Тень

Облака играли в догонялки с ветром. Но они не торопились. Это был не шквальный ветер, а вполне прирученный, только что родившийся и познавший мир. Голубизна неба сливалась с синью океана. По воде от солнца разбегалась сверкающая дорожка. Она зажигала волны и они искрились всеми цветами радуги. Океан лежал, расстеленный огромным, живым покрывалом. Смотреть на такую воду было больно. Она слепила, отражая солнце. Наверное, стоило родиться, чтобы хоть раз увидеть океан… Джинён закрыл глаза, но сквозь веки всё равно пробивался свет. Если долго так лежать, можно научиться видеть и сквозь опущенные ресницы. Марк почерпнул в руку песок из мелкого ракушечника и тонкой струйкой просыпал на голую грудь своего парня. Они валялись на пляже с самого утра. Туан разбудил Джинёна ни свет, ни заря и притащил сюда. С этим перелётом Пак совсем не выспался. Он не мог спать всю ночь, а теперь его клонило в сон. Тёплый песок грел его тело. Нежные руки Марка прикасались к его животу, поглаживая тонкую полоску почти бесцветных волос. — Ты такой красивый, Джинёни, не могу на тебя просто смотреть, руки так и тянутся. — прошелестел Туан ломающимся голосом. Джинён распахнул веки и увидел перед собой прозрачные от яркого света глаза. Марк наклонился ниже, закрывая собой солнце и Пак проследил, как его зрачки потемнели и стали похожими на два кусочка янтаря. Глубина сразу проявилась сетчатыми узорами, заставила увязнуть, провалиться в бесконечность. — Мне нравится, что здесь тепло. — только и смог сказать Пак. Подбежала КоКо. Она кругами носилась по пляжу, рыла ямы и резвилась. Джинён был в восторге, что это — закрытый пляж, принадлежащий только семье Туан. Здесь никого не было. Можно было расслабиться и ни о чём не думать. Можно было тискать Марка за руки, прикасаться к его коже. — Ты хочешь есть? — спросил вдруг Марк, придвигаясь к самым губам и целуя их невесомо, едва прикасаясь. — Хочу. — выдохнул парень, ему на самом деле сразу захотелось есть. В животе, как по команде, заурчало. Марк засмеялся счастливо и погладил его пузико горячими руками. — Приветик. — сказал и нагнулся губами. Джинён вздрогнул и заулыбался навстречу такому откровенному проявлению чувств. Потом откинулся на песок головой и посмотрел в небо. Каждый день видишь эту красоту, а привыкнуть нельзя. Хочется смотреть и смотреть. На эти белые паруса, что тянутся мягкими крыльями-пёрышками, на эту голубизну, что притягивает собой, втягивает и манит. Точно также и Туан…на него невозможно было налюбоваться… Вот его лицо нависло над ним, в глазах — все тайны мира. Смотрят хитро, понимающе. Эти глаза всё знают и продолжают хотеть узнавать. — Джинёни…я тебя хочу… — шепчет Марк, — Нет, не так…я тебя хочу растворить в себе…чтобы мы стали единым целым… Я не знаю…чего я хочу… — ласковые губы коснулись его глаз и Пак машинально прикрыл веки. Через секунду солнце снова пробилось через поры кожи. Джинён открыл глаза и приподнялся, замечая, что Марк откинулся на песок и лежит на спине, смотря в небо, как до этого Пак. Джинён протянул руку и погладил золотистую кожу своего парня. У него она была такая нежная, как у младенца. Покрытая бесцветным пухом. «Как у китайца может быть такая кожа? Никаких тебе чёрных волос, только этот пух, как у птенца…» — подумал и прикрыл собой горячее тело. Они всё же вспомнили про завтрак. Позвали КоКо и отправились вверх к дому. Марк держал его за руку. А Джинён откладывал в копилочку своей памяти ТАКОГО Туана. Золотистого, солнечного, с офигенной