Тень

— У тебя ноги холодные… — сказал Джинён голосом, чуть треснутым в сердцевине. А Марк забыл, как нужно дышать. — Я так соскучился, что могу сойти с ума. — Туан сглотнул, сердце зашлось от волн, идущих от его любимого. Такого сладкого со сна. От его горьких губ, нежных глаз, что горели завораживающими, чёрными безднами. — Я ещё не простил тебя… А ты врываешься ко мне, рушишь преграды, что сам и понастроил…не кажется ли тебе, что это — наглость? — шёпот Джинёна воскрешал всё мёртвое в Марке, заставляя дрожать от нежности. «Соскучившаяся…голубиная душа.» — подумал Туан и тепло разлилось в области сердца. — Ты должен меня выслушать…у меня куча аргументов, которые дают право на то, чтобы здесь находиться. — скомкано пробормотал, водя губами по глубокой ложбинке у горла, захватывая всё новые пространства. Ему показалось, что тело Джинёна напряглось, — так напрягается тело охотника, когда он чувствует, что чужой лохматый сеттер собирается уволочь из-под носа добычу, которую он выслеживал несколько дней. И никаких аплодисментов ему уж точно не достанется. — У тебя только последнее слово. — пробурчал Пак, закрывая глаза в истоме, неумело маскируя страсть равнодушием. — Три слова. — Марк поднялся поцелуями до скошенной линии подбородка и припал к резко очерченным скулам, собирая с кожи запахи и растворяясь в них. — Всё, что бы ты не сказал, будет использовано против тебя. — Джинён задыхался от такой ласки. — Ты можешь побить меня выдернутыми плинтусами… или даже карнизами…можешь заставить увязнуть в глубоком снегу твоей души…да что там…я не буду против, если ты выпьешь мою кровь, каплю за каплей… Но… — Марк подобрался к губам и прикоснулся к уголку, такому нежному, колючему от пробивающихся усиков, — Не прогоняй меня… Там, в дремучем лесу жизни…я погибну. Джинён больше не мог этого выносить. Поцелуи Марка были похожи на изощрённую пытку. Пак отпустил своё тело на свободу. Тормоза не сработали. Марк подмял Джинёна под себя и почувствовал, как каждая клеточка его тела бежит навстречу, пропуская удары большого, надтреснутого сердца. — Марк… — шептал Джинён и захлёбывался от избытка чувств и нехватки кислорода, — Марк… А потом всё смешалось в голове. Мир за это время состарился… Раздарил все свои подарки и познал радость бытия… Был отвергнутым и сразу принятым, но другим, более понятным, достойным своих седин. Всё было утоплено в страсти и нежности одновременно. Вершина Олимпа уже маячила своим изысканным местом, напоминая, каков этот бренный мир на ощупь… Два тела соединились, следуя за чувствами. И эта проторенная лишь их ногами тропка проявилась снова. Забытая, но не убитая. Марк брёл за наслаждением, которое сбивало его с ног. Но рождало крылья за спиной. Шаг за шагом… Взмах за взмахом. Джинён тоже не мог оставаться в стороне и не хотел… Он тонул под тяжестью тела, и единственное, что ему хотелось, это получить всё сполна и тут же отдать, не рассчитывая на кредиты… Он брал и отдавал, постепенно опускаясь всё ниже и ниже в тихую гавань, называемую таким пряным именем — Марк. Это слово снова и снова слетало с губ…и казалось, что оно неразделимо с его сущностью, с его утробой… Это слово состояло из отдельных звуков и было рождено намного раньше его выхода в этот свет… Намного раньше. Нежное тело покрывало и покрывало его душу, словно крылья огромной птицы своих птенцов, как тёплая куртка покрывает ребёнка от непогоды, будто часть покрывала, что дано — одно на двоих. Спутавшиеся волосы, спутавшиеся губы — Джинен знал, что уже никогда не найдет в себе себя — только Марка. И, когда они, обессилев, преодолев сумасшедший пик страсти, наконец спустились в долину, так и не смогли распутать ни тел, ни губ, ни волос. — Я тебя не простил, — сказал Пак, когда всё было закончено, — У тебя есть время обо всём подумать, пока я сплю. — и провалился в безоблачный