Райская птица

По утру над Питером возник традиционный туман. Горожане давно забыли, что на дворе ещё лето и перешли на словосочетание "почти осень", напялив свитера потеплее. Наревевшаяся, выспавшаяся Столыпина, проводив подруг, уже вовсю спешила в больницу. В багажнике шуршал пакет с фруктами и прочей ерундой, а в голове крутился один вопрос: "Кого я люблю?" По хорошему, Эрика должна была остаться с Тимарцевым, так сказать, в лучших традициях счастливого конца. Но тянуло то к Мирону, как магнитом тянуло. "Поебень какая-то," - буркнула Эрика, паркуясь у здания больницы.

***

— А вот и я! Привет, Саша, как ты сегодня? — натянув выстраданную улыбку, брюнетка впорхнула в палату. — Привет, — он находился в своём личном раю. Никому от него ничего не надо было, никаких дешёвых шлюх, только она с пакетом вкусной еды в руках. — Живой, боец? — усмехнулась Столыпина, будто общаясь с родным братцем. — Живой... Ты как? Как девочки? Он как? — при упоминании этого местоимения, возня в тумбочке руками прекратилась, лучезарная улыбка сползла. — Хорошо со мной всё... Девочки прекрасно, Надя, похоже, с Ваней Рудбоем мутит. Он... Он тоже хорошо поживает... Волнуется за тебя, — её голос моментально стал таким увесистым, но неуверенным. — Дом как? — Саша, будто был в долгом отъезде, ему хотелось запомнить её именно такой. Здесь и сейчас. — Нормально дом... Так. Тебе апельсинку почистить? — брюнетка снова сменила интонацию и, было, хотела схватиться за оранжевый фрукт, но руку её перехватили. — Ты серьёзно любишь его? Да чего он стоит? Ему нравятся только всякие шлюханутые дуры и дорогая выпивка! Он любит пустить пыль в глаза малолетним фанатам и словить хайпа, а я буду тебе семьёй! У тебя же не было никогда настоящей семьи! — порыв чувств Ресторатора остановить было не возможно. — Что ты несёшь? — алмазное дитя вырвало руку из крепкой хватки Тимарцева. — Любишь его? — настаивал Ресторатор. — Не скажу ничего! — пискнула Эрика. — А меня любишь? Или разлюбила уже? — голос потяжелел. В палате повисла ледяная тишина, брюнетка смотрела ему в глаза, еле дыша. Вдруг, за спиной хлопнула дверь, Столыпина резко развернулась. Образ той самой "новой девушки" Ресторатора давил на больные места. Незнакомка коварно улыбалась, чувствуя своё преимущество. — Разлюбила! — выплюнула Эрика и немедленно покинула палату. Пути назад нет. Все мосты сожжены. Эрика не плакала, ей просто не хотелось. Девушка мерила твёрдыми шагами расстояние от двери палаты до машины. В венах кипела злость. Почему люди так любят врать и надевать маски? Вопрос не из лёгких. Эрика задала его пустоте, хотя сама была ответом на вопрос. Сейчас брюнетка не чувствовала подавленности, лишь выжигающую злость. Может, это и есть полное отсутствие романтических чувств? Она села в машину и сделала пару необходимых вдохов. Набрав знакомый номер, через несколько секунд её звонок был переадресован на голосовые сообщения. — Мирон, если ты прослушаешь это сообщение, сразу перезвони... И... И что бы ты точно перезвонил, я скажу тебе очень важную вещь... Мир, я тебя люблю! — это было всё, что она должна была сказать и хотела сказать.

***

Эти четыре слова отдались неприятным эхом в голове. "Мир, я тебя люблю," - идиотской способ признания в любви, честно говоря. Но сейчас мужчину волновало кое-что другое. Он был не в квартире и даже не в баре, он сидел на кровати в гостиничном номере, а рядом спала хорошенькая брюнетка. — Эй, ты! Как тебя там... Соня! Поднимайся! Тебе пора! — МС с трудом растолкал молодую девушку и с горем пополам вытолкнул её из номера. "Я был зол и пьян. Это не считается. Она ничего не узнает," — Мирон мыслил как полный мудак, но из-за порыва чувств, отсутствия самоконтроля он не хотел терять Эрику.

***

Она, буквально, залетела в дом, в надежде, что в родных стенах желание вернуться и отрубить голову Тимарцеву уменьшится. Так и произошло, Эрика отдышалась и успокоилась. Из кухни шёл приятный запах, Столыпина продефилировала в комнату по зову приятного аромата. — У нас будут гости? — спросила Эрика у горничной, которая хлопотала у плиты. — Ваш отец приезжает, — эти слова заставили брюнетку нервно сглотнуть. — Когда? — тонкие пальцы начали неприятно подрагивать. — Звонил, говорил, что вечером. Приедет на ужин, и дальше полетит в Дубаи. Но я могла что-то перепутать, вы позвоните, уточните, — пояснила женщина и вновь отвалами к плите. На лбу Эрики выступили капельки холодного пота. Ноги понесли девушку на второй этаж. Только после того, как брюнетка оказалась в своей комнате, девушка дрожащими пальцами достала из кармана узких джинсов модный телефон и пару раз провела по гладкому экрану. - Слушаю. - Привет, папа... - Эрика? Какой неожиданный звонок! - Сегодня? - Да, вечером, не забудь о договорённости... Этот короткий разговор не блистал теплом и родительской любовью. После равнодушного диалога Столыпина услышала такие же равнодушные гудки. Только от того, что она услышала вновь голос Отчима, легче не стало. Ещё пару прикосновений к сенсорному экрану и снова равнодушные гудки: - Привет. - Привет, слушал твоё сообщение. - Прости за вчерашнее, я была в бреду. - Понял уже. Голос у тебя странный какой-то... Случилось чего? - Нет. Нормальный голос. Папа приезжает, подъедешь? Познакомлю вас. - Ого, какие темы серьёзные пошли! - Ясно... - Да нет! Эрика! Приеду я! Рубашку и бабочку? - Желательно. - Давай, скоро буду. В голове повисло неприятное чувство волнения. Брюнетка бросила телефон на постель и медленно продефилировала в гардеробную. По бокам висели нескончаемые наряды. Надо было выбрать что-то одно, что бы Столыпину понравилось. Но когда тебе хочется умереть от волнения, здраво мыслить трудно.

