Тень

Дождь бил по «рукам» ветвистой сакуры, сбивая лепестки на землю. Вишня теряла цветы с каждой, прорвавшейся сквозь листья, каплей. Ливень не прекращался целую ночь. Он рвал нежные соцветия, как будто имел на это право. У каждого свой жизненный цикл. И каждый сам распоряжается дарованными секундами. По-своему усмотрению и власти. Если ты способен свернуть горы, тебе крупно повезло, но, после того, как ты сделаешь это, возникнет следующий вопрос: для чего? Марк отошёл от окна. Он не любил такую погоду. Солнечный мальчик, родившийся под раскалённым солнцем города Ангелов, он чувствовал себя скверно, когда видел только свинцовое небо. Но, не в этот раз. Туан улыбнулся, думая о прекрасных глазах Джинёна. Вот кто даёт допинг ко всем его ощущениям. Кто убивает негатив лишь одним своим взглядом. Пренебрежительным, гордым, сверхнаглым…вдумчивым…нежным…завораживающим… — Марк, завтрак готов? В кухню вплыло сонное создание — Джинён. За ним следом нарисовалась КоКо. Она радостно заскулила, пытаясь забраться на ручки к Туану. Он не заставил себя ждать. Подхватил милое существо одной рукой и прижал к своему фартуку. Заметил, как пухлые губы его парня притворно кривятся и обхватил его второй рукой, прислоняя к себе. Пак сразу задышал ему в шею, слегка прикасаясь к шёлковой коже губами. Марк засмеялся от щекотки. Провёл пальцами по тонкой, открытой шее Джинёна, нежно поглаживая. Ему нравилось чувствовать эту тёплую полоску. Между воротом и волосами. — Ещё пять минут… — попросил Марк, когда почувствовал, как Джинён стал осторожно выбираться из объятий. Они постояли так, прислушиваясь к себе, даря друг другу неизгладимые ощущения. КоКо заскулила. Ей надоело сидеть смирно, прижатой к двум телам. Туан ожил и спустил собаку на пол. Она тут же закружилась в хаотичном танце между ногами влюблённых. — Марк…я не хочу есть. — прошептал Джинён. Туан понял. Он принялся осторожно целовать лицо парня, продвигаясь горячими губами по ароматной коже. Марк не знал, почему его парень имеет такой притягивающий запах. Его ни с чем не сравнишь. Так может пахнуть и открытая бездна…и рай. — Вообще-то, пяти минут мне не хватит. — прошептал Марк между поцелуями, втягиваясь и увлекаясь всё больше и больше. — Унеси меня в спальню… — шелестящим голосом промолвил Джинён, обхватывая ногами тонкую талию Туана. Марк всегда исполнял все желания своего возлюбленного. Не мог он иначе. Волны перетекали от тела к телу. Это было, как прилив и отлив. Как вдох и выдох… Руки и губы стали неуправляемыми. Став единым механизмом, тела сами чувствовали, что нужно делать и как. Сладость и боль шли рука об руку, стирая границы, распахивая двери и оставляя за собой право выбора. Хотелось новых ощущений, хотелось ничего не хотеть. Просто чувствовать… Марк задыхался. Пульс зашкаливал. Тело Джинёна было таким податливым, сочным… Жажда разгоралась…наслаждение было слишком полным, прилипчивым… Волны приносили страсть, потом откатывали прочь, оставляя влажные тела и голый песок… Страсть переходила в нежность. Когда нежности становилось слишком много, накатывала следующая волна…и она могла принести с собой, что угодно… Радость…боль…огненную бездну…высшую точку благоденствия… Всё, что угодно… Джинён забывал молчать… В его горле рождались звуки, которые шли из самой глубины его сущности. Марк сходил с ума от этого голоса, что звучал сам по-себе, был живым существом, которое тоже надо было любить… Сердце готово было сдаться с каждым ударом. Показалось, что дыханья не хватит на следующую волну. Джинён оборвался и полетел в бездну, Марк почувствовал это каждой клеточкой своего тела. Крик превратился в стон. Туан бросился следом, забывая, как надо дышать, чтобы не сдохнуть. Он поймал затихающий всхлип ласковых губ и отпустил себя. На миг потерял всё, растворяясь в любимом… Ощущая только пульсирующее блаженство… — Я хочу есть. — прошептал Джинён, цепляясь за локоть Марка, не в силах поднять голову от груди парня, слушая его сердечный набат под своим ухом. — Я принесу. — тут же отозвался Туан, осторожно поднимаясь, перекладывая темную голову любимого на подушку. — Нет, ты лучше