Тень

Они расположились в отеле. Марк позвонил отцу: — Пап, мне нужен ещё один день. Мы с Джинёном остались ночевать за пределами города. — Ладно. Я справлюсь без тебя. — сухо ответил Туан-старший. — Просто не хочется ехать ночью… — Договорились, сын, какие проблемы?.. Передавай привет Джинёну. Марк дал отбой и посмотрел на своего парня: — Тебе привет! — Мог бы и от меня передать. Мне нравятся твои родители. А Джо вообще — чистый ангел. — Джинён подошёл и сел рядом на диван, обнимая за плечи Туана. Марк нажал на пульт от плазмы и в комнату прорвался какой-то боевик. Туан завис немного, следя за действиями, а Пак положил голову ему на колени и начал рассматривать черты лица парня под таким углом. — Мои родители привыкли мне доверять. Из-за этого чёртового доверия я связан по рукам и ногам, — тихо проговорил Марк, не отпуская глаз от экрана, — Надеюсь, что Джо сможет вернуться на своё место… Мне совсем неинтересно заниматься бизнесом… Это не моё… Джинён зачарованно следил за ресницами, которые с этого ракурса казались просто неприлично длинными, пушистыми. — Марк, чем бы ты хотел заниматься? — проговорил он и протянул руку, касаясь подбородка любимого. — Мне нравится защищать людей. Я ведь адвокат. — Иен, но ведь это тоже своего рода бизнес. Ты защищаешь того, кто платит тебе деньги. Виноват человек или нет, тебе приходится быть на его стороне. — Это так, верно. Но этим стоит заниматься даже из-за одного невиновного, которого я смогу спасти. Вот такая вот статистика. Ты считаешь это глупостью? — Нет, я так не считаю. Чем бы ты не занимался, у тебя всё получается лучше всех. Я бы доверил тебе свою шкурку. — заулыбался Джинён. А Марк сграбастал руку Пака, что гладила его подбородок и притянул её к своим губам. Даже глаза прикрыл от удовольствия, ощущая знакомый запах, целуя холодные пальцы. — Это слишком эротично, Туан…ты снова затягиваешь меня… — треснувшим голосом пробормотал Джинён. — Тебе не нравится? — Марк продолжал своё занятие, неторопливо, поцелуй за поцелуем, пробуя кожу на вкус. — Не нравится? Я с ума схожу, если что… — Тогда не мешай…просто молчи и чувствуй. Джинён закрыл глаза и отдался сладким мукам. Они оба забылись, не обращая внимания на крики и звуки стрельбы с экрана плазмы. Не до того им было. — Я сейчас бы поел рамён… — пробормотал Джинён. А Марк тут же принялся одеваться. — Я принесу. — Нет, давай закажем в номер. — Пак решил покапризничать. — Думаешь, его смогут приготовить? Они даже не знают, что это такое, Джинёни. Я спущусь в магазин, может, что и отыщу. Какую-нибудь лапшу быстрого приготовления. — Нет, я не хочу, чтобы ты уходил… Закажи то, что есть…пусть это будет паста. — Джинён припал к спине Туана и обхватил его талию руками. — Ладно, как скажешь. — Марк повернулся, притягивая парня к себе, — Ты до телефона мне позволишь дотянуться? — Нет. Я передумал, голод не самое страшное… — Что же страшнее? — Туан заулыбался в губы любимого. — Перестать чувствовать тебя каждой клеткой… — Джинён прикрыл ресницы, затягивая Марка в водоворот поцелуя. Это был откровенный поцелуй со слюнями и всеми вытекающими из этого последствиями. Марк всё же выбрался из крепких объятий и заказал ужин в номер. Джинён сладко посапывал, дёргая губами, как будто пережёвывал пищу. Туан усмехнулся, наблюдая за этим. В номер постучали и Марк пошёл открывать. Это был ужин. Можно даже сказать — ранний завтрак, потому что было четыре часа утра. Туан решил, что стоит поднять парня, чтобы покормить, а потом пускай спит дальше. Он поблагодарил официанта и закрыл дверь. Вкатил столик внутрь и поставил его прямо возле кровати. Джинён по-прежнему спал. Марк взял со стола чашку с рамёном, который специально для него сделали повара. В таком крутом отеле умели всё, лишь бы доставить удовольствие любому, самому изысканному вкусу. Подошёл к кровати и открыл крышку, улыбаясь и чувствуя очень насыщенный запах пряностей. Подставил прямо к носу парня это блюдо. Джинён сперва просто сопел, ничего не чувствуя. Но потом вдруг задёргал носом и его веки зашевелись. Марк прыснул, не в силах сдержаться. Пак тут же распахнул ресницы и с недоумением уставился на большую чашку и лицо Марка, что улыбалось ему, как тысячи лун. — Марк, так