сон прямо из детства, вцепляясь крепкими руками в тёплые пальцы. Чтобы у его парня не хватило наглости безнаказанно исчезнуть, пока Джинён не мог себя контролировать. — У меня есть алиби…я невиновен… — прошептал в ответ Марк, закрывая глаза, мягко качаясь на лёгких волнах под шебуршание маленького тела под боком. Это КоКо забралась наконец на кровать и роет себе норку рядом, собираясь впасть в головокружительное, заманчивое путешествие сна. *** Марк рассказывал и рассказывал… А Пак сидел рядом, вцепившись в белую руку, смотря перед собой, изредка поднося длинные, чужие пальцы к глазам. Ещё, он следил за лицом своего парня, которое менялось от холодного и неприступного, до нежного и улыбающегося. Вот, Туан заговорил про книгу и его черты лица разгладились, только две складки обозначились на лбу, возле переносицы. — Твой роман был подарен братом…мне на день рождения…это было случайностью! Он же даже ничего не знал…и этот титульный лист…я думал, потеряю сознание от боли…словно ты вдруг появился и вынул моё сердце из груди… Этот сигнал SOS. — А что мне оставалось, Марк? Я же даже не знал, что ты меня оставил…думал, ты скоро вернёшься. — Джинён вздохнул и сжал руку Туана, делая ему больно. — Я бы вернулся, как только бы смог. — Иен потянулся к его лицу и нежно прикоснулся к щеке, проведя пальцами по персиковой коже. — Неправда…чем больше проходило времени…тем меньше у тебя оставалось шансов вернуться. Но не думай, что я бы просто сидел и ничего не делал! — Джинён снова сжал руку и посмотрел прямо в глаза, — Я собирался приехать… И когда бы нашёл тебя, ты бы не отвертелся…тебе пришлось бы ответить на все мои вопросы. — Правда? Ты бы приехал? — Марк радостно заулыбался, представляя, как Пак звонит в ворота его дома и он впускает его, довольный и счастливый. — Конечно, Марк…как же иначе…я уже и КоКо сделал паспорт…осталось дождаться, когда Мин Хо выяснит твой адрес, но если бы не получилось, я бы всё равно приехал. — Мин Хо? Это же из-за него всё случилось, Джинёни…это же он заварил эту кашу! Зачем ты приблизил его? — Успокойся, это уже не тот Мин Хо, которого ты знал…всё же дело в воспитании. Посмотри на КоКо… — Пак махнул в сторону рукой и Туан сразу увидел собачку-статуэтку, что чинно сидела на своём коврике и смотрела на них, пылая любовью на расстоянии, — Видишь? Наша девочка теперь совсем не та глупая шавка. — самодовольно заключил Пак, сам себе улыбаясь, — Мин Хо мне помогал. Когда антифанаты выбили все окна, я не знал, на кого положиться…позвонил менеджеру, но тот посоветовал вызвать бригаду ремонтников и заказать новые стеклопакеты. Мне было страшно ночевать в пустом доме и я позвонил Мин Хо. — У тебя и номер его был? Джинён, я ревную! — У меня и твой номер был…только вот…ты его заблокировал! — Джинён сказал это ворчливым голосом, поправляя чёлку на лбу. — Я же уже рассказал…не было у меня своего телефона…я всё оставил в машине… — Туан обнял Джинёна и припал к его плечу лицом. — Знаю… Мы подружились с этим парнем… Нет, сперва я его чуть не убил! Он сознался во всём, что натворил…очень жалел о том, что не может тебя видеть… Я понял, каково ему…у нас были одинаковые мысли и чувства, только полюса разные…у него минус, у меня — плюс… Вот мы и стали помогать друг другу, чтобы не сдохнуть… Я его воспитывал так же, как и КоКо. Представь, у парня никого здесь нет…только сестра в Тайвани… Одинокие души притягиваются. — Джинёни, ты не понимаешь, что я ревную? Этот парень — виновник всех бед, а ты прощаешь его и ещё другом делаешь. — Марк ошарашенно заглянул в глаза Пака и тут же осёкся, встретив прямой и сумрачный взгляд. — Он помог мне выжить, Марк…он и КоКо…больше же у меня никого не осталось. Потом они вместе пошли готовить завтрак. Джинён не оставлял Марка ни на секунду. Стоило ему выйти за пределы туановского взгляда или голоса, Пак