Тень

Когда Марк открыл глаза, меньше всего он ожидал это увидеть…меньше всего… Прямо перед глазами — загадочное лицо писателя. Всё ещё казалось сном. И эти чёрные пушистые ресницы — непременно не реальность. Милые щёточки бровей, мягко-очерченные губы, румянец щёк. Так близко. Это расстояние перед ними перекрывала только белая и счастливая мордашка КоКо. Марк вздрогнул. «Что всё это значит? Что вообще происходит?» Думать дальше было вообще-то непозволительной роскошью. Но Туан боялся пошевелиться. Сейчас этот парень откроет глаза и сразу окунётся в лицо действительности… То есть, в очаровательную морду его питомца! Не понимая, что происходит, но представляя, как их вместе с собакой сейчас отсюда вышвырнут вон, Марк сел в кровати и зажмурил глаза, когда Джинён вздохнул громко и надсадно, и что-то прошептал. Ну понятно, что этим словом было — «Марк», кого же ещё вспоминать, когда ты просыпаешься в чужой кровати и видишь что-то странное и непонятное. — Марк… Марк… КоКо радостно облизнула губы Джинёна и тут же завозилась, выбираясь из-под одеяла. Туан хотел ухватить собаку и спрятать её немедленно…хотя бы в ванной, но…увы… Огромные омуты распахнулись и некоторое время беспомощно осмысливали реальность. — Где это я? — Пак сел в кровати и остолбенело уставился сперва на щенка, который принялся показывать и хвостом, и телом, что очень любит и так сильно рад этому ещё одному папочке… Потом он перевёл взгляд на Туана. Его лицо смягчилось и порозовело. — Ты у меня в кровати… И это я хотел спросить тебя, почему это ты тут? Джинён совсем пришёл в себя и его лицо снова стало непроницаемым. — Марк, ты всё же ослушался меня? Ты притащил эту собаку ко мне в дом! Марк хмыкнул и забрал щенка на руки. — А ты бы смог выбросить на улицу вот такое милое создание?.. Не сбивай меня! Почему ты вообще здесь? В МОЕЙ ПОСТЕЛИ? — Мне было холодно! Я заболел! А собаку можно было отдать кому-нибудь…зачем её выбрасывать? — Посмотри на неё…видишь, какая она милая? Ты бы смог её отдать? Марк почти под нос сунул щенка Джинёну и собака снова лизнула его в щёку, и губы. Она всё время вертелась, как вьюн, поскуливая и мотая головой. Пак тут же вытер рот и отодвинулся на край кровати. — Считай, что я ничего не видел. Но ты должен избавиться от неё. — он тут же вскочил и пошёл к дверям. — Стой! — от этого крика Джинён застыл и оглянулся, — Забери своё одеяло! — Марк прижал собаку к себе одной рукой, а другой — подцепил край одеяла и откинул его от себя в сторону писателя, — Я не буду от неё избавляться… Я просто уйду. — Ты сейчас шантажируешь меня? — Джинён сказал это почти шёпотом, а в глазах мелькнул страх, сменившийся растерянностью. — Нет…нет…ты просто не оставляешь мне выбора. — Марк тоже немного пугается своих слов. — Ты что, выбираешь собаку? Не меня? — Джинён даже сглотнул от такой несправедливости. — Я не выбираю между тобой и ей… О чём ты говоришь? — Марк! Посмотри на меня… — Пак даже подошёл и заглянул в глаза своими глубокими омутами, похожими на болото, — Ты можешь просто так сейчас уйти, да? А как же я? Я тебе доверился… — Я тоже тебе доверился… — Неправда…ты меня обманул… Ты прятал щенка от меня…это — обман! — Да…это так…ты прав…поэтому, я хочу уйти…потому что, виноват, а не потому что, обиделся… — Марк всё ещё держал собаку в руках, но спустился с кровати с другой стороны от Джинёна. Он босиком прошлёпал к миске щенка и наполнил её, отпуская КоКо на пол. Та сразу кинулась и жадно принялась за еду. Джинён посмотрел на Марка, потом на собаку, потом снова на Марка и окинул взглядом его стройную фигуру, в смешной, песочного цвета пижаме и даже немного засмотрелся на него. — Ты меня предашь? Вот так просто… — Джинёни, ты заставляешь меня сделать выбор? Между тобой и собакой? — Туан подошёл совсем близко и остановился напротив, сжигая своим взглядом сетчатку глаз Пака, — Почему тебе так трудно отказаться от своих дурацких принципов? Ведь эта собачонка, она же маленькая, но настоящая, понимаешь, самая настоящая, живая… Если я откажусь от неё в пользу тебя, сам себя никогда не прощу… Сломи свою чёртову гордыню! И мы оба останемся с тобой. Я и КоКо… — Туан, ты можешь убираться…так даже лучше… Я всегда был один. Мне никто никогда не будет нужен. И даже когда я соберусь сдохнуть, я никого не захочу видеть! — Джинён поднял своё одеяло и вышел из комнаты. Дверь захлопнулась. Марк повернулся к собаке. — КоКо, прости…но нам нужно искать другое пристанище. Сначала Туан вообще ничего не почувствовал, только какое-то пронзительное ощущение