Синица, огурец, врозь! Начали!

Арсений так быстро поддался порыву поехать к Антону в Воронеж, что даже не помнил, как выбежал из квартиры, буркнув про очень важное дело. Он осознавал, что Шастун, скорее всего, до сих пор злится, но Арс чертовски любил внезапные визиты. И вот сейчас, когда самолет едва поднялся в воздух, он воображал, как завалится к Антону ночью, заберётся к нему под одеяло, а если парень захочет вырваться, Попов прижмёт его к себе и не выпустит до утра точно. Импровизатор крутил в руках ключи от квартиры Шастуна. Когда Антон впервые протянул Арсению ключи, его едва не разорвало от столь неожиданного, приятного сюрприза. Тогда Попов долго не переставал обнимать зеленоглазого, периодически целуя в висок. — Просто подумал, что они должны у тебя быть, — сказал Антон, усмехнувшись. Сейчас этот дубликат ключей, точно лучик света. Арсений поглаживает белого кота на брелке, в виде которого он всегда представлял Шастуна. Он начинает считать секунды до прилёта, и почти что не подскакивает от радости, когда сообщают о том, что самолёт заходит на посадку. Такси ехало чересчур долго, по крайней мере, так казалось Попову. Когда из окна машины уже можно было увидеть дом Шастуна, сердце Арсения забилось с новой силой, почти выскакивая из груди. Он отдал таксисту сумму денег намного превышающую нужную, лишь бы скорее оказаться около Антона. Попов отказался от лифта, бегом взбираясь по лестнице. Второй этаж. Третий. Седьмой. Десятый. Пришёл. Дрожащими от напряжения руками, Арс достал ключи и, с третьей попытки попав замок, открыл дверь. Он слышал собственный стук сердца в ушах, не мог сдержать улыбку, оказавшись в уже родной квартире. Не снимая обувь, Арсений направился в спальню своего парня, ступая как можно тише, чтобы заранее не выдать себя. Он хотел посмотреть на наверняка развалившегося на постели Шастуна. Дверь в комнату была слегка приоткрыта, но недостаточно, чтобы рассмотреть что-либо. Глубоко вдохнув, Попов медленно, по миллиметру открыл дверь, лишь бы она не заскрипела, но прежде, чем увидеть сопящего Антона, Арсению в глаза бросился чёрный ком, лежащий почти у самой двери. Сначала мужчина предположил, что это одна из футболок Шастуна, ведь тот иногда любил разбрасывать вещи по комнате, когда же он пригляделся, то это больше не казалось мужской вещью, а скорее коротким женским топом. Арсений почувствовал, как в нем застыла кровь: подобную одежду он видел лишь на одном человеке; она отлично запомнилась, ведь на Ди был именно он, когда Попов впервые увидел её. Импровизатор резко распахнул дверь, чтобы наконец увидеть всю комнату, и, когда это произошло, его точно повторно ударили в затылок и по сердцу. У Арсения закружилась голова, появился непонятный шум в ушах. Он смотрел на кровать, где действительно развалился Антон, прижимая своей тощей левой рукой к себе не менее тощую Ди. Прошла минута, затем вторая, третья, четвёртая, а Арсений продолжал пялиться, казалось, в никуда. Вдруг он развернулся и пошёл к выходу, желая скорее покинуть квартиру. Он шёл будто по пустому пространству, где впереди виднелась только входная дверь. На секунду голубоглазый остановился, разжимая кулак, где все это время держал ключи, чтобы оставить их на кофте Антона. Он словно оставил часть себя там, потому что, едва Арс покинул квартиру, то почувствовал себя опустошенным, будто из него вырвали все жизненно важные органы. Арсений неторопливо зашёл в лифт. Он даже не сразу понял, что не нажал на кнопку. В какой-то момент пути кабины вниз, лифт остановился, и в него вошли парень и девушка. Попов стоял около дальней стены, облокотившись на неё; молодая пара, наверное, даже не заметила его. Девушка взяла парня под руку, уткнувшись носом ему в плечо и что-то сказала, после чего тот рассмеялся и поцеловал её в макушку. Арсений наблюдал за ними, пытаясь приглушить в голове тот голос, что шепчет: «Вот как все должно быть. Ты же знал это с самого начала». Импровизатор действительно раньше думал, — до того момента, как осознал свою влюблённость в Антона, — что все гомосексуальные пары лишь развлекаются друг с другом, и только через несколько лет осознают, что все их чувства были нереальны. Черт, а ведь Ди однажды сказала: «Тебя ждет жена и двое детей, а ты здесь, рез­вишься с влюбленным в тебя по уши парнем», а Арсений тогда не придал значению Ее словам. Когда лифт приехал на первый этаж, Арсений выскочил из него раньше пары. Но даже оказавшись на свежем воздухе, ему не стало легче. — Это не