Райская птица

Эрика подняла голову с подушки и резко открыла глаза. Зевая, Столыпина переместилась в сидячее положение и почесала затылок, где уютно расположился ком спутанных волос. Внезапно, что-то кольнуло прямо по середине ладони. Брюнетка взглянула на свои руки, пластыри аккуратно поблёскивали на утреннем солнце. — Твою мать, — стиснула зубы девушка. Она снова была не идеальна. Эрика всю жизнь пыталась что-то кому-то доказать, и одним из пунктов всегда была идеальность собственного тела. А куда теперь эти шрамы на ладонях деть?! Внезапно, Эрика начала часто вертеть головой. Мирона нигде не было. За окном во всю гудела газонокосилка, а в соседней комнате шумел пылесос. — Эрика, доброе утро! — горничная приветливо поздоровалась с хозяйкой дома. Столыпина медленно, слегка пошатываясь, вышла из спальни. — Доброе... А, он где? — её сонный голос слегка хрипел. — Ваш молодой человек? Вы вчера ночью прорезались, кажется... Он за вами ухаживал, до утра не спал. Вы как ворочаться перестали часам к пяти утра, он уехал, — улыбнулась женщина, меняя в пылесосе фильтр. — Хорошо, — Столыпина опустила глаза в пол и поплелась на первый этаж.

***

Телефон безразлично завибрировал, издавая неприятный зудящий звук. Эрика, пережёвывая кусочки фруктов в своём утреннем смузи, внимательно вгляделась в цифры на экране. В контактах номера не было, да и порядок цифр девушке был не знаком. — Слушаю, — её голос звучал подозрительно безразлично. — Привет, Эрика! Наша договорённость в силе? — радостный женский голос и шум улицы на заднем плане. — Не знаю... А вы кто? — Столыпина залипла на надписи на большой керамической кружке для завтрака. — Это Лена Фомина из "Девяти линий", журнал такой помнишь? Мы договаривались на твоё участие в проекте с фотосетом и видеоматериалом. Мы договорились сегодня в 13:00 у тебя встретиться, мы бы записали видео для репортажа и пофоткали тебя, ты готова? - голос женщины казался брюнетке знакомым, или это была лишь головная боль. — Тлен... Я совсем про это забыла! Но, подъезжайте, я буду готова! — Эрика сделала последний глоток своего завтрака и поспешила удалиться с кухни.

***

Столыпина стояла у зеркала и пристально рассматривала своё отражение. Как и любая среднестатистическая девушка она не нравилась самой себе в критический момент. Гардероб у алмазной леди был внушительный, так сказать, "носи - не хочу!" Но шрамы на ладонях надо было скрыть, а перчаток было мало и они подходили к редким нарядам. В очередной раз нарядившись в, на этот раз, облегающее короткое платье непонятного зелёного цвета, Эрика натянула не руки декоративные театральные перчатки. Честно признаться, брюнетка сама не знала, как эти вещи появились в её гардеробе. — Сука-а-а! - изнеможенно протянула Эрика, готовая от бессмысленной обиды разрыдаться на месте, — Опять не подходит! Глаза начало неприятно щипать, девушка начала нервно стягивать с себя ненужную тряпку.

***

— Я готова! Что снимаем? Где снимаем? — звук каблуков разнёсся по всему коридору первого этажа. — Красавица! Шикарно подойдёт в стиль статьи! — изумилась молодая девушка в приятном свитере цвета хаки. На Эрике были кожаные облегающие штаны, не заправленная белая блузка с закатанными рукавами и короткая кожаная жилетка. Шрамы на ладонях прикрывали кожаные минетки. — Лена, я посмотрел, снимаем на кухне у барной стойки, — шепнул заправляющей всей командой девушке молодой фотограф. — А меня спросить не хотите? — подняла одну бровь Эрика, скрещивая руки на груди. — Да ладно тебе! Пойдём, попозируешь! — усмехнулась Лилия и потянула алмазную леди на кухню. Столыпина послушно выполняла указания съёмочной группы, старалась выйти на фото как можно более собранной, что бы Тимарцев, открыв журнал, кусал локти, насколько она счастлива и безразлична. "Сделай лицо погрустнее, возьми бутылку виски, вытяни шею," - все эти указания выполнялись из раза в раз. — А перчатки снять не можешь? — усмехнулся фотограф, намекая, что эта деталь лука в данной ситуации неуместна. — Нет, — насколько бы Столыпина нестаралась унять бурю эмоций внутри, это простое слово скомкано и напугано вылетело из грудной клетки, показывая слабину брюнетки.