***

Он зашёл в дом, по дороге поприветствовав садовника и домработницу. — Эрика! Я пришёл! Где ты? — Мирон закричал так громко, чтоб алмазное дитё даже на втором этаже его точно услышало. — Тут я! Раздевайся! Не стой в прихожей! — Янович незамедлительно получил ответ и начал снимать куртку обножая искусно подобранную тёмную рубашку с еле заметным глубоко-синим орнаментом. Со второго этажа послышались шаги, точнее звук стука каблуков о деревянное покрытие пола. По лестнице, придерживаясь за поручни, начала спускаться Эрика. Её волосы у корней были искусно заплетены, убирая пряди с лица, оставляя копну волос за худыми плечами. Выстраданную в тренажёрном зале фигуру подчёркивало облегающее платье выше колена глубокого серого цвета. Вырез на платье открывал ключицы. А туфли в цвет платья на высокой шпильке удлиняли ноги. — Пиздата, — удовлетврённо прошептал МС и поцеловал Столыпину, которая уже повисла у него на шее. — Ты у меня тоже, — брюнетка улыбнулась во все свои тридцать два. Фёдорова всё ещё терзала тайна сегодняшней ночи, которую Эрика никогда не узнает.

***

Столыпина с волной волнения влетела в гостиную, где задолбавшийся в ожидании чуда Мирон по-хозяйски развалился на диване и пустыми глазами пялился в телевизор. — Он подъехал! Подъехал! — дыхание брюнетки сбилось, на кончиках пальцев чувствовалась неприятная дрожь. Эрика вывела Мирона к входной двери, где уже ждал весь обслуживающий персонал особняка. Поправив мужчине воротник рубашки, а себе украшения и платье, Эрика встала напротив двери, как вкопанная. Несколько уловимых грузных шагов они услышали за дверью. У Фёдорова сложилось устойчивое впечатление, что Эрика очень волнуется, ведь так давно не видела любимого отчима. Столыпин медленно повернул ручку входной двери и Мирон увидел солидного приятного мужчину лет сорока, может пятидесяти. И тут все образы в голове МС разрушились. Столыпина вальяжно окатил равнодушным, почти презрительным взглядом слуг, ни на секунду не задержался на Оксимироне и остановил холодный взгляд на Эрике. — Время идёт, а картина всё та же, — проходя мимо группы людей, выдал Александр Юрьевич. — Здравствуй, отец, — под нос пробубнила себе брюнетка и лёгким движением руки показала, чтоб вся прислуга быстро уматывала, что они и сделали. Столыпин не отозвался на приветствие дочери. Фёдоров удивлённо выпучил глаза и прошёл за девушкой. Они проследовали за алмазным бароном в столовую. Мужчина по-царски развалился за столом и сразу же приступил к еде, не дожидаясь Эрику и Мирона. — Не стойте! Эрика, шевелись, ты же знаешь, я не терплю пустой траты времени! — раздраженно пробасил Столыпин, наворачивая рагу. Брюнетка покорно села на стул рядом и показала Яновичу, что он тоже должен так сделать. — Как я понял, вот он и есть тот? — оценивающим взглядом сверлил алмазный барон рэпера. — Да, — пискнула Эрика. — Не бубни! Ты знаешь, я этого не люблю! — снова холодный бас. — Я поняла, сэр, — опустив глаза ответил Столыпина. "Сэр?! Серьёзно?! Что тут, блять, происходит!" - крутились мысли в голове Мирона, но на лицо он был невозмутим. — Значит так, в путешествие через неделю, в Мексику. До этого возьмёшь из салона два кольца. И не смейте мне их снимать! Сходите по приглашениям на два приёма, посветите счастливыми лицами и кольцами. Ах да, завтра распишитесь и дело в шляпе! — закончил Александр Юрьевич и продолжил свой ужин. — Что?! О чём вы?! Какой распишемся?! — подал голос Фёдоров. — Так, стоп! Эрика, мы же договорились, подтвердишь мне право наследования поста главы всей империи, найдя в сроки мужа! Чего он у тебя встревает? Я ведь брату твоему фирму отдам! Останешься только с деньгами, акциями и недвижимостью! — возмутился Столыпин, бросая вилку в тарелку. — Че бля?! Вы Че, опиздели?! Какой муж?! Какие деньги?! — Фёдоров вскочил со стула, как ошпаренный и вышел из комнаты. Эрика нервно сглотнула, взглянула на совершенно равнодушного отца и кинулась за рэпером.