вкусно пахнет… Это ты мне? — он сел в постели и протянул руки, облизывая губы. Туан засмеялся в голос, убирая от парня еду, — Эй, дай сюда! Я с голода умираю, между прочим! — Так горячее же! Сейчас… — Марк накрыл стол. Джинён сидел, приткнутый огромными подушками к спинке кровати. Челюсти его шевелились. Он торопливо дул на еду и заглатывал длинную лапшу, шумно втягивая внутрь, как голодный кит. — А ты чего не ешь? — обратил он внимание на Туана. Марк и правда подумал, что голоден сейчас жутко. Его парень ел с таким аппетитом, что желудок не выдержал и нещадно запросил пищи. Когда с ужином было покончено, Джинён откинулся на подушки и тут же заснул, не успев убрать палочки из рук. Марк снова тихо засмеялся, забирая столик и осторожно вынимая прибор из ослабевших пальцев. Утро пришло, распахивая свои объятия. Солнечные лучи не смогло остановить толстое стекло и они пробились в комнату. Золотистые блики поиграли на стенах, перекочевали на постель, зажгли ярким солнцем лица. Джинён пошевелился, было слишком жарко. Он всю ночь блуждал по каким-то дюнам, проваливаясь по-щиколотки в песок. Огромная чёрная птица кружила над ним, словно заманивала куда-то. Идти было трудно и не было рядом никого, кроме этого чудовищного крылатого хищника. Во сне он знал, что ему обязательно нужно вернуться в город. Он и искал путь… Блуждал, падал и снова шёл. Хотелось пить. Было тяжело на душе. Воспоминания о любимом человеке гнали его вперёд. Сознание выцепляло отдельные картинки лица. Он помнил, что это был яркий солнечный образ, который притягивал к себе. И нужно было его обязательно найти. Но пустыня — слишком странное место. Найти оазис не увенчалось успехом. Город был потерян навсегда. И боль вернулась. Джинён понял, что он стал самым несчастным человеком. И теперь его ждёт бесконечность пути. Он должен пройти этот путь один. До конца… Сон кончился внезапно. Он просто открыл глаза. И радость растеклась в сердце тонким ручейком. Пак вспотел. Нещадное солнце расплавило его кожу. Марк был рядом. Спал, прижавшись розовой щекой к его груди. И Джинён увидел лохматую макушку и часть лица. Ресницы подёргивались. Губы были растянуты в улыбке. «Милый ангелок…такой чувственный…родной…» — Джинён улыбнулся. Ему нравилась Америка. Здесь всё было таким ярким, впечатляющим. Он вполне бегло разговаривал на английском. Видно, уроки Туана не прошли даром. Родители Марка вполне его понимали. А он понимал их. Что может быть лучше этого? Только Марк. Он тут же почувствовал, что о нём вспомнили и потянулся, съезжая головой на простынь. Тут же взгромоздился обратно и посмотрел своими удивительными глазами Джинёну в лицо. — Привет. — дотянулся губами до волосиков на груди и потянул зубами, слегка, осторожно. Джинён вскрикнул. Марк отпустил и улыбнулся умильно, особой своей улыбкой. — Больно же! — Джинён притянул его за голову и вцепился в волосы, нежно, но крепко. Провёл пальцами вглубь, словно расчёсывая. Туан застыл, наслаждаясь. — Ты сейчас похож на пьяную рысь. — протянул Джинён, а потом понял, что сказал это вслух. — Что? Рысь? — Марк привстал, вглядываясь в блестящие глаза, почти стальные от лучей солнца, — Почему? Пак усмехнулся, притягивая голову обратно на грудь, вздохнул протяжно, освобождая лёгкие от радостного спазма: — Если я — пантера…почему бы тебе не быть рысью…мы оба из семейства кошачьих…разве не судьба? Марк засмеялся, припадая губами к розовому соску. А Джинён сразу заволновался, притих, даже глаза закрыл и откинулся на подушку. Туан обвёл языком плоть, восставшую твёрдой косточкой винограда. И отпустил, улыбаясь, разглядывая серьёзное лицо своего парня. — Нет, Джинён…только не сейчас…у нас совсем мало времени… — начал скороговоркой и замолчал, увидев раскрытые ему навстречу глаза. Не выдержал, поцеловал эти омуты и сорвался легко, и грациозно с кровати, — Я первый в душ! Дверь захлопнулась, а Джинён снова упал на подушки и заулыбался своим мыслям. Это место было таким же странным, как Марк. Таким же красивым и нежным. В голове Пака сразу встала картинка своего собственного батута. Такого же почти, только почерневшего от времени и растянутого до земли. Этот же, казался совсем новым, потому что был защищён от непогоды