фигурой и ужасно тонкой талией, на которой едва держались шорты. Голые ступни загребали песок, солнце подходило к зениту и ступать было слишком горячо. Семья ждала их к завтраку. Парни сбегали переодеться и вышли к столу, как и подобает в этом доме, при полном параде. Марк невольно залюбовался своим парнем, что сидел слишком прямо за столом. Он был холодно-отчуждённым, но это не мешало ему выглядеть неотразимым. Тёмный костюм, сиреневая сорочка, гармонировали с его властными глазами. Сам Марк надел только серую рубашку и джинсы в обтяг. Дома было прохладно. Кондиционеры делали свою работу. Джо не мог оторвать взгляд от известного писателя Пака, который на поверку оказался очень необыкновенным человеком. По крайней мере он, Джо, никогда таких людей не встречал. Харизма бежала впереди Джинёна, распахивая все двери. Туан заметил этот взгляд и улыбнулся, опуская глаза к тарелке. Мама с папой тоже были очарованы. Джинён казался таким серьёзным, гордым. Чёрные волосы были подняты и зачёсаны с пробором, от этого высокий лоб казался мраморным на фоне блестящей чёлки, что падала только на одну сторону. Марк снова вспомнил журнал « Esquire». Джинён напомнил ему модель. — Господин Пак, вам нравится европейская кухня? — спросила мама, улыбаясь только глазами. — Да… Марк…господин Туан приучил меня к этим изумительным блюдам…правда я еще не всё успел попробовать… Но, теперь, будучи здесь, непременно попробую. Марк подавился супом. Он просто прыснул им прямо в своего брата. Тут же закашлялся и схватил салфетку, протягивая её Джо. — С тобой всё в порядке, Иен? Что за реакция? — спросил отец и нахмурился. А Джинён вдруг улыбнулся Марку и подмигнул. В глазах вспыхнула хитринка. — Госпожа Туан, называйте меня просто — Джинён, так будет проще. — Пак улыбнулся уголком губ и посмотрел на маму. Та сразу расплылась в улыбке. — Конечно, конечно… Джинён…а меня можешь называть просто — Дорин. Атмосфера за столом немного разбавилась дружелюбием, сминая официальный снобизм. Папа Туан тоже не выдержал: — Так как, мы теперь — семья, предлагаю и меня называть — Реймонд. После этого все заговорили свободно и непринуждённо. Марк бросил довольный взгляд на своего любимого. Джинён умел расположить к себе. Опять-таки, используя свои чары притягивать и отпускать. — Чем собираетесь заняться сегодня? — отец решил дать Марку ещё один выходной день, а сам собирался поработать. — Я покажу Джинёну город. — тут же ответил Иен, кидая взгляды на парня и успевая есть. — Это хорошее дело, — согласился папа, — Джинён, я слышал, ты известный писатель…я могу поговорить со своим другом-режиссёром… Ему могут понадобиться сценаристы. — Спасибо, Реймонд…буду очень признателен. — Пак поклонился и прижал руку к сердцу. — Папа, Джинён сам решит, чем ему заняться, опять ты предопределяешь события. — Марк, ничего страшного. — положил Пак руку сверху кисти Туана и слегка погладил её. Это был машинальный жест и он не укрылся от всех домочадцев. Джо покраснел и отвернул глаза. Мама сделала вид, что ничего не заметила. А папа прочистил горло и толкнул речь про своего друга — режиссёра, который скоро будет спать и видеть, как Джинён станет работать на него, строча сценарии, как орешки щёлкая. После завтрака, Марк с Джинёном ушли к себе в комнату, чтобы собраться. КоКо решили не брать. Джо забрал собаку к себе. Уж очень она ему понравилась. Марк подумал, что исторические памятники не интересны его спутнику. Джинён же особенный человек. Поэтому повёз его по своим