могло быть нереально, — шёпотом произнёс Арс, до крови прокусывая собственную губу, лишь бы не закричать от непонятной накатившей волны, ещё больше опустошающей его. Он не верил, что это все было лишь игрой. Импровизатор огляделся. Находясь в чужом городе, он не знал, куда идти. Ему было известно всего несколько дорог, по которым он любил гулять с Антоном, но сейчас ни за что не пойдёт этими путями, лучше уж потеряться. И Арс пошёл вперёд без всякой конкретной цели. Он просто двигался вперед, пожираемый собственными мыслями. Попов не смотрел на дорогу, под ноги, да и вообще куда-либо, он пялился в пустоту перед собой. Арсений зацикливался на предположении, что все чувства Антона были ненастоящими, отчего ему хотелось прямо сейчас броситься под машину. В его груди та пустота продолжала сжиматься, из-за чего становилось больнее. Импровизатор хотел, чтобы это оказался лишь страшный сон, что на самом деле он спит рядом с Антоном, и это он так крепко обнимает его, поэтому Арсению так трудно дышать. Попов провёл рукавом куртки по щеке, вытирая мокрые глаза. Холодный воздух обжигал его горло, отчего слезы лились все сильнее неконтролируемым потоком. И ему стало ещё хуже от того факта, что он больше не увидит Антона рядом с собой, что все его — даже призрачные — планы на будущее рухнули в одно мгновенье. Раз он сделал свой выбор, то Арсений решил, что лучше представить себе, что все его чувства, были лишь иллюзией, частью игры, в которую он играл с Шастуном. Впервые за все время пути Попов поднял глаза, осматривая совершенно незнакомое место. На всей улице работало от силы половина фонарей, и то слабым желто-оранжевым светом. Панельные дома по обе стороны дороги только нагнетали обстановку, но, по правде говоря, Арсению было плевать. В темноте мерцала вывеска бара, привлекающая своей яркостью. Арс направился туда, переходя дорогу в неположенном месте, немного надеясь, что машина его все же собьёт. Он вошёл в помещение с тусклым светом, где за столами уже спали люди, но некоторые ещё стояли на ногах, допивая свои напитки. Кажется, все здесь пропахло алкоголем, что даже одобрял Попов. — Хеннесси, — буркнул Арс по привычке, усаживаясь за стойку. Когда бармен подал Арсению его бокал с коньяком, он не стал оценивать его качество, проверять на цвет, нюхать, смаковать, лишь разом осушил сосуд. Напиток пролился тёплой волной по горлу, оставляя за собой будто дорожку из огня. Этого было мало, импровизатор хотел, чтобы алкоголь сильно ударил ему в голову, выбивая из неё все мысли об Антоне. — Ещё, — попросил Попов, положив красную купюру на стол. — Неужели все так плохо? — немного усмехнулся бармен, выполняя заказ голубоглазого. Арсению стало противно от подобной банальности: разговор с барменом о любви. Фу. — Жена изменила? — парень кивнул на кольцо, которое Попов забыл снять. — Не вовремя вернулся домой? — Да, — сухо отвели Арс, выпивая ещё одну порцию. — Въебал тому ублюдку, что был с твоей? — Нет, но хотелось бы. — Когда отойдёшь от такого предательства, обязательно найди этого гада. Страшный, наверное, уебок? — Ага, ужасный, с синими глазами, которые не должны с таким обожанием смотреть в, — импровизатор тяжело вздохнул, — её прекрасные светло-зеленые глаза, цвета травы на футбольном поле, хоть мне и плевать на футбол, но мы всегда смотрели его вместе. Находясь ещё в адекватном состоянии, Арсений фильтровал свою речь. Господи, о каком будущем с Антоном он мог думать, если после краха всего, приходится говорить о нем в женском роде? — Необычная она у тебя была, — наполнил ещё один бокал бармен. Попов едва заметно кивнул, забирая следующую порцию своего «успокоительного». Иногда в редком разговоре с парнем, он описывал Шастуна, все ещё как женщину. Он говорил про его тонкие руки, пальцы, всегда увешанные кольцами, про его смех, заразительнее которого не существует, но затем, когда снова в груди начинало все сжиматься, он останавливался. Через ещё несколько порций коньяка, Арс решил лететь домой, но пальцы отказывались его слушать, поэтому ему пришлось просить бармена вбить пароль за него. Когда уже разблокированный телефон оказался в руках у мужчины, на нем, как по приказу, высветилось фото Антона и заиграла теперь отвратительная для Арсения музыка, раньше радующая его, ведь потом всегда следовал мягкий, плавный голос Шастуна. Арс обратно выключил телефон, затем швырнул на стол, забывая о нем. Сейчас его интересовала только та прекрасная бутылка, которая явно жаждала, чтобы её осушили.