сразу начинал скучать. Сердце надсадно расталкивало застывающую кровь по жилам, явно давая сбои. Марк с облегчением вздохнул, увидев, что холодильник любимого наполнен до отказа. А значит, Джинён не голодал. — Я же не совсем аутист, — хитро блеснув глазами, пробормотал Пак, замечая, что Марк обратил внимание на заполненные полки, — Собаку же надо было кормить. Знаешь, Туан, я очень рад, что ты догадался оставить КоКо. Без неё я вряд ли бы выжил. Марк захлопнул холодильник и подошёл к Джинёну. Сдавил его тело в объятиях и застыл, поглаживая тонкую спину, потерянно думая о превратностях судьбы. Потом, как в чистую воду прыгнул с разбега, без подготовки: — Джинёни… Ты поедешь со мной? Спина Пака замерла. И голос хриплый, надорванный, зазвучал, как виолончель: — К тебе, в Америку? — Да, моя семья ждёт нас. — Прям-таки и ждёт? — Да, я им нужен, без меня им будет очень плохо. А мне плохо без тебя. — Марк коснулся губами шеи-полосочки, того места, от которого круги разноцветные заплясали перед глазами. — А что ты им скажешь? Взял друга — нахлебника? Пусть поживёт в моей комнате? А потом придётся притворяться изо дня в день? И однажды, когда нас застукают или нам надоест, они поймут, кем мы друг другу приходимся и выгонят меня вон? — Они всё знают. Принимая меня таким, они и тебя примут, ты просто не знаешь моих родителей. И вообще, мы можем купить себе отдельное жильё. Где-нибудь недалеко, чтобы у меня была возможность следить за состоянием Джо. Джинён уже знал обо всех ужасах, случившихся с семьёй Туана. Он поставил себя на место любимого и подумал, что выхода у Марка нет, кроме как вернуться. Он не может больше оставаться в Сеуле. Нужно было на что-то решаться. Денег он заработал довольно, чтобы начать всё с начала в новой стране. Джинён понимал, что будет тосковать по своим родителям, по прекрасным садам Кореи, по сакуре за окном… Но на другой чаше весов стоял неопровержимый аргумент в качестве ясноглазого парня, что сейчас ждал…нервно покусывая губы. — Ну что же…там, я думаю, у меня будет больше шансов выучить английский…из тебя же совсем никудышный учитель… А ещё, придётся писать не романы, а сценарии… Как ты думаешь, у меня есть шанс покорить Голливуд? *** КоКо они тоже взяли с собой. Джинён немного переживал за состояние собаки, когда они летели в самолёте, но она спокойно улеглась в переноске и даже попыталась поспать. Марк всё время улыбался, рот его не затыкался. Он рассказывал о родителях, о доме, о своей сестре, которая должна скоро вернуться и тогда в их доме станет больше народу. Джинён не выдержал: — Марк, а не кажется ли тебе, что мы будем мешать твоим домочадцам? Ещё же КоКо. Представляешь, как они будут смотреть на нас, когда будем сталкиваться с ними постоянно? Нам придётся вести себя чинно. Нельзя будет поцеловать тебя или просто подразнить… Думаю, мы будем им на нервы действовать. — Не волнуйся ты так, дом такой огромный, как дворец, мы видеться-то там будем редко, наверное. Там два крыла. Мы сможем забрать левое, там вообще никто теперь не живёт. — Слушай, Туан, а почему ты мне ничего не сказал о своём высоком происхождении? Вводил меня постоянно в заблуждение относительно своего материального положения. — А ты сам головой подумал бы, маленький тупица, если я смог закончить Университет Корё, думаешь, я там бесплатно учился? За свои красивые глазки что ли?! — Действительно… — задумался Джинён. — Ты что, страдаешь, что я не могу соответствовать твоим требованиям? Работника в доме и юриста. — Нет, почему же, хотя…я очень привык к твоей пище…и убирать так чисто никто не сможет нашу комнату. — Я буду готовить специально для тебя…и в комнату нашу никого не пущу. — Марк положил руку поверх руки Пака и улыбнулся ему открыто и весело, как улыбаться мог только Туан. Их в аэропорту встретил брат Джо. Он улыбнулся Джинёну и Пак на