Тень

Джинён любил сидеть на пляже. Звёзды заглядывали в глаза, они казались такими близкими, протяни руку — и сможешь коснуться их звенящего блеска. Пак упал в мягкий, прохладный песок. КоКо уселась рядом, прижавшись к боку, как всегда она это делала. Миллиарды ярких глазков отражались на глади воды. Океан был спокоен. Он притаился мощным зверем, который решил просто поспать. Слышно было, как плескается рыба. Тишины никогда не бывает рядом с таким огромным живым существом. С неба сорвалась блестящая звезда и, не в силах удержаться, прочертила яркую линию и пропала из глаз. Лёгкие волны приносили с собой запах свежести. Так могла пахнуть только морская вода. Джинён закрыл глаза и отдался этому состоянию. Он почувствовал себя неотъемлемым от этого мира. От этого шума и аромата. От этого песка и лёгкого тепла собаки с правой стороны. Ничего не хотелось делать. Лежать вот так и просто чувствовать себя этой мизерной частью земного творения. Послышался шум шагов. Так скрипит песок, который собирают чьи-то голые ступни. Шелест был, словно шёпот, словно тихий разговор ветра и волн. — Джинён? — КоКо заскулила и кинулась на этот голос. Темнота скрывала ясные очертания. Но от далекой виллы шёл яркий свет, который встречался с прибрежной полосой. Там он таял от размаха пляжа. Но вода светилась от яркой луны и далёких звёзд, поэтому можно было рассмотреть одинокую фигурку совсем недалеко. Но это и не было надобностью, он всё равно узнал этот голос. Низкий и родной, так похожий на голос Марка, но имеющий неуловимый акцент. Джо. — Почему ты тут? А где Марк? Он остановился в двух шагах и склонился над собакой, которую принялся тискать. — Марк разговаривает с родителями. — Джинён сел в глубоком песке, опираясь на руки позади себя. Рассматривая в темноте бледные очертания лица и светлой майки парня. — Тебе не холодно? Песок сейчас тянет тепло из тебя. Ты можешь простыть. Тут же полно шезлонгов. — Ничего, мне больше нравится чувствовать живую природу. Я не простыну. Я же вырос на море. — Тебе здесь хорошо? — Джо тоже опустился рядом, притягивая к себе тёплое тельце животного и поглаживая мягкую шёрстку. К которой рука сама тянулась машинально. — Очень…давно не чувствовал себя таким свободным. — голосом Джинёна можно было восхищаться, можно было им копать влажный песок, а можно было постелить вместо коврика для своего сердца. — Ты счастлив, когда ты свободен? — Джо улыбнулся и Пак почувствовал это. — Конечно… Ещё мне нравится тепло. — Тогда ты выбрал правильный город. Здесь почти всегда тепло. — Джо придвинулся поближе и тут же засмущался, почувствовав под рукой пальцы Джинёна, который перебирал песок, рассыпая его и снова захватывая в пригоршню. — Угу… Только я не это тепло имею в виду… Я говорю про внутреннее ощущение радости и счастья. — Пак вздохнул и повернулся к морю, рассматривая блеск волн под волшебным небосводом, сотканным из мелких и крупных частиц далёких светил. — Кажется, я понимаю о чём ты… Когда я не знал, куда деваться от боли в моей голове, приходил сюда и пытался забыться, слушая шум волн. Но понимал, что это бесполезно. Только мысли о доме и дорогих людях приносили облегчение. КоКо притихла, задремав на руках парня, Джо уселся так, что мог видеть профиль Джинёна, преображённый за счёт света луны и зеркальной воды, что не казалась тёмной, она вся светилась блестящим люрексом. — Джо, что говорят врачи? Можно что-нибудь сделать? Эта боль тебя, наверное, очень измотала? -Пак повернулся и наткнулся на яркие вспышки в глазах совсем рядом с собой. — Они ничего не говорят… Ну…кроме того, что повреждён какой-то глазной нерв, я же занимался боксом… Родители обращались к очень известным врачам, но всё без толку. Вся надежда на сильные анальгетики, что Марк достал, они снимают боль и я могу вполне жить нормальной жизнью. Вся беда в том, что они подтачивают мой организм изнутри… Давай, лучше поговорим о чём-то другом… Эта тема рождает во мне плачевные отклики. — Хорошо…расскажи о чём хочешь… — Джинён устал сидеть и опрокинулся навзничь, раскидывая