любимым местам. Они съездили на настоящий пляж, где торчали все слои населения. Туану пришлось тряхнуть стариной. Он взял доску для сёрфинга и показал Джинёну, на что способен. Пак очень боялся за Иена. Особенно, когда тот скрывался под волной. Он тоже попробовал устоять на доске. У него получилось только с пятой попытки. Но получилось. Джинён был счастлив. Марк обещал, что обязательно обучит его нехитрым приёмам, справляться с волнами. Когда они устали, зашли в кафе и поели какой-то фастфуд, но Джинёну понравилось. Марк всё время шутил и смеялся. Пак засунул в рот кусочек пиццы и нахмурился своим мыслям. Туан тут же уловил это: — Тебе скучно? Сейчас я свожу тебя в одно место. Это только моё место, про него мало кто знает. — Нет, Марк, не скучно…просто…я должен тебе кое-что сказать…надо было раньше, но не хватало храбрости. — Что-нибудь не так? — испуганно спросил Марк. Отставляя стаканчик с кофе. Джинён проглотил пиццу и взял в руки молочный коктейль. — Марк, когда мы вернулись из Чинхэ, я не мог больше писать. Я вообще не могу ни о чём думать, пока ты рядом со мной. Потом я снова начал легко работать и закончил третью книгу, которая только недавно издалась. Когда тебя не было… Похоже, у меня утрачены способности что-то создавать, пока ты рядом. — Джинёни, мне всё равно, чем ты будешь заниматься, ты можешь просто отдыхать, я сам нас прокормлю…или…дело ведь не в этом, да? — В этом, Марк, я вполне могу и не писать…лишь бы быть с тобой… Но…зачем я тебе нужен? Ведь я больше ничего не умею делать. — Джинёни, если дело только в этом, то всё ерунда, ты же знаешь, что денег нам хватит. Я вполне могу заработать… Только…мне кажется… Тебе сейчас думается, что ничего больше не надо, только бы быть со мной… А потом…потом ты поймёшь, что потерял что-то важное и…возненавидишь меня. — Нет, Марк, нет, что ты! Ничего в мире не стоит того, чтобы из-за этого расстаться с тобой! И не мечтай! Ты не представляешь, чего мне стоило опубликовать «Тень»…и то я ни о чём не жалею. — Да, когда я понял, что ты сделал, я очень сильно испугался… А родители что тебе сказали? — Родители? Почему ты сейчас именно моих родителей вспомнил? Думаешь, они вычеркнули меня из своей жизни, да? — Нет, как бы они могли…ну…может расстроились или переживать стали за тебя? — Марк! Им всё равно, понимаешь? Они даже не удивились, всё, что их волновало, как я дошёл до этого? Они не могли вычеркнуть из жизни то, чего и не было…меня не было там…никогда. — Джинён поставил стакан с напитком на столик и сжал виски руками. Туан сразу оказался рядом. Он обнял парня за плечи и притянул к себе. — Неправда, малыш…неправда…они тебя любят… Ты просто не понимаешь этого… В жизни так бывает, что мы видим только одну сторону, а на самом деле, их так много, что на тысячу жизней хватит. Наверное, у них были причины не показывать тебе своей любви… Но это ведь не значит, что её нет. — Ты такой добрый, что сам не понимаешь, что можешь быть безразличен своим близким, такое случается сплошь и рядом. И мне давно уже не больно. Я привык. Я даже не об этом сейчас беспокоюсь. Нужно заранее подумать о том, как тебе помогать…когда я не смогу ничего написать… Чем мне заниматься? Но я не перекладываю эту ношу на тебя… Я сам придумаю. — Джинёни, ты такой глупый…взрослый мальчик, а ничего не понимаешь…нет никаких проблем. Я уверен, что ты сможешь писать…такой талант не исчезнет просто так. Это я точно знаю. Вот увидишь. А родители тебя любят больше всего на свете! Это тоже я знаю. Можешь