секунду почувствовал, будто Марк раздвоился. Улыбка была такой солнечной, открытой…будто он, Джо, был счастлив его видеть. — Пак Джинён. — произнёс он и склонил голову в поклоне. Джо пожал холодные пальцы и засмотрелся на такое красивое лицо, что даже забыл своё имя. Марк рассмеялся и посмотрел на Джинёна. — Он твой поклонник… Твоего романа и имени. Джинён непонимающе бросил взгляд на Туана старшего. А младший пришёл в себя и заговорил: — Не слушайте его! Просто брат ночами повторял одно таинственное имя…оно в меня так впечаталось, что когда искал ему подарок на день рождения, вдруг увидел это золотое имя на переплете книги…и взял её…зачитался уже позже, когда Марк уехал…я уже знал, что вы приедете… — сумбурно рассказал он, а Джинён блеснул глазами на Марка. «Ты так скучал?!» — спросили его глаза и Туан ему ответил тоже лишь взглядом: «Я чуть не погиб без тебя!» Джо поймал этот молчаливый разговор и покраснел. — Идёмте, я на машине… Нас все ждут…мама целый пир готовит… — Джо, а как твоя голова? — спросил Марк парня, когда он начал помогать складывать вещи на тележку, а Джинён прижал к себе переноску с КоКо. — Пока ещё не свихнулся, в твердом уме и здравой памяти. — улыбнулся ему братишка. Их и правда ждали. Хоть Марк и поговорил по-телефону с отцом и мамой, предупреждая их о приезде, всё же переживал, какой будет эта встреча. Но родители были так очарованы воспитанным и холодным Паком Джинёном, что Марк даже заревновал: — Мам, а Грейс не приехала? — спросил он, выбрав момент, когда мать наконец обняла его. — Нет пока, приедет только к рождеству. И тоже не одна… Ох, Марк, у нас такая странная семья. — Ничего, мамуль, главное, мы все друг друга понимаем и любим. — Иен подмигнул Джинёну и взял его свободную руку. В другой тот держал КоКо. Отец похлопал сына по спине и улыбнулся гостю: — Не переживайте, тут можно жить. Родители приготовили для них апартаменты в левом крыле здания. Джинён старался рассмотреть всё, мимо чего они проходили, но ему не удавалось запомнить. Тут так много было всего… Джинён и не предполагал, что у Марка такой огромный дом. Он не походил на дом, скорее, это была — вилла. Она вся состояла из огромных белых кубов, вместо стен которых были прозрачные окна. От этого казалось, что солнце насквозь пронизывает всё помещение. Резиденция напоминала огромный морской лайнер, что бороздил просторы океана. Джинёну понравилось жильё Марка. Их комната выходила окнами прямо на пляж. Они бросили вещи и выпустили КоКо из переноски. Та радостно забегала вокруг скуля и лая. Марк занялся собакой, подхватывая её на руки. А Джинён увидел огромный балкон и пошёл туда, притянутый светом и шумом прибоя. Вид открылся перед ним ошеломляющий: золотой пляж полной чашей раскинулся внизу. Всюду, куда хватал взгляд, были посажены одинокие пальмы, которые бросали тень на некоторые участки. Мягкие шезлонги, столики… Аллеи, засаженные какими-то диковинными растениями и цветами. Пак улыбался, разглядывая местность. Ему понравилось, что тут есть океан. Он очень любил море. Но, а океан же — это в тысячу раз лучше! — Марк…тут чудесно… — прошептал он одними губами. Иен подошёл и обнял сзади за плечи. Притянул к себе, утопая лицом в волосах парня. Прижал второй рукой КоКо. Счастливо заулыбался, прихватывая губами отдельные чёрные прядки. — Я рад, что тебя не пугают огромные открытые пространства. — прошептал он в розовое ухо. — Конечно, не пугают, я вообще родился на планете Земля. И не моя вина, что кто-то размежевал и разделил всю эту красоту, разбивая на отдельные клочки и участки. — Тогда, ты будешь тут счастлив, писатель Пак. — Марк принялся целовать ухо и дышать в него, копируя сопение ёжика. — Я везде буду счастлив, где бы ни находился, — засмеялся Джинён и тут же притих, с наслаждением прислушиваясь к своим ощущениям, — Если ты будешь со мной…хён.