руки в стороны, — Иди сюда! — позвал он парня. Джо отпустил КоКо и осторожно прилёг рядом, укладывая на предплечье Джинёна голову, — Посмотри на звёзды… Кажется, что они сейчас посыпятся прямо на тебя. Всё небо обрушится и мы попадём в космос. — Нет, скорее, это выглядит так, будто мы погружаемся в них… Улетаем всё выше и выше… Пробиваем атмосферу и исчезаем в бесконечности галактик. — Как ты думаешь, Марк найдёт нас тут? Он обещал, что будет недолго. — Пак очень соскучился по своему парню. — Найдёт. — тихо промолвил Джо. Он дышал через раз, чувствуя парня так близко. Сердце сдавалось. Душа улетала прочь. Делалось легко и страшно. Невозможно хорошо и отчаянно больно. Самое главное было непонятно, почему? Нет, он знал, что писатель очень обаятельный человек, интеллектуальный и необыкновенный. И ещё — он любимый его брата. Самый близкий человек, к которому Марк испытывал сильные чувства. Джо и полюбил Джинёна, как родственника, нового брата, который у него появился. Но…всё же было совсем не так…и это было страшно и неправильно… Джинёна хотелось забрать себе. Увезти его далеко — далеко, посадить перед собой и до конца жизни смотреть в его глаза… Или, как теперь…чувствовать его плечо и… дыхание. — Джо, расскажи мне о Марке, когда вы были маленькие…какой он был…забавный, правда? — в голосе Пака пробилось такое тепло, такая нежность. — Он всё время защищал меня от мальчишек… дрался с ними… Получал синяки и шишки, но я его совсем не просил об этом… Я и сам мог постоять за себя… Но он меня никогда не слушал… Всё время думал, что сделает это лучше меня… Тогда я стал записываться во все спортивные секции, что только мог придумать… Но всё равно был на шаг позади. Он не мог спокойно спать, если знал, что мастерство не поддаётся ему. Он был хорош во всём. Если играл в волейбол или плавал, должен был делать лучше других или не делать вообще. Я тогда записался на бокс и стал тренироваться. Марк ненавидит бокс и там я был предоставлен лишь самому себе… Тогда я почувствовал, что нашёл нишу, где брат был всего лишь братом, а не соперником по спорту… Это были счастливые времена…и смешные…ведь мы были такими глупыми…сейчас это кажется таким милым. — Марк очень тебя любит…семья для него много значит. — сказал Джинён и задумался. — Я тоже его люблю… Наверное, больше чем кого-либо. — Джо сел и посмотрел в лицо, потом наклонился и прикоснулся горячими губами к губам Джинёна. Тут же поднялся и быстрым шагом пошёл в сторону дома. КоКо кинулась за ним, потом вернулась, заскулила и забегала кругами. Пак сел в песке, уставившись в пространство и ничего не понимая. Было что-то пронзительное в этом поцелуе. Отчаянное и сильное. Мятежное. Это были чувства, за которые была объявлена борьба. Джинён был тронут и испуган одновременно. В сердце разлилось тепло и страх за этого мальчика. А потом пришло понимание и чувство ответственности. Нужно было найти такие слова, что дали бы жизнь всем: ему, Марку, Джо… Но не было пока таких слов. Их не существовало вообще. *** Джинён вернулся в свою комнату и увидел, что Марка пока нет. Собачонка выбрала Джо и увязалась за ним. Пак почувствовал одиночество. Звенящая тишина давила на барабанные перепонки. От этого звона хотелось сбежать. Или чем-то замаскировать. Джинён включил телевизор и стало намного легче. Но что-то ему не давало покоя. Это было щемящее чувство тоски, как будто кто-то крепкими руками давил на сердце и сжимал его всё сильнее и сильнее. Пак испугался, что снова начнутся приступы панической атаки и он потеряет сознание прямо сейчас, здесь и тем самым напугает этих замечательных людей. Ещё, он понял, что не может оставить Джо. Или теперь, или — никогда! Если оставить всё, как есть, это может обратиться бумерангом и ударить так мощно, что будет только хуже. Джинён выскочил из комнаты, забывая про телевизор и свет. Пробежал по гулкому коридору, мраморным лестницам и остановился перед знакомой дверью. Восстановил дыхание и постучал костяшками, проговаривая про себя весь запас английских слов. Ему никто не ответил. Тогда Пак