***

— Если вдруг он к тебе придёт или позвонит, умоляю, сообщи мне, — нервным голосом попросил Шастун. — Хорошо, Антох, ты, главное, не нервничай, он придёт, — пытался успокоить друга сонный Дима. — Легко, блять, сказать. Шастун отключил вызов, повторно набирая Арсения, но снова до него не удалось дозвониться. Антон был в панике, точно зная, что Попов в городе, и он не мог его найти. Зеленоглазый обзвонил всех общих знакомых в Воронеже, спрашивая про Арсения. И этот страх увеличивался с каждой секундой, неизвестность ухудшала состояние блондина до более ужасного. — Я не знаю, где он, — проскулил Антон, хватаясь за волосы. — Блять, а что если с ним что-то случилось? Может его сбила машина? Или кто-то пырнул ножом? — С ним все хорошо, он жив, я уверена, он просто бродит по городу, — схватила за плечи друга Ди. — Он же не ориентируется в нем. Что если он потерялся? Или его специально кто-то завёз в другой район? — Так, прекрати истерить. Ди схватила кофту Шастуна, пихая ему в руки. — Мы идём его искать. Выметайся из квартиры. Антон, словно безвольная кукла, повиновался Ди, выходя за дверь. Он не мог думать ни о чем другом, кроме Арсения, шатающегося где-то. У Шастуна давно раскраснелись от слез глаза, нос и губы, которые он постоянно кусал, иногда до крови. Не в силах успокоиться, он заламывал себе пальцы, как частенько делал Арс, когда нервничал. — Ты пойдёшь по тем дорогам, где гулял с ним, то есть которые он точно знает, — начала командовать девушка, едва они оказались на улице. — Пойду по закоулкам, куда бы сама пошла, будь я очень сильно расстроена и зла. — Нет. Прошу, не оставляй меня одного, — крепко вцепился в руку Ди Шастун. — Я не знаю… Не знаю, что делать дальше. Какой же я дурак. — Тихо-тихо. Мы найдём его. Успокойся. В таком состоянии ты же ему не поможешь. Очередной раз вытерев ладонью мокрые дорожки на щеках, Антон уткнулся в плечо Ди (ему пришлось скрючиться пополам, чтобы достать до него). Он не мог перестать реветь, его мозг будто обезумел от переживаний. Шастун набирал номер Арсения каждые пять минут, все ещё надеясь, что он ответит, а когда он убирал телефон в карман, то ему ежесекундно казалось, что на него звонят. В итоге он сам отдал телефон Ди, чтобы окончательно не сойти с ума. Антон прошел с подругой по всем местам, где он гулял со своим парнем, надеясь, что он сидит на одной из лавочек, и, разумеется, его там не было. Неожиданно на сотовый действительно позвонили. Антон едва смог удержать устройство в руках, когда увидел номер Арсения. — Алло, — раздался из телефона неизвестный мужской голос, прежде чем Шастун успел заговорить. — Вы Антон? — Д-да, — вспомнив, как говорить, произнёс парень. — Вы знаете Арсения? — Да, — точно робот отвечал парень. — Не могли бы вы забрать своего друга из бара «red goose»? — Твою мать, с ним все хорошо? — выдохнул Антон, прикладывая руку ко лбу. — Относительно. Он едва стоял на ногах, а сейчас обнимается с унитазом. — Скоро буду. Только не говорите, что я за ним иду. Антон слегка улыбнулся, будучи невероятно счастливым, что с Арсением ничего не случилось. У него точно что-то тяжёлое упало с сердца. — Это в двух шагах от сюда, — осмотрелась Ди. — Как мы не додумались туда зайти? — Не важно. Главное, что он в порядке, — радовался Шастун. — Звони Димону, пусть тащится туда с машиной. И Антон побежал к бару, срезая путь дворами. Он хотел оказаться там как можно быстрее, чтобы наброситься на Арса, обнять его, целовать, пока не кончатся силы. И меньше, чем за пять минут он оказался там. Шастун буквально влетел в здание, ища глазами Арсения. — Дайте угадаю: вы Антон? — спросил бармен высокого блондина. — Да-да, где он? — сразу перешёл к делу Шаст. — Не хотел звонить его жене, он вроде как не хочет её видеть. Необычайна радость Антона пропала, когда прозвучало «жена». Он так сильно увлёкся мечтаниями об объятиях с Арсением, что забыл про причину того, почему тот и ушёл. — Так, где он? — более серьёзно переспросил Шастун. — В конце зала, вторая дверь справа. Импровизатор уже направился в сторону Арсения, но остановился. — Если вы услышите