Да, наверно, я плачу

***

По актовому залу вновь пронесся ее смех. Зоя смеялась редко, но, когда это случалось, смеялись все. Происходит это потому что она смеялась в действительно смешные моменты, или все смотрели на нее и удивлялись ее непосредственности в эти мгновения? Я не знаю. Непосредственная. Все действительно думали, что она такая, но я знал, что это тщательно подобранный для окружающих образ. Человек, который живет общественным мнением не может быть непосредственным. Зоя всегда думала, прежде чем что-либо сделать. Долго продумывала возможные последствия, планы отступления. Наверное, и в случае со мной у нее был план, но мне хотелось верить, что это не так. Что, находясь рядом со мной, она забывала об обществе и этих ублюдских правилах, по которым она жила, стараясь выглядеть правильной девочкой. Но она не правильная. Далеко не… — А здесь я хочу повесить что-то вдохновляющее, — она взяла своими холодными ладонями мое лицо, направляя, куда нужно смотреть. У нее всегда были холодные руки, и Зоя всегда шутила, что они потеплеют, когда я растоплю ее сердце, — Ван Гога там всякого или цитатами Есенина расписать всю стену. — Ты прекрасно знаешь, что все эти цитатки из Контакта не принадлежат великому поэту, — я сгреб ее под себя и подул в лицо, наблюдая, как она закрывает его руками и смеется. — Да какая разница, — она вырвалась и встала прямо на кровати, — Главное — это атмосфера. Я не ответил, рассматривая ее стройные ноги, ни чем не прикрытые. Она стояла на кровати, и на ней не было ничего, кроме короткой футболки и голубых кружевных трусиков. Я знал, что она начала носить такие только после того, как мы начали встречаться. Мне в лицо прилетела ее мягкая игрушка. — Извращуга! Вот что я тебе только что сказала? — она села мне прямо на живот и свела мои руки над головой. Обычно так делал я. — Я считаю, что нужно сделать что-то необычное, а не цитаты на стенах писать. — Ну да, — пожав плечами, согласилась она, — Заклею стены фотообоями с кадрами порнухи, — и тут же, хрюкнув, рассмеялась, отпуская меня и вновь закрывая ладонями лицо. — Согласен, это так вдохновляет, — перевернул ее на спину, нависнув прямиком над смеющейся Зоей. — Кто ж спорит? — она притянула меня к себе и поцеловала в нос. Тогда все казалось очень правильным и настоящим. Зоя была моей раскрепощенной девочкой, которая на время перестала бояться собственной тени. Она любила меня, в этом я даже не сомневался. А потом что-то изменилось.