вины. Потом прорезалась боль. Острая и необратимая. Следом, навернулась апатия ко всему. Он взял смартфон и нажал кнопку вызова. — Ю Джин-Хо…могу я пожить у тебя пару дней? Пока не найду квартиру… — Марк… Что случилось? Я думал, у тебя всё хорошо… — Я тоже так думал… — Конечно, приезжай сейчас. — Я не один…с собакой… — Откуда у тебя собака?.. Но какая разница…приезжай…потом всё расскажешь. Марк дал отбой. Потом пошёл складывать вещи. Когда он выезжал из гаража, вышел Джинён. Он остановился неподалёку. Марк старался не смотреть на него. Но не выдержал. Зачем только он это сделал?! Окунулся в такую боль, что сердце защемило. Он закусил губу и почувствовал, как всё стало расплываться перед глазами. Лучше не смотреть, не видеть. Не чувствовать. А он думал, что уже всё знает о холоде внутри… Разлетелся на тысячу осколков… Джинён вдруг сделал шаг вперёд и остановился, прижав руки к груди. Он как будто посылал молитву неведомому Богу, что смог бы его сейчас спасти. Но Марк не заметил этой попытки… И она тщетно и незаметно скользнула в бесконечность времени. *** Сначала было пусто. Просто мыслей не было и не было больше ничего… Когда машина скрылась из виду, стало тесно в груди. Джинён и сам не заметил, как опустился на колени и сжал лицо ладонями. Пошёл мелкий дождь, но Пак не почувствовал. Он стоял так долго. Ничего не ощущая. Ни о чём не думая. А потом в душе родился какой-то отчаянный крик… «Я так искал тебя…мой мальчик…так ждал… » Джинён убрал руки от лица и почувствовал, наконец, холодные капли, которые превратились в бесконечные струи. Ветер рванул куртку на его груди и распахнул. И тут же потекли слёзы, смываемые дождём. Вместе со слезами пришла боль и злость. -Туан! Вернись! Ты не можешь меня бросить! — захлёбываясь, кричал Джинён. Потом поднял лицо к небу и погрозил ему кулаком. Из горла родился какой-то страшный вой… Мир стал тонким и хрупким, как тело мотылька… Марк поставил на диван сумку с КоКо и осмотрелся. Комната, что выделил ему Джин-Хо, оказалась маленькой и уютной. Несколько гравюр висело на стене. На одной было изображение бамбука и четверостишие периода Корё. Мелкими иероглифами было написано: Мы все Хотим стать чем-то Я для тебя, ты для меня Хотим стать незыблемым и единственным смыслом… «Какая ирония, чёрт возьми!» — подумал Марк и отвернулся. Подошёл к окну и распахнул шторы быстрым движением. За окном всё погрузилось в серый цвет. И мир стал уже не тот… Всё изменилось… И не изменилось ничего. Стало жаль душевной тишины… Стала жечь горечь. Сердце вдруг наполнилось до краёв. «Какой же я дурак! Ведь всё было на поверхности. Разве не повёл себя, как последний эгоист? Разве меня тоже не коснулось ядовитое жало гордыни?» Туан схватил сумку с КоКо и кинулся из комнаты. Пробежал мимо застывшего в изумлении и непонимании друга, и смог только прошептать ему: — Я перезвоню… Дождь тут же заливал лобовое окно. «Дворники» не успевали справляться со своей работой. Марк спешил. Ему показалось, что он уже очень давно не видел глубоких глаз писателя. Очень давно не слышал его голоса. «Как глупо было уйти! Как тупо, что он не мог найти правильных слов… И оставил человека, без которого трудно дышать…» Дорога показалась бесконечной. Почему-то стало страшно, что он не успеет… Не успеет вернуть… Не успеет объяснить… Не успеет спасти… Почему он застрял в этой грёбаной бесконечности из которой выхода нет? Джинён же почти прямым текстом ему сказал. Это было признание. Неумелое, эгоистичное, но смелое и правдивое. А Марк не понял… Каким же надо быть тупым! Чёрствым и железобетонным! Ведь перед ним выложили душу, которую он, Туан, просто не заметил…наступил… Марк даже застонал от безысходности. «Потерпи… Вытерпи, пожалуйста, эту боль… И больше никогда…ни при каких обстоятельствах я так не лоханусь! Обещаю!» Джинёну очень трудно было подняться. Ноги не слушались. Он даже представил себя на миг тряпичной куклой, не способной на чувства и ощущения. Когда совсем не осталось сил, он заставил себя подняться и войти в свой такой знакомый, и ставший чужим мир. Не думая о том, как он смотрится сейчас: мокрый и грязный, прошёл в свой кабинет и опустился на мягкий ковёр. Нужно сосчитать до пяти и подняться… Потом пойти в душ… Потом…нужно поесть…и вероятно, научиться жить заново… Он сможет… Только нужно сосчитать до пяти… Вместо этого, он просто окунулся в какое-то оцепенение… Холод вернулся. Он обрушился резко и неожиданно. Показалось, что сердце сейчас остановится. Стало до слёз жалко себя. Но оцепенение не