***

— Ладно, хорошие фотки получились... Скинем тебе на мэйл, или потом в журнале посмотришь. У нас на сайте череда видео выйдет, где разные известные личности отвечают ассоциации на рандомные слова. Это будет последним пунктом съёмки, готова? — объяснила всю ситуацию Лиля и подозвала ребят с камерой и звуком. — Хорошо, Эрика, я буду говорить слова, а ты отвечать мне то, что с ними ассоциируется, — улыбнулась незнакомая девушка, открывая блокнот. Столыпину посадили на стул напротив камеры, прицепили к блузке микрофон и поставили свет. — Ладно, начинай уже, — фыркнула алмазная леди, готовясь работать на камеру. — Здравствуйте, к началу осени наш журнал собрал много разных знаменитостей, чтобы побаловать вас их откровениями и мыслями. И сегодня мы пришли к популярной свецкой львице, небезызвестному алмазному дитя, Столыпиной Эрике! Привет, Эрика! - парень махнул рукой в знак начала записи и приятная молодая девушка начала говорить отработанный текст, фальшиво улыбаясь объективу. — Привет! — Столыпина тоже искусно умела натягивать улыбку. — Я буду задавать тебе слова, а ты отвечай то, что Ассоциацией всплывает в голове, готова? — вскинула брови ведущая, открывая блокнот на нужной странице. — Всегда готова, — Эрика наигранно похлопала ресницами. — Дом, — начала ведущая. — Питер. — Небо. — Синева. — Семья, — уголки губ девушки дёрнулись вверх. Эрика сделала лёгкую паузу, думая над ответом. — Она есть, — ответ скупой и неискренний. — Любовь, — ведущая смотрела на Столыпину оценивающим взглядом. В комнату вошёл Мирон. Мужчина ездил по делам, но сколько бы он не внушал себе всю неправильность их с Эрикой отношений, рэпер всё равно вернулся в особняк алмазной семьи. Вся съёмочная группа секунду смотрела на МС ошарашенным взглядом, но съемка продолжалась. — Любовь, Эрика! Ты слушаешь? — девушка попыталась оживить собеседницу, которая застыла, увидев Яновича. — Боль... Ответ - боль, — дрожащим голосом произнесла брюнетка и снова повернулась к камере. — Деньги. — Удовольствие. — Секс. — Манипуляция, — демоны Столыпиной выходили на свет с каждым сказанным словом, обличая подсознательный смысл всех её действий. — Ресторатор, — ставки росли. Эрика молчала. — Ресторатор, — ухмыляясь, настаивала ведущая. — Мужчина, — чёрные глаза щипали предательские слёзы. — Оксимирон, — закусила губу Юлия, переворачивая страницу блокнота. Они обстреливали бедную девушку по всем фронтам, будто мстили за что-то или просто издевались. Столыпина боковым зрением видела встревоженного Мирона, девушка не знала, что отвечать. — Доверие, — первое, что пришло в голову, оно и самое верное. — Отец, — не унималась ведущая. Вся съёмочная группа с издёвкой смотрела на алмазную леди, готовую разрыдаться прямо сейчас. Но Столыпина гордо молчала, сдерживая надоедливый ком в горле. — Отец, Эрика, — спокойно, ухмыляясь, повторила девушка. — Хватит, — брюнетка встала и вышла прочь из комнаты. Слишком много слов было сказано. — Че стоите то?! Валите, пока охрану не вызвал, — жестокость к людям, не свойственная Мирону.

***

— Ты знаешь, я не хочу бегать за тобой, — он встал у лестницы и закричал, направляя звуковую волну на второй этаж. — А я прошу? — она не выглядела расстроенной, скорее готовой к великим свершениям. Костюм был сменён на лёгкое белое платье в красный цветок выше колена, огромный вязаный, мохнатый джемпер без застёжек, с градиентом переходящим из бежевого в красный цвет и красно-синие найки. Всё по последнему словы моды, как с обложки журнала. — Что? — девушка поднималась, на удивление, с цокольного этажа, так что Мирон не услышал её ответа. — Я разве прошу за мной бегать? — вскинула девушка чёрные густые брови. — Хули ты такая спокойная? — нахмурился рэпер, провожая Эрику взглядом. — А хули ты такой серьёзный?! — передразнила мужчину Столыпина, дефилируя в сторону прихожей. — Уходишь? — прищурился Янович. — Накормишь меня? — вопросом на вопрос. Это техникой Столыпина владела прекрасно. — Потом пойдём смотреть на закат, говорить на глубокие темы и пить вино? — усмехнулся МС. — Я разве похожа на ванильную соску? Я есть хочу! А когда я голодная, я злая, так что накорми меня и мы просто пойдём пить, — томный взгляд иссиня чёрных глаз и тень вороной копны волос заставляли идти за Эрикой снова и снова.