***

Украсить актовый зал к новому году — не самое легкое дело, но это того стоило. Ученики старших классов теперь могли провести дискотеку в нормальном помещении. — А еще короче ничего не нашла? — я посмотрела на Андрея, который жадным, но все равно недовольным взглядом осматривал меня. Вообще-то, платье выбирала мама. Она очень нетипично для среднестатистической родительницы относилась к длине моих юбок. Мне не очень нравился ее выбор: и длина, действительно, коротка, и цвет белый, плохо сочетающийся с моей бледно-мертвецкой кожей. На каблуке я вообще себя некомфортно чувствовала. — Прости, но, если еще короче, то получится майка, — поджав губы, отвернулась и пошла к уголку, в котором стояли мои одноклассницы. Это был первый год, когда они попали на эту дискотеку, и девчонки пока что нервничали и стеснялись. Я же посещала это мероприятие уже второй раз: в прошлом году я сопровождала Андрея. Я так и не вписалась ни в одну компанию, но никто не возражал, если я вдруг присоединялась к ним. Этим я была обязана Андрею, потому что он сразу спозиционировал меня как неприкосновенную и драгоценную личность, над которой запрещены насмешки и издевки. — Что, Зоя, брат не одобрил длину? — Марина улыбнулась мне, — А, по-моему, потрясающее миленькое платьице, — девчонки закивали. Одноклассница уже которую неделю пыталась подмазаться ко мне, чтобы я, как сестра, помогла ей сойтись с Андреем. Наверное, неудивительно, что я вообще не понимала ее намеков. Просто я знала, что он на нее даже не посмотрит, и в глубине души ликовала от осознания этого. — Как считаешь, я красивая? — зеркало подсказывало мне, что я довольно-таки симпатична, но мне хотелось услышать это от него. — Очень, — Андрей оторвал взгляд от «Портрета Дориана Грея» и посмотрел на меня, — Главное как можно реже надевай такие коротки юбки на публику, — я лукаво посмотрела на него и с разбегу пристроилась на его коленях. — Хочешь, чтобы тебе достались все зрелища? — А они и так достанутся только мне, — он подарил мне легкий, почти неощутимый поцелуй, — Правда. Ты самая красивая, — я ликовала от этих слов. Я трепетала от того, что этими словами он говорил не только то, что я красивая, но и то, что я идеальна для него. Я таяла от того, что он успокаивающе массировал мой затылок. — Ты говоришь так только потому, что сейчас я твоя девушка, — да, флирт никогда мне не давался. — Единственная, — он отложил книгу и, взяв мое лицо своими ладонями, поцеловал в уголок губ, — Я больше никогда не смогу посмотреть на кого-то, как на тебя, потому что всегда буду сравнивать любую девушку с тобой. — Зой, смотри, по-моему, он хочет пригласить тебя, — я машинально начала искать взглядом Андрея, но он разговаривал с какой-то девушкой. В горле сразу появился противный комок. Я хотела быть на месте этой девушки. Хотела, чтобы Андрей обнял меня за талию и закружил в медленном танце. Но не в эту минуту. Не в этой жизни. И поделом мне. Я сама отвергла его. Теперь расплачиваюсь. — Кто? — Марина кивнула в сторону. Проследив за направлением, я натолкнулась на взгляд Ярика. Он улыбнулся и подошел ко мне. — Отлично выглядишь, Зоя, — это все потому, что ты смотришь только на мои ноги. — Спасибо, — я чуть улыбнулась и приняла из его рук стаканчик с соком, — Что здесь? — Сок, клянусь, — Чернов поднял руки вверх. Я, конечно, не поверила, потому что все стаканчики в этом зале наполнены соком напополам с водкой или чем-то подобным, — Разрешите пригласить вас, госпожа Нечаева, — я кивнула и протянула ему руку. Ярик увлек меня в толпу покачивающихся тел. Медленный танец только начался, и у нас еще было время, чтобы поговорить. А в том, что Чернов пригласил меня именно для разговора, я не сомневалась. Он в нерешительности мялся. Он, Чернов Ярослав, гроза всех девчонок с девятого по двенадцатый классы. Примерно, я и сама понимала, о чем пойдет речь. — Зоя? — Ярослав? — на моих губах появилась мягкая улыбка, пытающаяся свести всю ситуацию в шутку. — Зоя, — он кивнул и выдохнул, — я хотел с тобой поговорить, — приподняла в недоумении брови, — Наверное, ты и сама догадываешься, что я хочу тебе сказать. — Ярик… — мне это не нужно, я не хочу