мне поверить… Ты веришь мне? — Марк приподнял подбородок любимого, заглядывая в его глаза. Джинён вздохнул. Когда Туан вот так смотрел на него, всё казалось таким простым, доступным. Верил ли он? Попробовал бы не поверить! Кому тогда верить-то вообще, если не Марку?! — Да. — Ну вот, а теперь, поехали, я покажу тебе, где научился летать. Это было богом забытое место. Место, которого не было на карте. Которое было создано лишь для одного человека. Марк привёз Джинена в Биг-Сюр. Исторически название Биг-Сюр происходит от неизведанной и неотображенной на карте дикой местности El Sur Grande, которая находится вдоль берега южнее Монтерей. Если бы каждый день только и мечтать о путешествиях, то живописные качества и природное великолепие побережья, богатые растительные композиции и драматическое соединение земли и моря являлись бы самой большой достопримечательностью этого места. Но это было ещё не всё. Пляж Пфайффер на побережье Биг-Сюр оказался тем местом, что Марк хотел показать. — Джинён, мы вовремя. Сейчас ты увидишь самое загадочное явление. — они устроились на берегу, возле бухты и Марк показал на расщелину в виде арки, через которую пробивались солнечные лучи заката. Пак присел прямо на гладкий камень. Потому что ногам вдруг стало трудно стоять. Прямо в воротах каменной арки очутилось солнце. Оно пробилось в это окошечко медными лучами так, что арка сразу вспыхнула огненными всполохами, и озарило всё вокруг. Это было, словно тонкий луч прожектора прошёл сквозь дырку в портьере. Золотые ворота схватились огнём. Будто яркий китайский фонарик зажгли в тёмном туннеле. На воде сразу воспылало отражение огненной дорожки. А камни, что торчали расколотыми кусками из воды, превратились в разбросанные драгоценности. У Джинёна захватило дух. Марк молча прижал к себе спину парня, присаживаясь сзади него на камень. Они долго молчали, наблюдая за этой красотой, пока солнце не скрылось, исчезая из каменного окошка. Тогда Джинён не выдержал: — Я никогда не видел ничего подобного, а ведь тоже родился на побережье. — Это место особенное, Джинёни… Я бы хотел тебе кое-что сказать… Но, слова очень трудно подобрать…всё кажется бессмысленным и пафосным… — Марк окунулся в тёплую, чёрную макушку, пахнущую морем и свежестью. А Джинён просто застыл, — Совсем недавно я узнал, что существуют такие звёзды, что зовутся пульсирующими, словно бьющиеся сердца. Они представляют собой двойные звезды (системы из двух звезд, обращающихся относительно друг друга), получившие свое название в связи с тем, что кривая их блеска внешне напоминает электрокардиограмму. Представляешь? Два бьющихся сердца рядом. И всё это там, в космосе. Мне кажется, они таким способом общаются между собой… Даже среди небесных светил есть те, что не могут друг без друга… А здесь, на Земле…где сталкиваются тысячи и разбегаются. Так и не успев проникнуться друг другом. Можно прожить сто лет и не столкнуться…не встретить… Джинёни… Спасибо тебе за то, что ты есть… У тебя сегодня день рождения… Спасибо за то, что ты родился…я очень благодарен твоим родителям. Марк замолчал… Волны приносили пену и убегали. Это казалось бесконечным. Словно вечный двигатель. «А ещё говорят, что его не бывает.» — подумал Джинён, а потом спохватился: — Постой, Марк, — Пак повернулся, заглядывая в глаза, — А как ты узнал про день рождения? Я же никогда тебе не говорил. — А контракт? Там же всё написано…а ещё, я в больнице заполнял твой формуляр… Эта дата хорошо врезалась мне в память — двадцать