просто рванул дверь на себя и вошёл. В комнате горел ночник. Тут было так просторно и прохладно. Видно, кондиционер постарался. Мягкий ковёр на полу. Кровать за гранью света, груда подушек, рассыпанных по покрывалу. Диван в углу, шкаф… Всё это Джинён отметил каким-то шестым чувством, не осмысливая. Джо в комнате не было. Пак услышал приглушённые звуки льющейся воды, кинулся на шум. Постоял перед закрытой дверью, кусая пальцы. Но решился постучать. И снова тишина… — Джо! Джо! Ты там? С тобой всё нормально? — закричал и чертыхнулся. Что за дурацкий вопрос! Конечно, нет! За тонкой перегородкой никто не отозвался. Намеренно или ЧТО? Думать об этом времени не было. Джинён нажал на ручку и ввалился внутрь. Сперва тоже никого не заметил. Ванная была просто огромной. Шум воды шёл из кабинки. Сквозь полупрозрачные створки виднелся силуэт. Пак рванул эти перекрытия, освобождая взор своим глазам и тут же увидел сжавшееся тело внутри. Джо сидел, прижавшись спиной к кафелю позади себя. Ноги были вытянуты, одежда намокла и казалась резиновой. Шорты облепили бёдра, майка прозрачной тканью обволакивала крепкие мышцы на груди. По мокрым волосам и лицу стекали струи беспрерывным потоком. Джинён шагнул в кабинку и перекрыл эти потоки. Потом понял, что вода просто ледяная. Джо открыл глаза и уставился на Пака, в глазах засветились искорки затушенного пламени. — Зачем? — прошептал он непослушными губами, — Головные боли так проходят. — Нашёл метод… — воскликнул Джинён и кинулся к полотенцам, выхватывая сразу несколько, выбирая что побольше. Нашёл наподобие простыни и ринулся обратно. Накинул на мокрое тело и подхватил на руки. Сделал несколько шагов в направлении двери и понял, что парень слишком тяжёлый, донести бы! Донёс. Опустил на кровать, принялся сушить волосы, руки, ноги. Распахнул простыню, начал сдёргивать мокрые вещи. Парень заартачился, завозмущался. — Молчи! — прикрикнул Джинён, — Я знаю всё о холоде внутри! Так ты просто умрёшь от переохлаждения! — А тебе-то что?! Хуже мне всё равно уже не будет. — зубы парня выбивали дробь. Его трясло, мышцы были напряжены до предела. — Ты совсем дурак?! Мать же с ума сойдёт! И Марк! Мало им ещё? — Джинён еще что-то кричал, гневное и неразборчивое на своём языке, а сам растирал раздетое тело. Потом засунул его под одеяло и сбросил мокрое белье и простыню на пол. Уселся рядом, прижал кокон к себе и обнял покрепче. Джо затих, прикрыл глаза. Губы приобрели розоватый оттенок. — Ведёшь себя, как истеричка. — прошептал Пак. — Это не должно тебя волновать…никого не должно. — голос уже не казался таким безжизненным. — Придумал себе чувства, сам в это поверил, да ещё жалеешь себя, как слабак! — снова прикрикнул Джинён. — Я не придумал…так произошло…почему ты такой хороший? Думаешь легко от тебя отказаться, когда ты вот такой? — Ты меня не знаешь…совсем не знаешь…я — избалованное и эгоистичное создание… И ангелам рядом со мной не место… — снова шёпотом сказал Джинён, обнимая парня и посматривая ему в лицо. — По-твоему, это моя вина? — Джо всё ещё била дрожь и тело содрогалось от этих волн. Вернулась головная боль. — Нет, ну что ты. Нет, это — моя вина. Не надо было мне соглашаться на эту поездку. — Пак не знал, что ему делать с этим ребёнком. — Ничего бы у тебя не вышло… я бы всё равно тебя встретил…рано или поздно…и всё произошло бы точно так же. — Ты это придумал. Так бывает. Ты просто выдаёшь желаемое за действительное… стал взрослым…сердце ждало кого-нибудь…а тут появляюсь я…вот тебе и показалось…а на самом деле тебе нравятся девушки…а меня ты идеализируешь…такой бывает детская любовь. — Хватит меня ребёнком называть… У самого лицо не трескается от такого вранья? Я полюбил тебя и всё…что тут придумывать? Не беспокойся…я смогу с этим жить…не собираюсь выкручивать тебе руки. — Это я не собираюсь мешать…мы с Марком, наверное, переедем от вас…так будет лучше…если меня раньше не выгонят. — Думаешь, это мне поможет? Наивный чудик…да мне в сто тысяч раз будет хуже! — Джо прикрыл глаза и притих, убаюканный теплом