меня принеси. Можешь даже не одевать. — в голосе Джинёна появились ироничные нотки. — Хорошо. — Марк закутал парня в одеяло и попытался поднять, перекатывая его, как блинчик. — Эй, можно и понежнее! У меня ещё хрупкое тело, как у новорождённого кита. Марк засмеялся, отпуская парня. — Почему, как у кита-то? Что ты вообще знаешь о китах? — О них я знаю всё, Туан, кости кита очень пористы, хрупки и наполнены жиром. Киты, самые совершенные создания, между прочим… Ну…может, ещё дельфины… Их я тоже люблю. — Не знал, что у тебя есть какие-то предпочтения… Расскажешь мне о них? — Расскажу…если покормишь меня. Марк улыбнулся и поднял с кровати завёрнутое тело. Завтракали они сидя прямо на столе, завёрнутые в одеяла. КоКо бегала по полу и страдальчески визжала, напоминая, что ей тоже хочется быть рядом. Джинён, закутанный по ушки, выглядывал только для того, чтобы принять пищу из рук любимого и тут же прятался обратно, как улитка. Марк уже смеяться устал, видя, как шевелится одеяло, от работающих челюстей парня. Он сам тоже ел, цепляя спагетти на палочки. Через раз. Аппетит у Джинёна был отменный. Дождь за окнами превратил утро в бесконечный, унылый день. Но парни совсем не ощущали этого. Настроение было самым радужным. Они веселились, наслаждаясь обществом друг друга. Казалось, что никто и никогда не сможет это уничтожить. *** — Марк, — Пак забежал в ванную, где Туан купал щенка и обхватил его талию руками, нежно припадая к спине парня. Туан разогнулся и отпустил собаку, споласкивая мыльные ладони, — Мне нужно оставить тебя до вечера. Ты продержишься? — Что-нибудь случилось? — тревожно спросил Марк. — Позвонил менеджер и сообщил, что мои родители срочно хотят меня видеть. Он приехал за мной. — С ними всё в порядке? — Думаю, да. Такое иногда бывает… Они вдруг вспоминают про меня и, ни с того, ни с сего, хотят видеть. Это ненадолго… Марк… — Джинён замолчал, задумавшись, потом продолжил, — Я бы хотел тебя взять с собой и сказать им, что ты самый лучший человек в мире…во Вселенной. — Джинёни, — Туан обнял парня, не думая о том, что руки у него мокрые и не обращая внимания на скулёж собаки, которая пыталась выбраться из таза под шумок. — Не огорчайся, я думаю, что такое время наступит. Когда ты сможешь ничего не скрывать. Когда тебя поймут. — Нет, Иен…такое невозможно…но это не имеет никакого значения…пока ты со мной… Поцелуй меня срочно! Мне нужно бежать… Туан принялся покрывать поцелуями прикрытые глаза парня. Наслаждаясь каждой секундой. Джинён неохотно оторвался и поспешил из ванной. Марк почувствовал резкую пустоту в душе. Это было странное чувство. Оно пугало. Страх вполз в сердце чёрной гадюкой. — Джинёни! — Туан кинулся следом, забывая о собаке. — Пока-пока, Марк! — крикнул Пак, сбегая по лестнице вниз. Хлопнула дверь и стало тихо, несмотря на ворчащую КоКо, на трепыхающееся сердце, что разбивалось о грудную клетку. Наступила липкая и тревожная тишина…до дрожи в коленях…до звона в ушах. *** Туан высушил пушистую шёрстку КоКо и отпустил её на пол. Та забегала кругами, пытаясь согреться. — На, вкусняшку! — протянул ей косточку хозяин и пошёл в кухню. Нужно было приготовить ужин. Странное чувство в груди не исчезало. Но оно притупилось, не было уже таким острым. Раздался мелодичный звон в доме. «Кто бы это был?» — подумал Марк. — Мин Хо? — удивился Туан, распахивая ворота. Парень поклонился, взмахнув волосами. Лицо его казалось лихорадочно-красивым. Будто у парня температура была. — Марк, можно мне войти? — Зачем? — сердито оборвал его Туан. — Мне нужно поговорить с тобой. Не на улице же это делать. — Нет. Я не хочу. Думаю, мы всё выяснили. — Марк попытался уйти, но парень поймал его руку и сжал. — Ты же не хочешь, чтобы с Джинёном что-нибудь произошло, верно? — Опять шантаж? Не надоело? Он же спас тебя. Ты ему жизнью обязан, между прочим. — Марк выдернул свою кисть из горячих рук и сжал зубы, чувствуя, что перестаёт контролировать себя. — Почему ты так меня ненавидишь? Я лишь поговорю с тобой и исчезну…обещаю… — Мин Хо сглотнул и попытался заглянуть в лицо. Марк вздохнул. Его глаза сощурились, не давая проходить