровна, та самая "дочка миллиардера", — брюнетка по накатанной протянула правую руку вперёд и повторно бросила злобный взгляд на Сашу. — Ваня Евстигнеев, Джонни Рудбой, Охра, зови как хочешь! Бэк МС у Оксимирона, — парень в ответ пожал девушке руку, — Милое солнышко! — Рудбой тоже не смог оставить тату Эрики без внимания. — Спасибо. Слушайте, у вас тут всё так завязано, все друг друга знают, а я вообще не секу, — опустила взгляд вниз Столыпина, складывая телефон в ярко-голубую сумку. — Да втянешься ещё! Саня только-только тебя с нашей тусовкой знакомить начал! Ты ещё порчи не знаешь, Мамая. А уж если по Версусу пойти, то и года не хватит перезнакомиться. Лучше о себе расскажи! — усмехнулся Охра, принимая от Тимарцева бокал пива. — Ну, отец у меня золото и алмазы копает, все время в разъездах. Мама владеет огромным отелем-горнолыжным курортом и спа в Карловых Варах, там круглогодично живёт с младшим братом. Я дома одна, ну, в основном с лучшими подругами. К музыке отношения никакого не имею, признаться, даже плохо представляю, кто такой Оксимирон. Я скорее к спорту, с детства до семнадцати лет спортивной гимнастикой занималась, — девушка сделала паузу, чтоб отпить кофе. — А чего бросила-то? — прищурился Мирон, утверждать то, что ему была не интересна биография этой девушки, было бы глупо. — Не бросала я. С бывшим молодым человеком катались на мотоцикле, а он перед этим обдолбался, мало того, что себя чуть ли не угробил, мне сказали врачи после месяца в больнице, что нагрузки такого характерах, как, например, гимнастика, моему опорно-двигательному аппарату больше не перенести. Я оставила гимнастику, — расставила все точки над "и" Столыпина. Ресторатор накрыл её ладонь, лежащую на столе, своей в знак поддержки. Девушка улыбнулась. — Сейчас чем занимаешься? — поинтересовался Рудбой, закидывая последний глоток пива. — Покер, — промычала брюнетка, проверяя социальные сети по телефону. — В смысле? — поднял одну бровь Мирон. — Ну, играю в покер. Езжу в Монте Карло, Сан Франциско, Лас Вегас. Увожу одну сумму, возвращаю в семейный бюджет в пять раз больше. Мне это нравится. Во-первых, это красиво, ну там платья, причёски, дорогие аксессуары, ты такая сидишь, пьёшь шампанское, перекидываешь фишки и карты. Во-вторых, меня забавляют лица всяких миллиардеров, когда они понимают, что их втоптала в грязь и сорвала банк 22-х летняя баба. За все... Четыре года, что играю, ни разу не проигрывала, — для кого-то азартные игры явно считались грехом, но не для неё, нет. Она любила этим похвастаться. Ведь мало кто втаптывал в дорогой мраморный пол барона Сицилийской мафии. — Да ну, не верю. Давай сыграем партию? Я тебя сделаю! Ставлю выручку с последнего тура! Ток я приведу своих парней, вдвоём неинтересно, — Оксимирон усомнился в способностях юной леди. У Охры глаза на лоб полезли, понимая, каких размеров ставку делает Мирон. — Да как нехуй делать! Готовься распрощаться со своими денежками! Послезавтра, в половину десятого вечера, на этом самом месте! А я возьму своих девчонок, как раз стол получится! Саш, разбей! — новые знакомые заключили спор, пожав друг другу руки, Тимарцев с долькой сомнения разбил рукопожатие. — Зря ты это, Мирон, она и вправду никогда не проигрывает, — почти прошептал Тимарцев.