второе сентября… А это мой подарок тебе, — Марк вытащил длинную цепочку с кулоном и пропустил между тонкими пальцами, оставляя в раскрытой ладошке Джинёна. Тот сразу стал разглядывать, что ему дал Марк. Джинён увидел, что на самом деле, в его руке две цепочки. Это были парные вещицы, на которых болтались две капли: на одной — чёрная, на другой -серебряная. Инь и Ян. Маленькие глазкИ были сделаны из драгоценных камней. На чёрном фоне светился бриллиант, а на серебристом- серендибит. Ещё, Пак разглядел на белом фоне гравировку — JYP, а на черном — M.T. — Какие красивые…мне ещё никогда никто не дарил таких вещей. Личных… — Эти вещицы особенные. Словно наши обручальные кольца. Давай, я тебе застегну. — Марк взял в руку кулон с серендибитом и принялся его застёгивать на шее любимого. — Марк, а почему у меня — свет, а у тебя — тьма? Всё же наоборот. Ты — ангел, я — демон. — Джинён улыбнулся. — Всё совсем не так… Ты — свет, да, потому что ты самое светлое существо… А вот чёрное, это не тьма… Это тень…твоя тень…всего лишь тень от твоего светлого образа. Я хочу быть твоей тенью… И пусть в твоём романе всё не так, но, это ведь роман, а здесь, получается как бы зеркальное отражение твоей книги, понимаешь? Здесь я всегда являюсь тенью. — Марк поулыбался и надел вторую цепочку на себя, — Теперь мы окольцованы, мой любимый…вернее, связанные цепью… Смешно, правда? Я ведь даже не спросил, согласен ли ты? — Марк, ты всегда делаешь, не спрашивая моего разрешения. Сейчас тебя что-то не устраивает? — А тебя? — Меня всё устраивает…я вообще консервативен в таких делах… Если мы зашли так далеко, ты обязан на мне жениться…вернее, я обязан…ну…мы оба обязаны… — Джинён замолчал, а Марк засмеялся. — Это пока помолвка. Когда я выбью тебе гражданство, мы зарегистрируем наши отношения… Так и быть… — Так и быть? — Джинён даже поперхнулся, — То есть, ты бы не хотел, но я настоял и ты согласился? Так и быть! Марк, я тебе сейчас уши откручу! Туан вскочил и побежал по песку, оставляя смешные следы. Джинён рванул за ним. — Эй, — Марк успевал кричать, — Я тебе всегда фору давал, между прочим! — А тебя никто не просил… — Пак рассмеялся. Он почти догнал Марка, но Туан поддал ходу, только пятки засверкали. Они долго бегали друг за другом, пока оба не заметили, что вечер перетёк в ночь и всё небо засверкало сотнями огней. Да что там сотнями! Миллионами, этих огней стало так много, что любой бы сбился со счёта. Джинён остановился и наклонился, чтобы легче было восстановить дыхание. Туан тут же подбежал к нему, хватая парня и притягивая к себе. Обнял нежно, но крепко, словно самое хрупкое и дорогое сокровище. А Джинён вдруг вспомнил: — Марк, ты же говорил, что покажешь мне место, где ты научился летать. — Да, покажу. Только завтра утром. А сейчас, мы поедем с тобой в отель… Ты же не против? Можем даже поселиться в разных номерах… Ты же очень консервативен. — Марк усмехнулся. — А ты был бы рад, я смотрю… Не выйдет, Туан… Теперь ты от меня никуда не денешься… Назвался кузовом — иди ищи грибы! — Эх, я так люблю твои метафоры… А что бы ты сказал про тень? — Я был в темноте. Не существовало ничего, кроме теней, и я был тенью. А потом я услышал твой голос.* — И что? — спросил Туан. — Ничего, ты же сам сказал, тебе метафора нужна. — Джинён засмеялся своим жизнерадостным кваканьем. — Мне ты нужен… — Марк сказал это серьёзным голосом, подождав, когда хохот стихнет. — А мне — ты. — А как же тень? — Тебе лучше знать… Кассандра Клэр. Город падших ангелов*