тусклому свету хмурого дня. Не впуская туда чужую душу. — Хорошо. Я выслушаю тебя. — Он повернулся и пошёл по тропинке к дому, не заботясь о госте. — А мне нальёшь кофе? — Мин Хо опустился на мягкий стул возле стола на кухне, куда его привёл Туан. — Налью. Я слушаю тебя. — Марк наполнил чашки и уселся напротив. — Марк… я скучаю… — прошептал парень, глотая кофе вместе с комом слёз, что заполнило его горло. — Прости меня, Мин Хо…я не хотел этого, видит Бог! Я не смогу заполнить твою пустоту. Никогда. — Марк, ты для меня, как чёрная дыра… Если шагнуть в тебя… приливные силы будут настолько сильны, что тело растянется в цепочку атомов… И я исчезну… Я и исчез… Почему у меня такое чувство, что меня совсем не осталось… У меня не осталось шанса сохранить свою внутреннюю структуру… Я смотрю вперед, к центру черной дыры, называемой тобой и вижу каждый объект, который упал в нее в прошлом. Если же оглядываюсь, то вижу то, что когда-нибудь упадет в нее в будущем… — Ты умеешь говорить загадками, чёрт возьми. Думаешь, станешь похож на Джинёна и я полюблю тебя? — Я бы мог тебя заставить не только полюбить меня, но и быть рядом всегда. — Снова шантаж? Что на этот раз собираешься использовать? Будешь держать меня на крючке тем, что пригрозишь напечатать роман? Я не боюсь… Можешь напечатать. — Я не сделал копию… Отдал всё… Марк, мне просто нужен ты. Я никогда не смогу быть счастливым, если останусь без тебя. — Пей свой кофе…остывает… Почему у меня появляется странное чувство, что я разговариваю с ребёнком? Ты собираешься заставить меня тебя полюбить? — Уже нет…если это невозможно…я не буду настаивать… Я просто покажу тебе кое-что… Мин Хо полез во внутренний карман своей куртки и вытащил горсть фотографий. Выложил их на стол, аккуратно раскладывая веером перед Туаном. И тут же сердце Марка оборвалось и устремилось в чёрную бездну…так похожую на чёрную дыру. На снимках — родное лицо Джинёна, такое нежное, милое. Обалденно знакомое. Фотографии были слишком личными. Не пошлыми, но до одури трогательными: Марк лежит на коленях Джинёна… Марк целует щёки Джинёна… Пак улыбается и смотрит в горящие глаза Туана… Сразу делается понятно, когда смотришь на эти лица, что это два близких человека, охваченные нежностью друг к другу…и эти отношения совершенно не броманс…ну никак. — Когда ты сделал это? — упавшим голосом спросил Марк. — Вы были слишком беспечными, так и потянуло вас поснимать. — улыбнулся Мин Хо. — Что собираешься делать? — Марк пытался изо всех сил не показать своего страха. Но он липкой струйкой пробирался по позвоночнику, парализуя нервную систему. — Эти снимки никогда и никто не увидит, если ты сейчас соберёшь свои вещи и покинешь этот дом. Навсегда. Сим карту из телефона придётся выбросить. Я не потерплю, если ты позвонишь ему и всё расскажешь… Ты просто должен исчезнуть. Если не хочешь быть со мной, то и с Паком тоже тебя не будет… Только так я смогу жить… Зная, что ты тоже несчастен. Будет лучше, если ты вообще уедешь в Америку. — Я не соглашусь…и что ты сделаешь? Выложишь эти снимки в сеть…и что дальше? Мне всё равно. — Неправда, ты прекрасно понимаешь, что Джинён не переживёт этого… Представь…эти огромные толпы возле его дома, которые будут ломиться к нему, скандировать его имя…лезть в душу… Они же его доконают… Все эти уважаемые поклонницы и читатели. Он же их раб! Захотят, воздвигнут на вершину Олимпа… Захотят — низвергнут в пропасть… И тогда он погибнет…думаешь, такое легко вынести? Ты же сам говорил, что его душа нежная, как крылья мотылька. Дотронешься и он умрёт. — Не играй со мной… Я не пойду на поводу у мошенника. — Марк попытался вложить в голос всю силу своего характера, но перед ним вставали страшные картины будущего, где, что бы не предпринял Туан, всё ведёт к гибели его Джинёна… Всё. — Я увезу его отсюда… и ты ничего не сможешь сделать. — Попытайся… Ты же знаешь, как он любит своих родителей? Думаешь, он сможет жить без них? В далёкой стране… Даже с тобой ему однажды станет плохо и тогда он возненавидит тебя за то, что ты оторвал его от родины… Думаешь, он сможет быть счастливым? — Сможет…вдвоём