этого слышать. — Не перебивай! Зоя, я хочу сказать тебе, что ты мне нравишься… вот уже два года, но я не мог подойти к тебе, потому что Андрей уж слишком о тебе печется. Наверное, он очень хороший брат, — я хмыкнула. Брат из него никудышный, если уж на то пошло, — Знаешь, тогда ведь я звонил тебе. Я хотел признаться тебе во всем, но ты сказала, что сейчас позовешь Андрюху. У меня опять ничего не вышло… Да, я понимала, что Чернов звонил мне, и я знала, что он хочет сказать мне. Я знала о его чувствах, как знал и Андрей. Я начала искать парня в толпе и вдруг натолкнулась на его пристальный взгляд. Он был не то, что бы зол. Он был в ярости. Нет. Дурачок. Ревнуешь. Представляешь, как будешь убивать собственного друга. Думаешь, что я, отказавшись от тебя, смогу уйти к другому. К твоему лучшему другу. Наверное, уже бывшему. — Зоя, — посмотрела на Ярика, — можно я тебя поцелую? — мне Андрей ничего не сделает, это я знала, но не могла дать гарантий, что он пожалеет своего влюбленного друга. — Не думаю, что это хорошая затея, Яр, — покачав головой, я отстранилась, — Я не смогу ответить тебе то, чего ты хочешь услышать. Я уже люблю… другого человека. — Кого? — парень прищурился. — Да какая разница?! Важно лишь то, что люблю. Очень. До беспамятства. Прости, но к тебе я никогда не смогу относиться так же… — грубо? Возможно, но я хотела, чтобы Чернов удалился как можно быстрее. Он нарывался на конфликт, сам того не подозревая. Я видела, как спина парня вдруг выпрямилась, будто его приставили к столбу. Он ничего не сказал мне больше, сразу удалился. Я выдохнула с облегчением и развернулась, чтобы в очередной раз встретиться глазами с Андреем. Он стоял буквально в метре от меня, и теперь его глаза сияли. Я не могла понять, как, но ярости в них больше не было. — Что? — обняв себя за плечи, грубо спросила я. — Ничего, — он вдруг улыбнулся, — Значит, любишь? — Подожди, — смеясь, я отстранилась. — Давай, ты скажешь все потом? — Андрей снова подмял меня под себя, но я не собиралась сдаваться: — Это займет буквально минуту, — я чмокнула его в нос и села на кровати, натягивая лямку майки обратно на плечо, глядя, как жадно Андрей следит за этим движением. Я долго думала, как это произойдет. Что я почувствую в момент произнесения мной этих слов. Было страшно, не спорю, но я знала, что либо сейчас, либо никогда. С духом собраться оказалось очень сложно, но я справилась. — Я люблю тебя, — и сказать это оказалось все-таки так легко, словно не было недели терзаний на тему, стоит ли говорить это так быстро, ведь мы не так уже и давно вместе, — Люблю, — обняла его за шею и придвинулась ближе, — Люблю. И осознание того, что могу потерять тебя, пугает меня больше чего-либо другого. Больше смерти, ведь каждая минута, проведенная отдельно от тебя будет равна маленькой смерти. Люблю… — Это… — я не знала, что сказать, — Это… — Палево, — услужливо подсказал Андрей. — Это я не о тебе! — выдохнула я, наблюдая за тем, как улыбка сходит с его лица, — Не о тебе, ясно? Потому что не может быть никаких нас. Это неправильно… — Продолжай, — Андрей начал надвигаться на меня. — Мы всегда будем странно выглядеть в глазах окружающих, — я сделала шаг назад, но он настиг меня быстрее. В его глазах пылала решимость. Я в очередной раз испугалась, теряясь в догадках, чего ожидать от него в следующий момент. Никто в толпе не смотрел на нас, и я могла порадоваться тому, что вокруг все вновь начали прыгать под биты популярного трека. — А что скажут окружающие, если я тебя поцелую прямо сейчас? — прошептал Андрей мне на ухо, а у меня пересохло во рту. — Ты не посмеешь, — просипела я. — Не будь в этом так уверена, Зоя, — он поцеловал меня за ухом и отдалился.

***

—… люблю, потому что ты этого заслуживаешь, как никто другой. Ты самый лучший. И пусть сейчас ты выглядишь растерянным, но я уверена, что внутри тебя теплятся хотя бы отголоски тех же чувств, что чувствую я. Люблю тебя… не знаю, просто люблю и все, — она пожала плечами и уткнулась носом мне в шею. Ее сиплое дыхание выдавало волнение, которое она испытывала. Я обнял за талию ту, что только что подписала себе приговор. Моя. И больше ничья. Навсегда.