толстыми стенами и потолком. Джинён не сразу понял, что они находятся в огромном ангаре, как для дирижаблей. Примерно такой Пак видел на картинке, когда читал путеводитель по-Германии. Но там был просто парк для развлечений. А здесь…это помещение, похоже, принадлежало Туану, как почти всё в этом мире принадлежало ему. По праву и чести. Пак немного поулыбался своим мыслям. Но, ангар же никуда не испарился, вот он, перед глазами, со всеми чудесами, что ждали их внутри. Сначала глаза наткнулись на бассейн, с режущей взгляд голубизной воды. Свет от прозрачных окон искрился и играл на поверхности, преломляясь и сверкая. От этого всё внутри казалось волшебным, нереально красивым. Справа виднелся этот батут. Который сразу привлёк внимание Джинёна. Он был огромным. С тонкой сетью внизу и таким же потолком. Туда можно было входить и десятерым, и никто бы не столкнулся носами. Там, внутри, можно было делать, что хочешь. Прыгать, летать, биться головой о плотную сетку… Джинёну сразу захотелось войти туда вместе с Туаном и попрыгать немного. По-периметру окон был расположен зимний сад. Растения и цветы плотно занавешивали стены. Казалось, что парни шагнули и резко попали в тропики. Огромные окна полукругом охватывали помещение. Яркие лучи проходили свободно, зажигая вместо электричества солнечные батареи. Это место было словно маленький город, принадлежащий только им двоим. — Ну, как тебе? — глаза Марка сияли ярче солнца в эту минуту, — Вот здесь я тренировался… Нравится? Пак заулыбался и закивал головой, его взгляд был красноречивей всяких слов. Он долго ходил и рассматривал всё вокруг. Туан серой тенью ходил за ним, заглядывая в глаза и усмехаясь. — Марк, — наконец заговорил Джинён, — Почему здесь никого нет? Это что, только ТВОЁ место? — Наше… — Туан притянул к себе тонкую спину и обнял парня за талию, прижимая к себе, — Мы будем часто сюда приезжать. Это наше убежище, в котором мы будем скрываться от всяких невзгод. Ключи от этого места будут только у тебя и у меня… Раньше… — Марк вздохнул и его глаза стали серьёзными, — Я приходил сюда один. Только люди, нанятые для уборки, могли проникать в это помещение раз от разу. Пока меня не было, здесь поддерживалась чистота и порядок. Ну, что, полетаем? — Марк…мне тут нравится… Это похоже на необитаемый остров. Я даже о голоде забыл. — Джинён, мы же только позавтракали. — пробормотал парень, гася серьёзность ослепительной улыбкой. И Пак сразу заулыбался в ответ, копируя эту улыбку. — Ладно, попрыгаем, а потом поедим. — сообщил он и пошёл вперёд, рассматривая предметы, что встречались ему на пути. Красочные цветы давали терпкий аромат, непонятный и приятный. От этого запаха всё внутри будоражило и заставляло наслаждаться каждой секундой. — Джинён, я и не знал, что ты акробат не хуже меня. Они оба сидели внизу на сетке и отдыхали от полётов. Марк не ожидал, что Джинён вполне умеет справляться с батутом. — Я занимался когда-то совсем давно, даже забыл об этом. А Марк сразу вспомнил старый батут во дворе у дома Пака, в Чинхэ. Почему он раньше об этом не подумал, когда прыгал там, на нём, играя с собакой. — Мы что, с тобой шли параллельными путями? Не кажется ли тебе, что мы похожи? — сказал Туан, обнимая рукой крепкое плечо. — Похожи, как символ созидательного единства двух противоположностей во Вселенной. Противоположностей, Марк. И параллельные прямые никогда не пересекаются. — Пересекаются, где-то в бесконечности. — Туан усмехнулся и поцеловал пунцовое ухо, — А противоположности перетекают одна в другую. Ты становишься мной, а я — тобой. — Хорошо, — согласился Джинён, а потом задумался и нетерпеливо переступил ногами, — Марк, а можно я здесь буду работать? Ну…приезжать сюда и находиться тут, пока тебя не будет? — Конечно, это теперь и твой дом. Вернее — сад. — Спасибо. — голос Джинёна стал ломким и скрипучим, как будто тысячи мотыльков вместе взлетели и замахали своими крыльями. *** — Марк, сынок, мне нужно с тобой поговорить… — отец вошёл в кабинет старшего сына. А Туан как раз собирался пойти пообедать. Он снова втянулся в свою работу, забывая обо всём, пока его голова была занята делами. Отец взял половину ноши на себя. Они вместе теперь каждое утро отправлялись в свою «паутину», сотканную тяжёлым и кропотливым трудом. Только вечером Марк становился счастливым, когда вспоминал, что дома его ждёт самое замечательное существо, которое существует в природе. — Может, вместе пообедаем? И поговорим? — Туан ослабил узел галстука и взглянул на отца. — Нет, пообедаем потом, разговор очень серьёзный, лучше не портить себе аппетит. — старший Туан вздохнул и уселся в глубокое кресло. — Пап, всё нормально? Я чего-то не знаю? — Марк занервничал, он жутко не любил сюрпризы. Прямо до боли в суставах. — Если ты имеешь в виду нашу корпорацию, то всё хорошо. Я хотел поговорить о твоей жизни… — Может, всё же сходим поесть? Если ты говоришь, что аппетит потом испортится. — Ну, это не так уж страшно. Сядь, сын, не мельтеши перед глазами… Я и так не могу сосредоточиться. Марк уселся напротив, в мягкое кресло своего рабочего места. — И о чём же будет разговор? — приготовился слушать, но внутри всё сжалось от холодного предчувствия. — Ты и Джинён…как я понимаю, всё слишком серьёзно? — отец подёргал в руках свой внушительный нос, нервничая и вздыхая. — Что за дурацкий вопрос?! — Марк вынул чистый лист бумаги и принялся складывать оригами, отвлекая себя от мрачных мыслей. — Я просто хочу тебя предупредить… Мы с мамой… — отец прочистил горло и продолжил, — Мы уже не молоденькие… Твоя старшая сестра…она…и ты тоже…вы оба не сможете принести нам внуков… И на Джо надежды тоже нет…его мозг медленно разрушается… Марк, ты вообще понимаешь, что вся жизнь состоит только из будущего? Твои дети, мои внуки, так должно продолжаться бесконечно… А у нас…у нас не будет наследника… Семья Туан закончит своё существование. И некому будет передать всё это. — Я так и знал, что ты когда-нибудь заговоришь об этом…рано или поздно… Мне очень жаль, пап… Разве моя вина в том, что полюбил мужчину? Что мне теперь делать? Убиться об стену? Совершить суицид, признавая себя полным дерьмом? — Ну, зачем же так? Я ведь не хочу тебе ничего плохого…сам знаешь… Я очень полюбил Джинёна… Он мне, как сын…ничего не имею против него… Но, сынок…ты не представляешь, как трудно это всё вытерпеть… Наша мама каждую ночь рыдает в постели… А я всего лишь смотрю на то, как она угасает с каждым днём и погружается в великую депрессию… Разве легко это выдержать? И Марк подумал: «Действительно…разве легко? Всегда больно за своих любимых… Проще одному чувствовать боль, чем заставлять родных людей страдать…» Но, не за счёт Джинёна же! Только не его! — Пап, мне кажется, ты немного утрируешь…ты видишь всё под преломленным углом. Нет никакой беды в том, что у вас не будет внуков… У вас же есть мы: я, Джинён, Грейс, Джо… А ты представь, если бы и этого не было? Ведь в некоторых семьях и такого нет…как же они тогда живут? Почему не пойдут и не сдохнут? А? И не говори, что Джо не сможет иметь детей…тебе что, врач об этом сказал? Он что, господь бог? Твой врач? Он выздоровеет и женится… Будут у вас ещё внуки… Да даже если и не будет, это что, вся жизнь? Во внуках? Есть же что-то и другое… Работа, радость от близости дорогих тебе людей… Ты понимаешь, о чём я? — Марк, я всё понимаю, но как же мама? Она слишком подавлена! — Что-то я не заметил…почему она не сказала об этом сразу? А улыбалась Джинёну… Я думал, она рада, что я нашёл своё счастье. — Она тоже любит Джинёна, не думай…его все полюбили в нашей семье…дело не в этом…она очень хочет внуков…малышей — туанчиков, она же так обожает детей. — Я поговорю с ней… Я попытаюсь ей помочь справиться с этой проблемой… Это всё, пап? А то мне пора на встречу…запланированное деловое свидание с нашими иностранными инвесторами. — А обед? Мы же хотели пообедать. — К чёрту — обед! И слышать не могу об этом! Вот как подумаю — сразу мутить начинает. — А я бы на твоём месте набирался сил… Тебе они понадобятся при разговоре с мамой. — Не понадобятся… Эх, почему моя жизнь напоминает мне поле битвы… Что, по-другому не добиться своих приземлённых желаний? Наивный Джинёни, зачем ты писал меня с этого глупого парня КильБо?! Мне что, теперь снова идти в бой, подняв это дурацкое забрало? Только этого мне и не хватало. Пытаться убедить собственную мать в том, что жизнь прекрасна, несмотря на то, что внуков нет и никогда не будет.