шум, то не вмешивайтесь, — попросил Антон. — Неужели вы тот, с кем ему изменила жена? — почти засмеялся бармен, но почему-то не стал. Парень пригляделся к Шасту, изучая его одежду, руки, глаза, точно сравнивая с чем-то. — Воу, так ты и есть она. Сдвинув брови, Антон ничего не ответил, и ушёл подальше от бармена в сторону туалета. Все внутри него вновь упало, ещё и скрутившись в плотный узел, когда он взялся за ручку двери. Глубоко вздохнув и выдохнув, Шастун вошёл в маленькую комнату. Попов стоял около раковины, склонившись над ней. По его лицу стекала вода, что выглядело завораживающе в слабом сине-зеленом свете. Антон застыл, любуясь своим Арсением, которого он не видел почти два месяца. — Какой же ты красивый, — тихо сказал Антон, входя в комнату и не отрывая глаз от мужчины. Арс обернулся, и сердце Шастуна остановилось под угрожающим взглядом, от которого ему хотелось вжаться в стену. — Уходи, — низким голосом приказал Попов, внутри которого закипало что-то горючее, готовое вспыхнуть от малейшей искры. — Арс, дай мне все объяснить, — едва не упал в ноги голубоглазому Антон. — Это было не… — Ага, конечно, вы просто решили полежать голыми в одной кровати. Вали отсюда и не попадайся мне на глаза. — Не хотел я с ней спать, это просто… — Заткнись, Шастун! Мужчина перешёл на крик, и от этого голоса у Антона кольнуло сердце, словно кто-то вонзил в него клинок по самую рукоятку. В глазах блондина снова появились слезы, готовые политься водопадом. Шастун стоял, боясь шевельнуться. У него пересохло горло, он не мог подобрать слов, чтобы просить прощения. — Какого хуя ты ещё здесь? — не меняя тональность голоса, спросил Попов. — Потому что я люблю тебя. Антон надеялся увидеть хоть какое-нибудь изменение в выражении лица Арсения, но этого не произошло. Голубоглазый продолжал смотреть с презрением на Шастуна, застывшего в проходе. — Ты обманываешь самого себя, — сказал Арсений уже выученную фразу. — Мы же оба знаем, как это работает. Мальчик и девочка. По-другому не выходит. — Выходит. Ты моё все. Я никого так не любил, как тебя. Шастун потянулся к импровизатору, но тот ударил его по руке, слегка пошатнувшись. — Хватит лгать, — медленно произнёс Арс, делая длительную паузу между словами. — И не смей меня трогать. — Парни, вы живы? — открыл дверь обеспокоенный Дима. — Твою мать, я не вовремя. — Стой, — остановил друга Попов. — Забери меня от этого малолетнего идиота, ещё не понявшего правила жизни. Арсений едва мог переставлять ноги, но он прошёл мимо остолбеневшего Шастуна, даже не посмотрев на него. Мужчина вышел в маленький коридор, где его ждал коллега. Он заметил, что за Позовым прячется Ди, пришедшая, чтобы помочь затащить в машину неадекватного Попова. Дима не успел среагировать, когда Арс метнулся к девушке, прижав к стене, хватаясь за её горло двумя руками. Внутри импровизатора все же что-то взорвалось, у него точно загорелась кровь, ещё и под влиянием алкоголя он ещё сильнее возненавидел брюнетку, из-за которой все пошло наперекосяк. Ди не особо сопротивлялась, лишь схватилась за руки Арсения, пытаясь возобновить поступление воздуха в лёгкие. — Это ты виновата, — едва успел сказать Попов. Шастун оттолкнул Арсения от девушки, преграждая путь к ней, ещё и выставив руку вперёд. Мужчина с трудом устоял на хлипких ногах. Он был в одном шаге от того, чтобы кинуться на Антона с кулаками, но импровизатор помнил, чем закончилось это в прошлый раз. — Удивительно. Ты снова разнимаешь двух людей, из-за того, что сделал неправильный выбор, — с излишним пафосом сказал Арсений, смотря прямо в глаза Шастуна. — Прошлый раз ты сказал «до свидания» тому, кто нападал, и я говорю тебе «прощай». Пьяный в хлам Арсений, наконец, покинул бар, опираясь на Диму, чтобы не упасть. Антон же остался стоять, наблюдая за тем, как его любимый уходил. Шастун предупредил Позова, что едва Арс протрезвеет, тут же позвонит ему, и Дима согласился. Нет, Антон не собирался так его отпускать, хоть Попов едва и не задушил Ди. Но когда он сам пришёл к другу, то оказалось, что едва проснувшись, Арсений улетел домой в Питер.