проходило. Всё это было похоже на чёрно-белые слайды, которые с интервалом в пару секунд менялись, но исходное оставалось тем же… Нестерпимо заломило грудь… Джинён попытался вдохнуть кислород, но силы не хватило даже на маленький полувздох. Тогда Пак просто расслабился и провалился в чёрное и мутное ничто. *** Марк увидел открытые ворота и гараж. Это было как-то неправильно. Сердце предательски пропустило удар. Туан кинул машину возле ворот и схватил сумку с КоКо. Он пробежал по мокрым аллеям сада, замечая каким-то вторым чувством, что дождь кончился. Всё вокруг было усыпано мёртвыми цветами сакуры. Им казалось, что они ещё живы и выглядели они весьма привлекательно, и красиво. Но их уже не существовало…они уже принадлежали только земле. Дверь в дом была не заперта. Она предательски скрипнула. Гулкий холл встретил холодным молчанием. Это молчание было таким тягостным и липким, что Марк почувствовал пустоту внутри себя. Даже за секунду до открывшейся двери кабинета, он знал, что опоздал. Почувствовал это. И когда разглядел тёмную макушку на ковре, не удивился. Подбежал, уронил сумку с плеча. И тут же забыл о ней. КоКо выбралась из плена и тоже поспешила к нему, к Паку. Он лежал согнувшись в позе зародыша. Дыхания не было. Марк рванул телефон с тумбочки и набрал номер спасательной службы. Когда гудки оборвались и он услышал спокойный голос, вдруг сорвался: — Помогите! Здесь человек умирает! Спасите его! Спасите! Дальше вообще всё было похоже на какие-то обрывки. Он что-то делал. Это возможно, было искусственным дыханием. А возможно, массажем сердца. Марк боялся, что он не сможет, но руки делали, рот вдыхал в бесчувственные губы воздух, потом снова массаж и снова воздух… Сколько прошло времени, он точно не мог бы сказать. Только когда люди в белом появились в проёме и кинулись к нему, сразу заполняя пространство, он отпустил бесчувственное тело. Радостный лай КоКо, какие-то обрывки разговоров и среди всего этого хаоса вдруг обнадёживающие слова врачей: «Пульс есть! Давайте «каталку»! Дальше снова всё быстро менялось. Сумка… КоКо… Машина скорой помощи. Больница. Коридор и бесконечные часы ожидания. Мысли бились внутри и не имея выхода, помирали мучительной смертью. Когда Марку показалось, что больше он не выдержит, вдруг пришло избавление. — Это вы приехали с больным? — молодой врач стянул с себя медицинскую маску и поманил его рукой. — Да! Что с ним? — Туан тут же подбежал, готовя себя к самому худшему. — Это был психосоматический приступ. Сейчас всё хорошо, он скоро проснётся… — Я всё равно не понимаю, о чём вы…я могу зайти в палату? — А вы кем приходитесь больному? — Я его адвокат. — Тогда вы сможете заполнить его формуляр? Нам нужны данные. — Конечно, я всё заполню и…я оплачу лечение… Но… СЕЙЧАС, Я МОГУ ЕГО УВИДЕТЬ? — Да…пройдите в палату… А…ещё…это же вы делали массаж сердца и искусственное дыхание? — Да…а что? Что-то было неправильным? — Нет, наоборот, если бы не это…мы бы не успели…он какое-то время не дышал…знаете, так бывает при симпато-адреналовом кризе — человек просто не может дышать. Лицо Джинёна казалось очень белым из-за того, что волосы, которые ореолом торчали вокруг, были чёрными. Марк осторожно прошёл к кровати и опустился рядом на стул. К руке была подсоединена капельница. Тёмные ресницы полукругом охватывали веки. Увидев его спокойное лицо, Туан вздохнул облегчённо и немного успокоился. Он поставил сумку с КоКо на пол, у своих ног. Та тут же выбралась из глубины и забегала кругами, принюхиваясь и недоуменно скуля. — Тише, КоКо…ты разбудишь Джинёна. — прошептал Марк, подзывая к себе и лаская собаку за загривок. Пак пошевелился и открыл глаза. Он посмотрел на потолок, потом его взгляд переместился на Марка. В глазах что-то дрогнуло и они раскрылись сильнее. — Марк? — Молчи…тебе ещё вредно разговаривать…ты теряешь силы. — Где я? — В больнице… Но всё хорошо… Ты просто потерял сознание. — А как ты тут очутился? — голос казался безжизненным и измождённым. — Я вернулся… — Марк подвинулся поближе и взял свободную руку Джинёна в свои горячие пальцы. Кисть показалась Марку такой холодной, что он тут же начал отогревать её в своей руке. — Почему? — Я больше никуда не уйду. — Марк сказал это просто, без нажима. Как само собой разумеющееся. — Почему? — снова спросил Джинён, вздрагивая и дёргая рукой. Туан лишь крепче сжал ледяную ладонь, не отпуская и серьёзно посмотрел в такое родное и ужасно красивое лицо. — Я не знаю… — сказал он честно, — Просто не могу этого сделать… Наверное, я полюбил тебя.