мы справимся… По одиночке — никогда. Я не оставлю его. Даже если нам придётся бороться против всего мира, я не сдамся… Уходи. Можешь облепить этими снимками весь интернет. — Хорошо…как хочешь. Я даю тебе срок до вечера… Если до темноты ты не уедешь из этого дома, я выкладываю снимки вашей счастливой парочки. Не вздумай ничего ему объяснять… Если ты попытаешься схитрить и обмануть меня, договорившись с ним, фото будут обнародованы. Если я увижу тебя в радиусе километра от его дома, тоже выложу фото. Если любишь его так сильно, найди в себе силы покинуть. Тогда с ним будет всё в порядке. Будет так же продолжать писать свои романы и жить, как жил до тебя. — Мне вот только непонятно, а тебе-то лично, что это даёт? Ну, расстанемся мы… — Я же уже говорил, я буду счастлив, если буду знать, что ты несчастен. — И в этом — твоя любовь? Ты просто шизик! У тебя крыша поехала! — Может быть… мне пора уходить…скоро Джинён узнает, что его родители вообще не в Сеуле и вернётся…а тебе ещё надо собраться. — Это ты его спровадил? И тут без тебя не обошлось? — Да…позвонил его тупому менеджеру и от имени его отца попросил, чтобы он привёз парня… Неплохая шутка, да? Джинён-то подумал, что наконец про него вспомнили… Побежал бегом…смешно было наблюдать, как он торопится… — Мин Хо…даже я не предполагал, до какой степени ты монстр. — Я и сам не знал…просто любовь к тебе убила во мне всё живое. — Не сваливай на обстоятельства… Это лишь твоя душа. Ты за неё в ответе. — Марк поднялся и пошёл в сторону двери, пытаясь собраться с мыслями и всё распутать в своей голове. — А ты в ответе за своего Джинёна. Хочешь — убей его, хочешь — спаси. — Мне нужны гарантии! — жёстко сказал Марк, теряя рассудок от страха за своего Джинёни. — Счастье — очень редкий зверь и долго не живёт*… — пробормотал Мин Хо, — Не будет у тебя никаких гарантий…лишь моё слово…ты же понимаешь, что я не враг сам себе. Если снимки будут выложены в сеть, ты узнаешь об этом и вернёшься. Ведь так? А зачем мне это? Пока ты будешь далеко, с ним ничего не случится. Мин Хо отвернулся и пошёл к двери. Слёзы застилали глаза. Больно было видеть Туана таким расстроенным, жалким, отчаявшимся… Но это чувство рождало и другие ощущения: он казался себе сильным человеком, способным свернуть горы. Низвергнуть ангела с высоты казалось чем-то страшным, но волнующим. *** Когда Мин Хо ушёл, Марк сначала решил, что он не покинет Джинёна. Ни за что и никогда. Нельзя слушаться шантажиста. Его этому обучали ещё в университете. Это было глупо, послушаться. Но тут же вставал перед глазами образ любимого, его закрытые глаза, бледное лицо. Марк вспомнил его слова, что если люди узнают о его ориентации, это будет подобно смерти. Глупый Джинён! Нельзя же так зависеть от других людей, от их мнения! Впервые в жизни Марк чувствовал, что ничего не может сделать…хотя, там, на скале, когда случилось землетрясение, было что-то подобное…такая же пустота и безысходность. Но если он покинет Джинёна, тот может сломаться! И тоже умереть! Однажды такое тоже было, если бы он не вернулся, всё бы закончилось. Туан кусал губы, пытаясь срочно что-нибудь придумать… В какой-то момент, он решил, что нужно уехать к своему другу и там попытаться на холодную голову что-то организовать. Ему нужно было время. Марк прошёл в свою комнату, где жил раньше и теперь хранились только его вещи. КоКо кинулась к нему, пытаясь выторговать для себя кусочек радости и поиграть. Тут же в голову пришла странная мысль. Туан начал собираться. Он сложил сумки, отнёс в свою машину и взял собаку на руки. — Прости меня, КоКо, но я не могу тебя забрать… Ты останешься с Джинёном. Береги его и охраняй… С тобой он выживет…хотя бы до тех пор, пока я что-нибудь не придумаю… А я придумаю! Обещаю. -он поцеловал милую мордашку, глотая слёзы. Поднялся с колен и пошёл к машине, закрывая дверь дома на замок. Вывел машину из гаража и закрыл ворота. Подержал ключи в руках и подумав, положил их под коврик, как всегда делал Джинён. Счастье — очень редкий зверь и долго не живёт* — здесь и далее, на протяжении всего фанфика, встречаются фразы П. Кашина из песен.