Джинёна, согревшись, наконец. — Джо, тогда не делай мне, пожалуйста, больно. Ты мне, как брат…если что-то с тобой случится, я жить не смогу. — Пак с трудом подбирал английские слова, не замечая, что говорит иногда на своём языке. — Я же сказал, не собираюсь устраивать тут демонстративный суицид, холодная вода помогает головную боль снимать. — сказал тихо парень. — Что можно сделать, чтобы облегчить боль? — Просто Марку ничего не говори…он меня не поймёт…а я справлюсь. Не совсем же дурак… Всё, что я умею — это терпеть. Привык уже… Ты можешь идти…я уже согрелся. — Никуда я не пойду… Марк сам меня найдёт… Буду сегодня с тобой. — Джинён уселся поудобнее и притянул парня ещё ближе, укладывая его себе на колени. — Ты совсем дурак? Да если Марк увидит тебя тут…и меня на твоих руках…да ещё узнает, что на мне совсем нет одежды… Нам обоим мало не покажется. — Ну и пусть…я скажу ему, что ты вычудил с ледяной водой. — Вот только попробуй ему хоть что-то сказать! Тогда я за себя не ручаюсь… Буду бороться до последнего. — Только драки нам тут не хватало, тупица! — Это ты тупица, я не собираюсь с ним драться…я буду за тебя бороться…в открытую… Тогда все всё узнают… Вот будет веселуха. — Можешь говорить всё, что угодно. Я не оставлю тебя… И Марк меня найдёт…даже не сомневайся. — Ладно…подождём Марка. — А кстати, ты разве КоКо не брал с собой? — Джинён огляделся. — Нет…она же с тобой оставалась. — Ну вот, ещё одна заблудшая душа…и что мне с вами делать? — Марк наверняка тебя уже ищет…он и КоКо найдёт. — Как твоя голова? — Лучше, чем тебе может показаться, когда ты смотришь на меня… Слышишь? Лай приближается… Это КоКо тебя ищет…и возможно, не одна… Не успел Джо проговорить это, как дверь с шумом раскрылась и Марк заглянул в комнату. У него из-под ног проскочила собачонка и тут же кинулась к Паку. Запрыгала возле кровати и запричитала фальцетом. — Парни, всё в порядке? — спросил взволнованно Иен, — Вид у вас обоих плачевный. — Ничего не в порядке. — пробурчал Джинён и положил холодную руку на лоб Джо. Тот закрыл глаза и утонул в этой нежности. — Голова болит? — Марк подошёл быстрыми шагами и заглянул в лицо брату. — Тише, не кричи…он сейчас уснёт и я приду…или посиди рядом. — скомандовал Джинён. — Хм…когда вы успели только так сблизиться? Я чего-то пропустил? — Марк сел рядом и обвёл глазами мокрые вещи на ковре. — Конечно, — пробормотал Пак, — Мы же теперь семья. — Я рад. — Марк поцеловал Джинёна и обнял обоих парней. Заметил, что Джо весь завёрнут в одеяло и вопросительно глянул на своего парня. Тот кивнул еле заметно головой. Предупреждая дальнейшие вопросы. Джо, казалось, спал. Его лицо порозовело и стало таким привлекательным, нежным. Морщинки у глаз разгладились. Пак медленно убрал руку со лба парня и расправил мокрые волосы, прилипшие к коже. Джо зашевелился и простонал что-то неразборчивое. Марк многозначительно посмотрел на Джинёна и тот снова положил руку на бледный лоб. Джо улыбнулся и замолчал. А Пак заметил, что губы у парня точно такие же, как у Марка. В сердце сразу растеклась нежность. — Ты ложись рядом, — прошептал Джинён, — И постарайся тоже поспать…тебе же на работу… А я с ним посижу… мы тут все уместимся. — Джинёни, я не знал, что ты умеешь ухаживать за больными. Помнится, ты говорил, что не умеешь этого делать. — так же тихо заговорил Марк. — Не умею, — ответил Пак, — Но я быстро учусь. — Это хорошо… — Марк взял КоКо и залез под одеяло, выглянул оттуда и внимательно посмотрел на Джинёна. — Спи-спи. — зашептал Пак. — Может, ты и колыбельную споёшь? — ввернул Иен. Джинён прочистил горло и серьёзным голосом запел. Очень тихо и нежно. Проникновенно, так, что у Марка мурашки по спине побежали. А глаза Джо тут же наполнились слезами. Влага пробралась сквозь ресницы и прорвалась дальше. Он поморгал, пытаясь избавиться от этих непрошеных гостей. Джинён продолжал петь и голос его дрожал от боли за это сильное тело, которое лежало на его коленях и доверчиво вверяло себя его рукам… Любовь — это дар, который даётся бесплатно, но у которого самая дорогая цена.